Играясь с грозой

Ворваться в особняк Вонголы! Аллесандро Берлускони, ты - сумасшедший, - кричал разум. Его обладатель вынужден был с ним согласиться. Дечимо Вонгола и его хранители – это не те люди, которых вам хотелось бы разозлить. К такому неказистому мнению постепенно пришла вся верхушка мафии, не исключая отца Аллеса. Клаудио Берлускони, Шестой Босс семьи Берлускони, унаследовал консервативность предков и их же жестокие меры, когда дело доходило до их планов. Он также не был обделен и некой интуицией, которая слыла в роде Берлускони не даром, а проклятьем. Все "одарённые" ею никогда не распространялись в чем все же была её проблема. Единственное предостережение, озвученное им вслух для сына, он выговорил спустя несколько выпитых бутылок виски: - Аллесандро, слушай сюда. Дечимо, этот мальчишка... В будущем... и пальцем не пошевелит, развалит клан Берлускони. Ты не должен опозорить меня. Веди себя достойно, и не смей даже рот открыть в присутствии Дечимо, иначе… - за этим следовал удар в живот, и маленький Аллес падал на колени. Урок юный наследник семьи Берлускони усвоил. И на приеме, устроенным в одной из семей Альянса, не издал ни звука. Даже когда сам Дечимо, с которым подошел поздороваться отец, обеспокоенно посмотрел на него и спросил, не плохо ли ему, у маленького брюнета хватило лишь сил помотать головой. Босс Вонголы еще раз окинул его каким-то странным взглядом, потом сердито перевел его уже на отца, но не успел ничего сказать, как кто-то позвал его, объявив, что пора начинать. Тогда, шатен быстро ушел, но Аллес мог поклясться, что тот напоследок обернулся и загадочно посмотрел на него. Проследив за его взглядом, он неуверенно сунул руки в карманы, только, чтобы подпрыгнуть на месте. Они оказались полными конфет. Что за?.. Вопреки его радости, отец снова оказался недовольным. Разбираться, в чем он опять провинился, Аллес не стал. Он осознал, что никогда не поймет отца. Все, что тот говорил ему о мафии, Вонголе, мире – стало для него пустым звуком, отвратительно раздающимся эхом. Устои и многовековые традиции Берлускони рассыпались мелкими кусочками в подсознании маленького Аллесандро. Наследник? Он себя таковым никогда не ощущал. Его предки по линии отца не передали ему ничего, даже внешность у него была мамина: темные вьющиеся волосы да голубые глаза. И у него было нечто иное нежели интуиция. Он не понял, когда впервые это случилось - после стольких лет, проведенных в тени отца, или после всех тех ухищрений, на которые он шел ради защиты своей матери. Порой он был способен разглядеть самую суть человека, словно прорываясь через бесчисленные покровы, которые люди строили вокруг себя. И это помогло ему выжить. Не сопротивляйся и ему быстрее надоест. К боли привыкаешь, пытки становятся обыденностью, но вечные шрамы и неисчезающие синяки постоянно оживляли те картины перед глазами. Тогда, Аллес лишь мотал головой и снова сосредоточивался на тренировке: в затхлой кладовке, о которой уже годами не вспоминали Берлускони, то тут, то там загорались маленькие шары огня. Они расширялись, уменьшались, сливались и изгибались с таким же изяществом, как небольшая змея, удобно обернувшаяся вокруг его руки. Змея не способна на подчинение... - Нападай, бесполезное животное! – рычал Клаудио, пиная скрюченную змею на полу. Та лишь зашипела, но с места не сдвинулась и, в конце концов, была возвращена в коробочку. – Бракованный товар. На, избавься от нее, - бросил его отец, пригубя виски и не обращая на него больше никакого внимания. ...но уважение иногда намного важнее подчинения. Аллес забрал змею с коробочкой к себе в комнату. Неуверенный в своих действиях, но он все же постарался сделать для той гнездо, из корзинки и ненужных тряпок, и переставлять его ближе к обогревателю холодными ночами. Он таскал ей крыс, пока та не смогла снова нормально ползать. Он ухаживал за ней, как мог. И даже дал ей имя. А когда та полностью восстановилась, приволок на пустырь и выпустил на свободу. Вопреки его ожиданиям, та лишь покачала головой, прямо как человек, и обвилась вокруг его руки, явно не собираясь никуда уходить. Так, начались его первые шаги против своего же отца. Притащенное Серафиной кольцо помогло сделать следующий шаг, пробудив его пламя Тумана. Тяжело было учиться в одиночку, но его вдохновляла мысль, что он сможет дать отпор отцу. И вот, когда, казалось, он стал достаточно силен для этого, он с потрясающий ясностью увидел исход. Стоило лишь