Прованские травы

— А мы поднимемся, — сказала я, вставая из кресла в гостиной. — У вас там стратегическое совещание? — бросил Дюран. — Скорее досудебное примирение, — отозвалась Камилла, поправляя волосы. Мы покинули чайный кружок, оставив Северуса и Сириуса за столом с моими родителями, Альбусом и вечной чашкой чая. Ренард, к счастью, исчез ещё до нашей прогулки, объявив, что у него "утро начнётся с поставок тростникового сердечника, и ему нужно ментально подготовиться". Все сделали вид, что расстроены. Мы поднялись на второй этаж. Я знала, что она ждёт, когда я начну. Но, разумеется, она начала первая. — Прекрасный вечер, не находишь? — сказала Камилла, расстёгивая манжеты. — В духе семейной классики. Чуть драмы, немного флирта и капля угрозы. — И всё при свечах, — фыркнула она. — Я почти пожалела, что Ренард не кинул в Сириуса вилкой. Почти. — Камилла, — я остановилась, уже взяв в руки щётку, — ты была великолепна. Но и ты, и Сириус... ну… вы на грани. — Мы всегда на грани. — Она села на край кровати. — И, если честно, это утомительно. Иногда я просто хочу, чтобы он… не брал всё так лично. Не кипел. Чтобы сдержался. — Он извинился. Как мог. — Я знаю. И это бесит ещё больше, — с искренним раздражением призналась она. — Потому что теперь он не просто упрямец, а ещё и саморефлексирующий упрямец. Я засмеялась. Она улыбнулась. — А теперь, — продолжила она, подмигнув, — поговорим о более интересных вещах. — Камилла… — Не «Камилла». Ты думаешь, я не заметила, как ты смотрела на него за столом? Или как он смотрел на тебя, когда ты не смотрела? Это не просто «я провёл ночь в гостевой комнате». Это что-то случилось, и ты до сих пор не отошла. Да вы оба не отошли, судя по всему. Между вами искрит. А эти его прямые высказывания, о том, что вы вместе. Я вообще представляла с твоих слов его несколько другим. И реально думала, что может отчасти ты просто его соблазнила. Ну развеяла одинокого мужика на секс… Да такого хрен разведешь, он явно не разменивается по пустякам даже для плотских утех. Огонь мужик! А какой сурьезный! — Ты драматизируешь. — Я наблюдаю. И угадываю. Так что? Он был... всё, на что ты надеялась? Он должен был быть! Это точно! С таким темпераментом и эти его длинные пальцы… Я закрыла глаза. Сделала глубокий вдох. Потому что мне нужно было отогнать воспоминания и некоторое раздражение от точности Камиллы. Потом наконец я открыла глаза. — Что конкретно тебя интересует? И с чего ты взяла, что я прямо всем поделюсь? — я на самом деле не могла понять, хочу ли я поделиться своими ощущениями или нет. На первый взгляд это было настолько личным… но с другой стороны меня и саму переполняли эмоции, которые буквально душили и требовали выхода. Что ж, я знала, что с Камиллой это останется только между нами. — Он превосходит все возможные ожидания. Горячий, страстный, раскрепощенный, думающий о себе и обо мне, знающий и готовый показать, что ему нравится, чувствующий и изучающий, что заводит меня. И с ним все было по-другому, чем раньше. Не знаю, может это из-за чувств, может из-за того, что я сама стала осознаннее и старше. Корче, в нем в этом плане есть все то, до чего я и сама доросла. Камилла не переставала озорно улыбаться. — Посмотрите, что случилось с нашей скромницей под прикрытием. — Да я и не была такой уж скромницей, — задумчиво завожу прядь волос за ухо, — Просто раньше особо не о чем было говорить, кроме фантазий. А какой смысл обсуждать их с подружкой? — Что да, то да, если, конечно, меня тоже нет в твоих фантазиях, — пакостно хихикнула Камилла, специально подначивая. — И не надейся, он только мой, — я тоже хмыкнула. — Ладно-ладно. Такие эксперименты не по мне. Да и вряд ли твой тощий Снейп может затмить Сири по выносливости. Впрочем, если он трогает тебя с такой же точностью, как варит зелья и язвит, то есть чему позавидовать. У Сири с этим есть некоторые проблемы. Скажи честно: Снейп точно не робот? Он не анализирует твои стоны, чтобы составить формулу возбуждения? — Ты невозможна. — Я лучшая! — не унималась Камилла, — Окей страстный и горячий секс, далеко не пуританские позиции, касание и прочее? А поговорить? Ну, после? Судя по всему, он не собирается ограничиваться просто физикой, но еще и эмоциональной химией. Выбила ли ты из него признания, смешенные со стонами? — В момент нам было не связать слов — Я поддерживала шутливый тон. — А потом, после первого выступления Сириуса про Лили и вторые места… Он сказал... что я — его настоящая. Не по случаю. А как выбор. Я смотрела на неё, и, честно говоря, мне вдруг стало неловко. Как будто я не должна была делиться этим — не потому что это было тайной, а потому что это... слишком большое. Много большее, чем разговоры о сексе. Она смолкла. А потом, мягко, уже не из шутки: — Вот это ты попала, Бенни. В хорошее. Но попала. По-настоящему. Я кивнула. Потом опустила взгляд. — Мне страшно. Иногда. — Почему? — Потому что если он окажется прав — и я правда «та самая», — то... я не могу позволить себе сломать это. Понимаешь? Он сильный, очень стойкий по жизни. Но, мне кажется, что именно в отношениях он ранимый. И мне нельзя подвести ни себя, ни его... ни… — я обвела взглядом комнату, в которой выросла, — ни вот это всё. Камилла встала. Подошла ко мне. Обняла за плечи. — Всё у нас будет хорошо. А если нет — мы сожжём всё к чёртовой матери и уедем на остров. Будем пить ром и писать мемуары. — У нас даже нет особых событий для написания мемуаров. — Пфф, на слезливый романчик хватит. Сначала глава «Как Бенедикт влюбилась в мужчину, которого боятся и хотят половина магической Британии». Потом «Как Камилла попыталась быть свободной и независимой, а потом втюрилась в Блэка. И потекла». Я усмехнулась. — Так что там на счет колец и колокольчиков? — спросила я. — Мне теперь нужно ловить букет! Она замерла. Буквально на секунду. Но я заметила. — Полагаю мои ожидания на счет предложения на этих праздниках зависли в пропорциях 50/50, с учетом вчерашнего концерта. Либо это подстегнет его, либо наоборот заставить задуматься. В чем-то дядя был прав. Особенно в последних своих высказываниях. Сириус замечательный… Однако любит, как будто сражается. А я... я не уверена, что всегда буду сильной, чтобы это выдерживать. Но и слабой я быть ненавижу. Ему и правда необходимо найти свое дело, тогда он не будет настолько утопать во мне и своей семейной утопии. Я молчала. Это было непривычно — видеть Камиллу не в шутке, не в силе, а в этой, настоящей уязвимости. — И, в тоже время, я боюсь, — добавила она, — что скажу «да» не потому, что готова. А потому, что он слишком хорошо умеет быть… всем. А я его люблю, Бенни. До дрожи. До идиотизма. И это и есть проблема. — Любовь — не проблема. Проблема — что мы от неё хотим гарантий, а она — только выбор. Мы на ненадолго замолчали, но подруга вновь продолжила, уже в более веселом стиле. —Ты знаешь, что самое страшное в предложении? — поинтересовалась Камилла, развалившись на моей кровати с видом трагической героини после четвёртого акта. — Что его может не быть? — Что оно, чёрт возьми, может быть! — и тут же прикрыла лицо подушкой. — А я, понимаешь, не уверена, хочу ли я мужчину или просто шкаф-купе с эмоциями. — Сириус явно не шкаф. — Нет, он скорее стиральная машина в режиме «отжим». С характером. И функцией самозапуска. — Стиралка? Да у вас уже бытовуха?— я откровенно заржала. — Смейся, смейся! Тебе-то не жить с этим каждый день! Представь, просыпаешься, а он уже стоит у кровати с глазами «я думал об устройстве нашего будущего с четырьмя детьми и совой». А я — я просто хотела пописать и кофе! Но, знаешь, что еще хуже, чем все это: если он скажет «да» мне — а потом поймёт, что хотел другую? — Камилла. Тебя бросает из крайности в крайность. Это твои демоны или мои? — Наши. Общее имущество. Пополам, как подушки. Кстати, ты спала на моей? — Да и с твоим пледом. Ты не возражаешь? — Только если он не пахнет Северусом. Мне не пережить, если ты начнёшь заражать ткань феромонами великомученика. — Он не мученик. — Он сексуальный стратег. Это опаснее. Особенно если его тактика — молчать, пока ты не сойдёшь с ума от желания. Я покраснела. Она победно хмыкнула. — Так, — сказала Камилла, поднимая указательный палец. — Финальный вопрос. Если все наши планы на счастливую личную жизнь провалятся, будем жить на острове, варить нелегальные зелья и спать с магическими пиратами? — Только если у них есть минимальный словарный запас и хорошее чувство юмора. Без этого я больше ни с кем. — Серьёзные условия. — Я взрослая женщина, Кэм. Я могу выбирать. Пауза. И уже тише: — А может, всё проще. Может, если он встанет на колено — я просто... улыбнусь и скажу «да». Без паники. Без метафор. Просто — скажу. — А потом? — А потом мы оба будем учиться не сводить с ума друг друга. С умеренным успехом. И страстью. С бесконечным сексом. И вечно холодным кофе. — Тогда, в заветный день, кидай в меня букет, я тоже так хочу. — Для надежности, придется уговорить Блэка метко запульнуть подвязку в Снейпа, а не в сына маминой подруги. Хотя подруги его покойной мамочки, те еще стервы. Так что повезло, свекровь в моей жизни будет отсутствовать как явление, за исключением кричащего портрета. Мы засмеялись. И в этом смехе было всё: взрослая любовь, подростковая растерянность, дикая привязанность и полное понимание. И — немного мандаринового ликёра на кончике ночи.