Шалость удалась, определенно

      Небо расчертила падающая звезда и скрылась где-то в темноте ночи. Порыв прохладного ветра налетел внезапно, разметал и без того спутанные волосы девушки по плечам и груди. Она прикрыла глаза лишь на секунду и глубоко вдохнула свежесть ночи, а затем вновь распахнула ресницы, смотря вверх на миллиарды звезд, рассыпавшихся по темному небу. Последние теплые дни осени позволяли сейчас лежать на крыше Астрономической башни почти раздетой. Сегодня она была не такой собранной, как обычно. Сегодня гриффиндорский галстук был развязан и свисал с шеи на расстеленную под спиной слизеринскую мантию. Рубашка расстегнута и смята, а грудь прикрывает лишь оставшийся на ней лифчик. Юбка задралась, что ее ничуть не смущает, черный гольф съехал на щиколотку, а второй каким-то чудом остался на месте, закрывая колено.       Она смотрит вверх почти не мигая.       Сегодня она не такая как всегда. Сегодня опять не так, как обычно. Она чувствует его дыхание у своего виска, теплое, едва слышимое. Он уже отдышался после всего, что случилось этой ночью.       Это случилось опять. Снова.       Сегодня ей плевать, как она выглядит. Плевать, что подумали бы друзья, увидев примерную старосту в таком виде, лежащую бок о бок с врагом после отбоя на крыше Астрономической башни. На все плевать.       Он пошевелился, поворачиваясь на другой бок, отворачиваясь от нее. Как всегда. Рука подогнута под голову. Белоснежные волосы спутались на затылке, там, где всего пять минут назад блуждали ее пальцы. Она пошевелила рукой, пытаясь вспомнить, какие они на ощупь. Хочет вновь дотронуться, но не смеет. Обычно она уходит почти сразу.       Сегодня она вновь размышляет, как в очередной раз оказалась в объятиях врага. Все каникулы убеждала себя, что то, что происходило весной - всего лишь ошибка, буйство гормонов, помутнение разума. Все что угодно. И она поверила, сама себе поверила, что это больше никогда не повторится. Сейчас она думала, почему не смогла дать отпор нахлынувшим чувствам и не могла найти ответ.       Гермиона поежилась от нового прохладного порыва ветра и попыталась сесть, но внезапно в ладонь скользнули теплые пальцы.       - Побудь еще, - голос хриплый. Парень поворачивается лицом, серые глаза смотрят - с мольбой? и какой-то тоской.       Гермиона вздыхает и снова ложится, попутно призывая к себе мантию и укрывая их обоих от холода.       Завтра, она подумает об этом завтра. А сейчас... Утыкается носом в его плечо, чувствуя, как теплые пальцы выскользнули из ладони и прижались к ее талии. Он закрыл глаза и на лбу пролегла морщинка. Его что-то беспокоит, но она не должна об этом думать. Это ведь ее не касается. Не так ли?       Завтра все будет по-прежнему: презрительные взгляды, острые словечки и это его "грязнокровка". Завтра все встанет на свои места. Они опять будут врагами, пока коридоры Хогвартса вновь не приведут их друг к другу. Но это будет завтра.       Гермиона закрывает глаза и позволяет себе расслабиться в объятиях врага. Она еще не знает, что на его руке уже есть метка, потому что он так и не снял рубашку. Она еще не знает, что через час Гарри заглянет в карту Мародеров, мучаясь от бессонницы и чудом не увидит две неподвижные точки, замершие в непозволительной близости на Астрономической башне. Точка Гермионы стремительно удаляется от башни, где мелькает Драко Малфой и друг кидается из комнаты, чтобы узнать, все ли у нее в порядке, а она едва успевает привести себя в подобающий вид, чтобы Гарри ничего не понял.       - У меня бессонница, - врет ему. - Я не знала, что мерзкий хорек тоже там окажется. Гарри вздыхает, но убедившись, что все с подругой хорошо, провожает до общей гостиной. Гермиона улыбается и пожелав спокойной ночи, отправляется спать.       Она не знает, что будет завтра, но сегодня, вспоминая теплые пальцы в своей ладони, девушка глупо улыбается. Сегодня она счастлива. Она живет.