взглянуть, как отец вальяжно расположился в кресле, а Эленор, его мама, стояла поодаль, склонив голову. Аллес все равно заметил красный след на ее щеке. Если отец не будет срывать свою злость на мне, он будет делать это на маме. И меня не будет постоянно рядом, чтобы ее защитить. Единственным выходом было смириться и дальше продолжать втайне тренироваться, хотя и с меньшим энтузиазмом. С каждым днем, он все больше и больше впадал в отчаяние, не находя выхода из сложившейся ситуацией. Без отца все стало бы проще, но Аллес не мог опуститься до такого жалкого уровня. Его мама любила отца больше жизни, поэтому и покорно следовала любым его прихотям. Она бы не простила Аллеса, если бы он стал его убийцей. Мнение той, ради свободы которой он так старается, не дает ему ее подарить. - Судьба смеется мне в лицо… - выдавил он, даже не замечая от усталости, что все его щиты, маскирующие результаты недавнего «плохого настроения» отца, потихоньку исчезают. - Эй, парень. - Да он на ногах еле держится! - Нам же проще. Давай сюда бабло! – его со всех сторон обступили какие-то люди, хотя даже назвать их отморозками казалось преувеличением. Но Аллесу на этот раз было все равно. Желание бороться утекало с каждой секундой все больше и больше. Пусть забирают все, что хотят. Избивают до смерти. Даже, если убьют, он не почувствует никакой разницы. - Я устал, - вырывается мысль, овладевая всем телом. «Да, именно так. Многолетняя борьба ни к чему не привела. Ничего не изменилось и не изменится. Больше… Не могу, - его ноги не выдерживают и он падает на колени. Хмырь перед ним ухмыляется и пинает его в почку. К нему хотят присоединиться остальные. Аллес закрывает глаза. Ему уже все равно. – Все равно». Он ждет боли. Но она не приходит. Может он уже умер? Сквозь туман в голове пробивается чей-то звонкий голос, так не похожий на остальные: - Хватит уже тащить меня, я понял! Иду, иду – видишь? Будь хорошей змейкой – перестань так сжимать мою ногу. Она у меня одна все-таки… Разговор был столь абсурдным, что заставил его через силу улыбнуться. Будь хорошей змейкой? Боже, он думал, что один настолько пришибленный, что может выдать такое змее. Серафина всегда… - Серафина! – он резко открывает глаза, молясь, чтобы ее не тронули. Как он мог забыть! Пусть убьют его, но не… - Что за?! Ты совсем рехнулась! Не веди его сюда! Стой!.. Он с ужасом наблюдал, как Серафина обвилась вокруг ноги какого-то подростка и тащила его прямо в их сторону. В сторону этих отморозков! Те, сначала тоже пораженно наблюдали за сценой, а сейчас стояли и потирали ручки. Приближающийся пацан был одет очень и очень дорого. - Эй, ты в порядке? – Тем временем, неопознанный и явно невменяемый брюнет спокойно приблизился и подал ему руку. – А вы, ваше высочество, может уже соизволите переползти к господину, который явно знает вас лучше. Я уже перестал ногу чувствовать… - Ты что наделала, Сера?! Я не смогу сражаться в таком состоянии, да еще и защищать вас двоих!.. Бугаи пришедшие в себя после такой странной сцены снова напомнили о себе: - Мелочь, мы с вами немного развлечемся. - Лучше, сразу выкладывайте все бабло. Так, может мы с вами помягче… Брюнет сомнительно оглянул это сборище: - Вы даже пальцам до меня дотронуться не сможете. - Совсем чокнулся их провоцировать? - Малец, дело говорит. - Точняк. Слышал когда-нибудь о Вонголе? - Конечно, - также безучастно ответил странный подросток. - Так вот, мы состоим в ней, так что вам лучше сразу… - Ложь. У меня кончается терпение. - Да как ты смеешь!.. - Вы меня достали. Прочь. - Щелчок, пистолет снят с предохранителя. Аллес даже не заметил, как подросток его достал. «Кого ты привела, Сера?» - мысленно застонал Берлускони. Явно выходец из мафиозной семьи - будто бы ему со своей семьей не хватало проблем. После первого выстрела в плечо, всю банду, словно, сдуло. - Пфф, сбежали от одного выстрела. Хотели с одними ножиками на нас идти. Идиоты… - Еще раз посмотрев на Аллеса, незнакомец резко замолчал. – Кто тебя так? Черт, раны надо обработать! Пойдем я тебя к брату отведу… - Кто ты? - Берлускони недоверчиво покосился на руку, схватившую его за остатки рукава. Может ли он доверять этому странному типу? Хотя, не ему судить о странности. - Ламбо. Ламбо Бовино. - Ты из мафии? - Да, как и ты. Верно? - Я… я не могу принять помощь от мафии, - встреча с какой-нибудь из семей, несомненно взбесит отца. - Ладно, фиг с тобой. Сам раны обработаю, но Я ЭТО СДЕЛАЮ. И никаких но!..

