Играясь с грозой

Ламбо опять проснулся задолго до того, как должен был прозвенеть его будильник. Этой ночью он никак не мог уснуть, ворочаясь из стороны в сторону. Совсем отчаявшись заснуть, он, не мигая, уставился на циферблат часов, прокручивая в голове снова и снова едкие слова Незу-сенсея: - Надеюсь, вы будете стараться на моем предмете. Был у меня раньше ученик, Никчемный Тсуна… - дальше Ламбо старался не слушать, но слух, как назло, зацеплялся за самые скверные определения. Учитель не просто обозвал его любимого старшего брата Никчемным Тсуной, так еще и начал поливать его грязью перед всем классом. Речь была уж слишком отрепетированной и театральной, казалось, это далеко не первый и не последний рассказ Незу-сенсея о своем нелюбимом ученике. Зачем мусолить прошлое и, тем более, лгать о нем? Бовино еле сдерживался, чтобы не кинуться на сенсея и не подтереть им пол, но он не мог. Тусна-нии и Кея-нии ясно дали понять, как себя вести в школе. Ни того, ни другого хранитель грозы расстраивать не хотел. История повторилась и на следующий день: - Посмотрите, только семь баллов за тест, - распинался учитель, потрясая перед новоявленными учениками средней Намимори старым помятым листком бумаги с жирной цифрой семь, обведенной в кружок. – Для Никчемного Тсуны даже это было достижением! Ламбо скрипнул зубами, теряя терпение. Он уже поднялся из-за парты под удивленные взгляды учеников и собрался было высказать все, что думает о сенсее, как прозвенел звонок. - Ваше счастье, - прошипел брюнет и спешно выбежал из класса, все еще еле сдерживая свой гнев. Если бы он остался, то в Намимори стало бы на одного учителя меньше.

***

Первым порывом было звонить Тсуне, с пеной у рта стоять на позиции, что в это отвратительное заведение, именуемое школой, он ни ногой более, но… юный хранитель не был глуп. Он понимал, что его старший брат очень занят и это даже не было связано с конфликтом с какой-то семьей - Тсуна на редкость бесподобно руководил любыми переговорами. Накрепко вбитые Реборном знания о мафиози, перенятая у него же манера рассуждать (читать: приказывать), дипломатический курс в одном из ведущих итальянских университетов, и знаменитая гипер-интуиция Вонголы, казалось, не оставляли донам никакого шанса. Фактически, Тсуна сейчас если не руководил чуть ли не всей мафии, то активно принимал участие в ее реформации. Ламбо до сих пор не понимал, как шатен все успевает, да еще и про семью не забывает. Второй опцией было позвонить Гокудере. Бовино внутренне содрогнулся, представив, что тот сделает с Незу-сенсеем, если узнает, как он отзывался о Тсуне. Удивительно, что тот до сих пор не в курсе. Казалось, любое упоминание босса Вонголы тщательно отслеживалось его правой рукой. И если тому не нравится сказанное… Ну, лучше Тсуне не знать, что становится с несчастными. В одном Ламбо был уверен точно – хоронить после этого было нечего. Однако Ламбо не хотел такой быстрой смерти Незу-сенсею, да и не хотел прибегать к помощи Гокудеры-нии. Как ни странно третьей, но не менее кровожадной, кандидатурой был Кея-нии-сан, который, к слову, отчаялся отучить Бовино так его называть. Не помогли ни угрозы, ни тонфы, ни камикарос – последнее не удалось из-за подоспевшего Тсуны-нии. Очень злого Тсуны-нии… Попытки камикороса больше не повторялись, но он все равно тогда получил по полной...

