Карты, деньги, два ствола.

«Эпилог»

      Четверо мужчин сидели в гостиной номера «люкс» гостиницы «Леон». Несколько больших хорошо обставленных комнат, навязчивый блеск предметов роскоши, редкие произведения искусства, какими могли бы похвастаться лучшие музеи мира, и умопомрачительный вид из панорамного окна — отличительная особенность подобных номеров. Но этот номер был особенным, и потому его выбрал Джеймс Мориарти. Четкая геометрия интерьера, холодные тона, никаких вычурных украшений, только живые цветы. Этот номер был похож на квартиру в стиле минимализма.       — Итак, надеюсь, вам понятны ваши роли. Так как плана у нас нет, будем действовать по обстоятельствам. Но главная наша цель — найти Тайлера Смитта и обезвредить его людей, ну, и постараться оставить в живых Джеймса. — Шерлок расхаживал по комнате, соединив ладони перед носом. — Джон, ты и Моран поедете первыми. Зайдете туда, осмотритесь, сольетесь с толпой и начнете операцию. Только помните, что вы друг с другом не знакомы. И пишите СМС незаметно. А тебе, Джон, лучше обыграть всё так, словно звонит Мэри и выясняет, где ты. Но звонить будешь ты нам. Это ясно?       — Предельно ясно! — Джон вздохнул и закатил глаза. Он сидел в кресле из черной кожи. Новый серый костюм, голубая рубашка, нелепый галстук и дешевенький парфюм — все, как сказал Шерлок, должно напоминать «типичного женатика». — Меня только одно смущает…       — Что же? — детектив внимательно посмотрел на него.       — Твои способности общаться с женщинами! — Ватсон язвительно улыбнулся и встал, приглаживая лацканы пиджака. — Пойдем, Себ!       Себастьян поднялся с дивана, обитого замшей нежного молочного цвета. На нем был черный элегантный костюм, белая рубашка и бабочка, хорошо сочетающаяся с очками в прямоугольной полупрозрачной оправе. Для большего сходства с интеллектуалом, Мориарти заставил его побриться, а Шерлок проверил способности в покере. Его «вальтер» тоже был наготове — вычищен и заряжен.       «Отпетый позер!», — подумал Джон, закрывая дверь. Они прошли к лифту и спустились на первый этаж. Пройдя через сверкающий холл, полный новоприбывших постояльцев, «сослуживцы» вышли на парковку. Моран завел «хонду» и выехал на дорогу.       — Как думаешь, много трупов будет? — шутливо поинтересовался он.       — Я надеюсь, Шерлок знает, что делает… — Джон смотрел в окно на мелькающих прохожих, прогуливающихся по набережной. Он не волновался за себя. Только за жену, которая может в одночасье стать вдовой, и малышку, которая, возможно, не застанет отца живым.       Джим плеснул немного виски себе и Шерлоку. Он уселся в расслабленной позе напротив стоящего детектива. Замшевый диван мягко принял его тело. Взгляд Шерлока опустился куда-то вглубь стакана.       «Виски, видимо, его любимый напиток…», — подумал он, мельком поглядывая на человека напротив.       Тот молчал, аккуратно перекатывая янтарно-коричневую жидкость в своем стакане. Глаза уставились в одну точку на полу, будто пытаясь прожечь дыру в ковролине. А в голове работает кинопроектор, беспрерывно прокручивая пленку его странной и совершенно не той, что представлялась перед сном, жизни.       Он устал. Устал жить. «Гений криминала», «Наполеон преступного мира» — прозвища, с которыми он жил на протяжении последних семнадцати лет. Подумать только! Послезавтра — пятого июля — ему исполнится тридцать четыре! А сегодня его тело может охладеть совсем неподобающим его статусу способом.       Шерлок подошел к окну. Отодвинув штору из плотной ткани, посмотрел на город. Он пульсировал, его энергия пылала яркими огнями, двигалась электричеством по капиллярам-проводам, достигая, наконец, эпицентра, сердечной мышцы города — казино. Ежечасно туда стекаются толпы прожигателей жизни, которые скорее жаждут оставить все, чем выиграть еще больше. Азарт манит их. Получая свое, двигатель адской машины продолжает перекачивать энергию по своим жилам.       «До чего ты докатился, Джим?», — спрашивал себя Мориарти. Он продолжал крутить заезженную до дыр пластинку. Все возможные виды кайфа, все виды наркотиков уже ударяли ему в голову. Теперь оставалось лишь сдохнуть в агонии страха вперемешку с абсурдными мыслями, в конвульсиях ломки. «А, может, они были правы?», — прозвучало в голове. На экране появились кадры с родителями, маленькой сестрой Риджит, да и им самим, только другим Джимом. Они говорили: «Семья — наше все!». Обычно, при этих словах он ухмылялся, но сейчас его разъедала грусть.       Он один. Одиночество — его кандалы, вживленные в плоть. У него никого нет, только питон и тупоголовый телохранитель, нанятый лишь для того, чтобы иногда слышать живую речь. Он увековечил себя в базе данных ФБР под грифом «СЕКРЕТНО!», но никто больше о нем и не вспомнит. Обреченный на одиночество, он стал им.             «Чудесный город для убогих людей, полагающихся только на слепую удачу и для авантюристов с каплей мозгов…», — Шерлок думал о своем, наблюдал за проезжающими машинами. Если продать все эти тачки, виллы, отели и другие элементы безграничного пафоса, возможно, идея навсегда избавить половину Африки от голода и нищеты, восстановить озоновый слой планеты или найти лекарство от рака становится не такой уж неосуществимой. Но, как гласит слоган: «Живи здесь и сейчас!», какое им дело до будущего, если это не касается новой коллекции «Версаче». Детектив задернул шторы и сел рядом со своим бывшим врагом.       — Будешь скучать? — спросил сосед, повернув голову. — Ну, когда меня действительно не станет?       Шерлок посмотрел на него. Того самого, почти больного блеска в глазах не было — огонь потух и только тлели угли. Социопат почувствовал огорчение, тупое сверло застряло под левым легким. Он не знал, что ответить. Шерлок глотнул немного виски и поставил стакан на столик.       Мориарти залпом осушил стакан и поставил рядом.       — Ты, кажется, хотел узнать кое-что. Что ж… — он откинулся на спинку и сложил руки за голову.