***

Так и началась их с Ламбо дружба. Он был немного обеспокоен, когда узнал, что тот из Вонголы, да еще и хранитель, но быстро успокоился, когда получше узнал Бовино. Тот в свою очередь узнал всю подноготную Берлускони, чуть ли не каждый раз, уговаривая Аллеса принять помощь Вонголы. А что можно было сделать? Аллес продолжал упорно отказываться, даже взяв с Ламбо обещание, что тот ничего не скажет своим любимым братцам. На том и порешили. Они много чего вместе пережили. Именно Ламбо был тем, кто, где пинками, где добрыми словами и вечным позитивом, вытащил Аллесандро из дыры гниения и депрессии. Он даже смог найти общий язык с Серафиной. Неудивительно, что после недельного отсутствия Ламбо в школе (он был в параллельном классе, но проверить такое не составляло труда), он заметно начал нервничать. Он переживал за Бовино. Хоть тот и заверил, что его нии-саны чуть ли не сами боги мафиози, но… мало ли что с ним могло случиться?

***

Особняк Вонголы Аллесандро Я сам не понял, как здесь оказался - ноги сами привели меня в нужное место. Пустили меня без проблем, ибо имя мое значилось в списке тех, кого можно пропускать без досмотра с пристрастием. Такой список предоставлялся каждым хранителем охране и я был приятно удивлен, что Ламбо внес меня туда. Не то чтобы я говорил ему, что когда-нибудь сюда заявлюсь… Но вот после прохождения главных и внутренних ворот начались проблемы. Я не знал ни этажа, ни уж тем более комнаты, где мог обитать Ламбо, поэтому просто бродил, выбирая наугад коридоры. Более того, складывалось ощущение, что в особняке не было больше ни одной живой души – так тихо было. С первого взгляда система охраны выглядела слабой, но зачастую никто и не подозревал сколько камер и ловушек напичкано в мафиозных обителях. Не говоря уже об опасности, которую представляли сами обитатели... Я, в который раз уже, тяжко вздохнул и потоптался на месте, и уже было в бессилие опустился отдохнуть на пол, как вдруг раздался мягкий голос, заставивший меня подпрыгнуть фута на два: - Ты в порядке? – я обернулся только, чтобы еще раз в ужасе подскочить, обнаружив, кто стоял прямо передо мной. - Д-д-дечимо-сама! – я удивился, как вообще смог заговорить с ним. Вечно растрепанный шатен с доброй улыбкой, который, не смотря на все это, внушал такой страх и уважение всему мафиозному миру, что те редко, когда смели ему возражать. Его статус за десять лет правления стал чуть ли не абсолютным. Вспомнив, что Десятый – японец, я успел вставить уважительный суффикс и перешел на японский, впервые поблагодарив Ламбо, что тот периодически неосознанно на него переходил, тем самым заставив меня его выучить. Я даже поклонился в традиционном поклоне. - Ojamashimasu… - О, так ты говоришь по-японски? – босс Вонголы рассмеялся, будто бы находя эту ситуацию забавной (как позже он мне рассказал, так оно и было. Кто же знал, что ojamashimasu используют только, когда входят в дом, а не когда исследуют его пару часов). – Заходи, расскажешь, что стряслось. Он кивнул головой на вход в свой кабинет, и я еще сильнее побледнел, осознав, что все это время раздраженно шатался прямо под дверью у Дечимо. - Ты здесь из-за Ламбо? Аллессандро, верно? Я стоял, как громом пораженный, не зная, что ответить. Я и не подозревал, что Гипер Интуиция Вонголы настолько сильная… Может он мысли умеет читать? - Нет, мысли читать не умею, - снова рассмеялся шатен, только подтверждая мою теорию. – Просто у тебя итак все на лице написано. Да и это был первый раз, когда Ламбо просил меня помочь кому-то, трудно такое забыть… *** - Вот значит как… - еле-еле выдавил я. В горле застрял ком, теперь я снова один. Я горько усмехнулся и проглотив слезы поднялся с дивана, под буравящий взгляд Десятого. Пока я был в размышлениях, не замечал все это время направленный на меня хмурый взгляд. Знак ли это, что мне пора валить? – Простите, что