***

- Раз уж называешь меня старшим братом, пора бы мне и стать таковым. Лови. Не выучишь до конца недели, придется применить дисциплинарные меры взыскания. И даже зверек тебя не спасет… - Хибари угрожающе усмехнулся и, резко развернувшись, ушел в неизвестном направлении, оставив Ламбо в недоумении пялиться на брошенную ему толстенную книгу в твердом переплете. Он немножко со страхом оглядел весь переплет, словно ожидая увидеть следы крови на корешке. Больно уж эта тяжеленная вещь напоминала орудие убийства, нежели теоретический материал. - «Устав Средней Школы Намимори»… - озадаченно прочитал юный Бовино, практически перейдя на шепот. – Твою ж… Я влип. Тем не менее, книга была прочитана от корки до корки. Выучить ее оказалось не так трудно, ибо правила были более, чем логичными и разумными. И сама концепция дисциплинарного комитета ему понравилась. - Эта же, как мафиозная семья, только не мафиозная! – восторгался он сим комитетом. Скорее всего, он был первым, кто проявил столь положительную реакцию. Сказывалось воспитание в сильнейшей мафиозной семье… хотя, скорее дело тут не в семье, а в людях его окружавших. - И не надейся. Я не допущу, чтобы травоядное вступило в мой комитет, - появился, словно, из ниоткуда бывший ГДК. - Я не травоядное! – заорал Ламбо и побледнел, секундой позже осознав, в присутствии кого посмел повысить голос. – Я-я… - Докажи! – тонфа стремительно приближались к отчаянно пятившемуся подростку и, если бы не многолетняя практика реагировать на все опасное, Бовино вряд ли бы смог уклониться. Впрочем, уклоняться это единственное, что он смог и то недолго. Как оказалось это для Хибари даже разминкой не назовешь. - Черт! – Ламбо уже потерял счет, сколько ударов пропустил. А облако Вонголы все так же маниакально улыбалось и останавливаться явно не собиралось. Тсуны-нии сегодня в особняке не наблюдалось, а значит спасать Ламбо некому… Неужели это конец? Нет, Кея-нии-сан хоть и страшный, грозный, никогда-не-говори-со-мной-иначе-забью-до-смерти и далее по списку, но, тем не менее, не злой и убивать Ламбо не собирался. В этом Бовино был уверен. Однако, именно в этой, кхем, даже не схватке, а избиении, Бовино понял, как он слаб. А что если бы кто-то такой же сильный напал на маман? - нашептывал ему собственный разум. Маман… - Маман! – перед глазами завертелись ужасные изображения окровавленной Наны, надломленное тело, кровь впитанная в одежду… Детство, проведенное среди мафиози явно не в лучшую сторону влияло на воображение. И только потом Ламбо понял, что это было не воображение – воспоминания. Воспоминания того дня, когда он вернулся домой, обнаружив, что его мама мертва. Одно воспоминание накладывалось на другое, создавая ложную кровавую сцену, не желающую покидать разум. - Только не маман! Не позволю! – вместо обычных слез и паники, Ламбо овладел гнев, ярость клокотала внутри его груди, осмысленность происходящего испарилась, оставляя мозг полагаться лишь на инстинкты. Инстинкты убийцы. Энергия, все электричество, скопившееся в нем, рвалось наружу. Пламя грозы плотно укутало своего обладателя и начало резко увеличиваться в размерах. Везде появлялись молнии. Нижний уровень, на котором они находились был усилен и оснащен прочными стенами несколько метром шириной, однако даже они рушились и ломались под неистовым порывом стихии. Хранитель грозы всю свою мощь направил на Хибари, единственного оппонента в комнате. Позже Бовино не сможет вспомнить ни мощный взрыв, ни расширившиеся глаза Хибари, ни первую одобрительную улыбку от него же. - Глупая корова, да? – Хибари мельком взглянул на струйку крови, медленно стекающей по его руке и задумался, сравнивая прозвище с Никчемным Тсуной. ГДК всегда придерживался мнения, что травоядное есть и будет им всегда, но Савада явно ломал систему. Неуклюжий неудачник превратился в настоящего мафиозного босса, которому подчинялась большая часть теневого мира. Даже хранителю Облака и Тумана пришлось признать его, хотя это есть отдельная история… Для него это превращение до сих пор оставалось загадкой, однако не признать Саваду тот просто не мог. Удивительно, как все может измениться. В голове проскользнула несвойственная Кее мысль: «А не помочь ли травоядному измениться?». - Бред, - хранитель Облака потряс головой, выкидывая ненужные мысли. Но все же быстро собрался, закинул бессознательное тело подростка на плечо и направился в больничное крыло. И ему лучше придумать достойное объяснение происходящему до прихода Босса. Разгневанного Саваду не переживет никто.

