Оnly fools...

Богично сексуальный на сцене. Режет глазами с маслянистой поволокой похоти. Трогает трепетом ресниц на прикрытых веках, быстрыми мазками кончика языка по губам. Точёные движения, он знает как надо, посылая флюиды тысячами разрядов за один короткий танец... Блядский взгляд Трахающий всё живое... Тёмные, почти чёрные глаза. Если заглянуть глубже, если он позволит, там можно увидеть всё что угодно кроме страсти и веселья. Горечь понимания, печаль, тоску вселенского масштаба. А ещё любовь огромную, в маленький узелочек связанную и запиханную им самим на самое дно. Потому что нельзя, неправильно и никому не нужно... Но некоторые видят, некоторые просто поняли, кроме того кто должен бы знать в первую очередь. Фанаты зовут его "Ангелом", ну а как иначе. Такой уж он. Эти пятеро для него семья, родные и любимые. А один - боль ноющая. Его он чувствует сильнее и каждая его беда режет в груди скальпелем, создавая шрамы-насечки... Каждых вздох печальный заставляет молчать, затихнуть, бояться. Лучше бы он всегда смеялся превращая глаза в щёлочки, показывая ямочки на щеках, растягивая пухлые губы, обнажая ровные зубы. Тогда и Чимина накрывает. И конечно он бы зацеловал эти щёки, глаза и губы. Но и так неплохо. Гораздо лучше, чем печальный лидер. Серьёзный лидер. Напряжённый лидер, озадаченный, молчаливый и потеряный. - Хён, всё будет хорошо, не надо так. Это недоразумение... Но хён не может расслабиться. Все могут делать вид что им весело и забыться на время. Только не Ангел-Чимин. Он сидит рядом и молчит вместе с ним, потому что чувствует слишком остро. Позже, в общежитии, когда все уже спят, Чимин находит его в тёмной кухне. Намджун сидит за столом перед давно остывшей чашкой чая, высвеченный косыми бледными лучами ночного города... Он всё перемалывает в голове, как мог так ошибиться, не проверил, не посмотрел... А эти обвинения жгут огнём его гордость. Он принёс извинения публично, признал вину. Но осадок едкий, растворяет его уверенность замешивая массу из сожалений, гнева и недоумения. Чимин стоит в дверном проёме не зная что сказать. Нам заприметив его подходит и лбом в плечо упирается: - Чимин-а... Спасибо тебе. - Тяжёлый выдох обжигает ключицу. - Давай просто постоим вот так минутку. На щеке Чимина тонкая влажная нить, поблёскивает в почти отсутсвующем свете, когда руки хёна обнимают за талию. И он напрягается в струну, чтоб не выдать себя, но не замечает как его рука ложится на макушку, а пальцы перебирают розоватые пряди. Тихий, медленный выдох-вдох. Аромат любимого человека запутывает и Чимин забывается на доли секунды, тонет в запахе табака вперемешку со свежестью геля для бритья. Пальцы на его пояснице сжимаются комкая тонкую ткань майки, вырывая из забытья. Он улыбается губами, чтоб сработал рефлекс, а голос звучал бодрее, если зазвучит вообще - во рту пересохло, а горло сжимает. - Конечно, хён. - Пронесло. Убедительно бодро. Вроде бы. Хочется закрыть глаза, но нельзя - так проще потерять голову. Намджун размыкает руки, отстраняясь через минуту, а Чим быстро и незаметно утирает влагу с лица. - Извини... Чего это я. - Намджун улыбается, но в глаза не смотрит. - Расклеился тут. Я спать. - Он хлопает мальчишку по плечу и исчезает в темноте коридора. А Чимин сползает по косяку, подтягивает голые коленки к подбородку... Вот теперь можно... Всхлипывает, потом еще, размазывает слёзы по щекам, царапает лодыжки. В голос нельзя...только молча... Утром лишь Тэхён понимает, что покрасневшие и припухшие глаза напротив - не просто так. Не в первый раз. За завтраком Чимин смеётся и много болтает, больше чем обычно и Тэхён думает, что этот рыжий - ангел для всех. Но вот его самого спасать некому...