отвлек... Я, наверное, пойду… - Присядь, - резко бросил Дечимо, копаясь в своем столе. Мне резко поплохело. В голове крутилась картинка: вот он достает револьер, одна пуля – и меня больше нет. Я быстро прокрутил все свои слова и действия, чем же я его так вывел из себя? – Снимай футболку и руку вытяни. Будучи слишком напуганным, я сделал, как было велено, хотя совсем не мог понять зачем. Пытки? Ножом изрежут? Или… - Как можно быть таким безрассудным? А если раны бы загноились? А если бы ты заработал заражение крови? Не могу поверить, что… - гневная тирада превратилась в обеспокоенную. Я онемел в шоке оттого, что сам Десятый Босс, Нео Примо Вонгола, чертыхаясь на японско-итальянском шустро обрабатывал мои раны и сразу же их перевязывал. От шока я потерял последние остатки контроля над иллюзией и она окончательно развеялась, выставляя на уже не кровоточащие порезы, средней степени ожоги, и прошлые желтеющие синяки… У зомби в фильмах и то вид получше. Я виновато опустил голову. Без Ламбо совсем себя запустил, ведь обычно он меня пинал к аптечке. А эти двое даже чем-то похожи... - Честно признаться, давно не видел Ламбо таким виноватым. Когда я ему предложил взять тебя с собой, он сказал, что ты не можешь оставить мать. Теперь, все понятно. - Это действительно… так, - признался я, врать не хотелось, тем более человеку, который, буквально, вырастил моего лучшего друга. - Я был бы рад снова учиться с Ламбо, но отец не позволит, да я и сам не оставлю его наедине с матерью… - Какие же вы оба узкомыслящие идиоты… - я больше не вздрагивал от этого раздраженного голоса, так как понял, что сейчас гнев направлен далеко не на меня. Из рассказов Ламбо я знал, какой справедливости придерживался Дечимо. Семья для него была самым важным, но почему он так переживает за меня? Я ему никто… – Такие вещи нужно говорить прямиком мне, и я не понимаю, почему Ламбо до сих пор этого не сделал. - Это я его попросил. Тут ничего уже не поделаешь и я не хотел втягивать во все это еще и вас. - Ты – дорогой друг моего младшего братишки, который так же, как и он, больше беспокоиться о друзьях, чем о себе. В этом вся наша семья и ее сила, с этой нашей особенностью уже ничего не поделаешь, – Дечимо улыбнулся, словно что-то вспомнив. - Каждый защищает дорогих ему людей, но если падает, то его обязательно поддержит семья, вся семья, чтобы ни случилось. Ты такой же. - Н-но вы меня совсем не знаете. - Разве? Ты добрый, внимательный и верный. У тебя полно своих проблем, но ты, тем не менее, волновался больше за Ламбо, чем за себя, был готов драться... - Вонгола покосился на карман, куда я спрятал коробочку с Серафиной, замаскировав хорошенько пламенем тумана, - и добрался пешком за три девять земель, только чтобы увидеть его. – Дечимо улыбнулся еще шире. - Ты мне нравишься. Теперь я понимаю, почему Ламбо так тобой дорожит. Это был третий человек после мамы и Ламбо, кто говорил мне такие добрые и теплые слова. Я их не забуду. Я внимательно вглядывался в Саваду Тсунаеши. Многие мои представления о нем разбились вдребезги. Хотелось рассмеяться насколько они не совпадали с реальностью. - Савада, кто этот экстремальный пацан? - В комнату вошел какой-то человек, нарушив мои молчаливые размышления. По всей видимости кто-то из близкого окружения Дечимо раз обращается к нему в столь неформальной форме. - О! Рёхей, ты вовремя! Не сделаешь ему медосмотр? Боюсь, вдруг у него что-нибудь сломано... - Вы не... - Я ЭКСТРЕМАЛЬНО ЗА! Выглядит так, словно стал жертвой Хибари... - неуверенно утвердил шумный парень, немного нахмурившись. - Нет. Берлускони-старший. - Мразь, - мрачно объявил Сасагава, осматривая мою распухшую ногу. Я даже не замечал до какого состояния дошел, пока не снял иллюзии. Потом он вдруг резко поднял меня и перебросил через плечо, словно пушинку. - Что происхо... - НЕ БОИСЬ, ПАЦАН. СДЕЛАЕМ ТЕБЕ РЕНТГЕН И БЫСТРО ВЫЛЕЧИМ. ЭКСТРИМ! - Я ЖЕ!.. НЕ!.. Я пытался... Последнее, что я услышал было то, как Дечимо сказал: - Мукуро, мне нужно, чтобы ты... *** Подлатали меня знатно. Я даже не знал, что обладатели пламенем солнца могут такое вытворять! Снова я появился в кабинете Дечимо, но уже, как новенький. - Я залечил внешние повреждения, но ему придется задержаться на неделю. Результаты некоторых тестов займут как минимум еще дня три. После этого еще потребуется наблюдение в пару дней, невозможно сказать восстановились ли внутренние органы полностью. - Хорошо, спасибо, Рёхей. Я от души поблагодарил обоих. - Но я не могу оставаться здесь... - За мать переживаешь? - перебил Дечимо. - От вас ничего не скроешь, - я грустно улыбнулся. Наверное, больше походило на гримасу потому что Дон нахмурился. - Надеюсь, ты меня простишь. Я взял на себя ответственность вмешаться в ваши семейные дела. Знаю-знаю, - он поднял руку, прерывая мои споры, - ты заставил Ламбо пообещать, а он меня. Но там значился такой пункт, "не помогать, только если Аллесандро Берлускони лично не явится в особняк". В общем, спасибо, что развязал мне руки. Пока я открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба, Дечимо взял телефон, набрав чей-то номер: - Кто вас беспокоит? Неужели, не узнаете, Дон Берлускони... - Кровь так и отхлынула от моего лица. - Да, это я! Да-да... Нет, просто я тут недавно имел честь познакомиться с вашим сыном... Нет, что вы, напротив, давно не встречал такого таланта, поэтому я решил отправить его учиться заграницу. Все спонсируется мной. Ох, и еще, боюсь, что не могу отправить его в одиночку, поэтому если ваша жена согласится... Боюсь это не вам решать. И, пожалуйста, не выводите из себя моего хранителя, если увидите. У него специфическое чувство юмора. Чао! С этим он бросил трубку. А я сидел, как громом пораженный, стараясь переварить. Что это было? Диалог двух партнеров? Угроза? Шутка? Мой мозг отказывался, как либо идентифицировать сию ситуацию. Не более, чем через пятнадцать минут в кабинет вошли еще двое, в том числе и моя мать. - Спасибо, Мукуро. Я надеюсь, ты не напугал нашу гостью? - Ку-фу-фу, Тсунаеши-кун, да я сама безобидность! Только оставил пару подарочков тому жирному ублюдку, по которому плачет... - Ближе к делу! - Да-да, жалко, что толком не успел развлечься. Я лишь добавил пару наворотов в иллюзии, оставленные, - Мукуро, как его назвали, перевёл взгляд прямо на меня. И мне резко стало не по себе, - этим, - у меня все расплывается перед глазами, - юным, - земля уходит из-под ног. Я уже не различаю реальности, - Туманом. Я стискиваю зубы, всеми силами удерживая какие-никакие остатки иллюзорных щитов, почти полностью раздробленных этим психом. Я чуть ли не кричу, и вдруг у меня начинает проясняться в глазах. - Ммм, а у Ламбо-чана хороший друг. - Мукуро хватит развлекаться! - Ну, Боооосс. Сам не веселишься, другим не даёшь. Помнится кто-то обещал дать мне задание поинтереснее... - и только после того, как тот переключил все своё внимание на Дечимо, я смог спокойно вздохнуть. Как оказалось, ненадолго. Босс всея Вонголы спешил поставить рекорд по количеству раз, сколько меня можно удивить за день. - Потом. Извините за поведение моего хранителя, если он вас чем-то обидел. И не дай Ками, если я узнаю подробности сего крайне разочаровывающего поведения, - он скосил глаза на своего хранителя и одними губами прошептал "я все знаю", и только после этого хранитель как-то нервно задёргался, а потом и вовсе испарился. И почему мне вдруг стало его жалко? - Теперь, когда вы двое здесь и нам никто не мешает... Синьора Эленор, как вы смотрите на то, чтобы сопровождать вашего сына в Японию? - Он кратко объяснил ей, что хочет отправить меня в ту же школу, где учится Ламбо. - Моей маме должно быть одиноко последнее время, не согласитесь составить ей компанию?