***

На третий день в больнице Ламбо наконец пришел в себя. - Тсуна-нии? Глопудера-нии? Рёхей-нии? Что происходит? - Ламбо, что произошло? – Тсуна был серьезен, как никогда. – В твоем состоянии как-то замешан Кея? Я же просил его… - Последнее было сказано устало и как-то грустно, но вид Десятого говорил об обратном. Аура Дечимо предсказывало страшные муки тому, кто посмел обидеть его младшего братика. И даже, если это сам бывший ГДК, Ламбо был уверен, Тсунаеши не постесняется испепелить того X-баннером, завалив скучными миссиями так, что тот только к Новому Году освободится. - Нет, я сам виноват, - признался Бовино под озадаченные взгляды старших братьев. На их памяти это было впервые, когда Ламбо не просто признал себя виновным, но еще и взял чужую вину на себя. А последнее было установленным фактом. - Ты уверен? – Савада знал, что без помощи его облака тут не обошлось, но обвинять и наказывать без доказательств не мог. - Я хочу стать сильнее, поэтому…

***

- Кея-нии-сан, возьми меня в ученики! - Почему я? – Хибари давно смирился со своим званием старшего брата, даже не предпринимал больше попыток забить до смерти Бовино, и даже отчасти понял его стремление стать сильнее, но… Какого черта травоядное просит о помощи его? – Проси Саваду. Или кого-нибудь другого из хранителей. В конце концов, здесь полно травоядных. - Нет, - упрямо качал головой Бовино, - братик Тсуна занят, Глопудера не поможет, братик ананас слишком маниакальный, у остальных таланта к преподаванию нет… - он не стал добавлять, что таланта к преподаванию вообще ни у кого не наблюдалось. - Ну, все они будут меня жалеть из-за возраста, поэтому тренировки не будут такими эффективными, - в конце признался тот. – Ну, пожалуйста, Кея-нии, помоги! Чего тебе стоит? Ты же хотел иметь своего человека в Намимори, а я по-любому среднюю школу буду оканчивать там… - продолжал канючить Ламбо, не замечая, как бывший ГДК сбавил ход и уже не пытался отвязаться от мальчика. Каждый раз посещая свою бывшую школу, он все больше разочаровывался в нынешней там ситуации. Полное отсутствие дисциплины и пропорционально его отсутствию возрастающий в городе криминал. Сколько бы времени он на это не уделял, но причина такому резкому упадку до сих пор установлена не была. И он отказывался объяснять это лишь своим отсутствием. В конце концов, комитет еще вел свою работу... - Ладно. Но если будешь ныть – я забью тебя до смерти, - бросил он через плечо, оставив хранителя грозы с вытянувшимся лицом(не то от удивления, не то от ужаса предстоящего). *** - Травоядное начало скалиться. Я помогу ему отрастить клыки. – Это был единственным объяснением происходящего, более хранитель облака говорить был не намерен. - Постарайся, - не понятно к кому конкретно обращаясь, тогда сказал Тсуна. К Хибари, который мог ненароком убить своего ученика; или к Ламбо, который ставил на кон все, чтобы стать сильнее. *** - Так и собираешься прохлаждаться? Вставай. Ламбо был бы и рад, но, кажется, Кея-нии все же сломал ему пару костей. Но даже тогда было не так больно, как когда он слышал оскорбления в сторону его старшего братика. Нии-сана, который всегда защищал его, несмотря ни на что. Тот, кто без вопросов принял неизвестно малыша в свой дом и с тех пор всегда был рядом, чтобы защитить от Реборна и остальных, не столь благосклонно терпящих его капризы. Протягивал конфету каждый раз, когда тот ревел. Ласково обнимал и трепал по голове, когда ему было страшно. А сейчас хранитель Грозы ничего не мог сделать, чтобы защитить дорогого ему человека. Свое обещание не сражаться с простыми жителями Ламбо нарушить не мог. Оставить все, как есть он тоже не мог. Еще раз пробежавшись по одной строчке из того самого свода правил Намимори, подаренного Хибари, Бовино усмехнулся. Бездействовать он не собирается, ведь план уже давно готов. Дабы соблюсти неизменный порядок и безопасность школы Глава Дисциплинарного Комитета, как независимое ни от кого уполномоченное лицо, наделяется властью и полномочиями по силе равными директору школы.