***

      «Я родился в Эрлтоне — небольшом городке неподалёку от Дублина с населением чуть больше тридцати тысяч человек. Моя мать — Эльза Стай — была учителем французского, мой отец — Генри Мориарти — районным судьей, а моя младшая сестра — Риджит Мориарти — она… она ни кем не стала, так как утонула в пять лет.       Жили мы небогато, в небольшом деревянном домике с садом и погребом, где мать хранила все ценные вещи. Я был хрупким и болезненным мальчиком из-за нехватки витамина D и, кроме математики, информатики и французского, меня ничто не интересовало. Я был тем, у кого можно списать контрольную, — ботаником, но меня обошли избиения и издёвки, так как многие остерегались моего отца. Друг у меня был только один, появившийся в девятом классе, — Джек, он был на год старше.       Я и моя семья жили спокойно, пока папа не упёк за решётку одного упыря — Рупа Кирка, — он пообещал сжечь нас, как только выйдет на свободу. И через три года он это сделал.       Мы с Джеком договорились отправиться в небольшой поход поле школы и заночевать у реки, а утром порыбачить хорошенько. День тогда стоял жаркий, и я сидел на самом солнцепёке, в ожидании удара или ожогов первой степени. Мы загрузили в рюкзак жбан с водой, спальные мешки, плед, палатку, сложили удочки, немного еды, спички и отправились в наше мини-путешествие. Добравшись до реки, мы сразу пообедали, поставили палатку и принялись болтать до поздней ночи. С Джеком мне было легко, как с самим собой, только он был намного умнее. Он рассказал мне, что через год дядя заберет его в какой-то известный математический ВУЗ в Англии. Он предложил и мне поехать следом за ним, я ответил, что подумаю. Мы легли спать.       Утром запиликал будильник. Мы встали и пошли к воде рыбачить, попутно болтая про тождество Эйлера. Клев был удачным, даже слишком. Мы наловили два трехлитровых пакета и один литровый. Собрав вещи, мы пошли обратно, чтобы не попасть в самую жару. Когда мы почти дошли до Эрлтона, нас встретила Энни — тринадцатилетняя девчушка с моей улицы. Она неслась прямо на нас на своем красном велосипеде. Потом она приказала мне сесть, невнятно что-то бормоча. Я поехал с ней на багажнике.       — Тебя все ищут! — она старалась кричать как можно громче.       — А что случилось? — кричал я в ответ.       — Сам увидишь! — услышал я после продолжительной паузы.       Через пару минут мы въехали на нашу улицу. Она довольно широкая, поэтому каждый дом имеет хороший участок для засеивания, каждый сосед стремился украсить свой дом. Все высаживали цветы, яблони, сирень. Помню, мне очень нравились синие цветы у дома тетушки Маргарет…       Мы подъехали к месту, где должен был быть мой дом. Но вместо него стояла обугленная развалюха с покосившейся крышей. Вся дорога была в черной жиже, обломках и щепках, всюду метались люди в форме, такие же грязные и мокрые, как и соседи, тут же стояла их машина. Я просто не хотел верить в это.       — Энни, куда ты меня привезла? Что это.? — спросил я, нервно улыбаясь.       — Это… твой дом, Джим. П-п-пожар… сегодня рано утром… — Энни еле держалась на ногах и, в конце концов, зарыдала.       Смысла расспрашивать не было. Я дал ей платок и отправился искать родителей, я был уверен, что они выбрались. Мне пришлось зайти внутрь. Все черное, в копоти, пропахшее дымом, под ногами хлюпали лужи.       Вот наша маленькая кухонька, где мама готовила ужин и ждала отца с работы, вот небольшой коридор, где я не раз падал, не заметив порога, увлекшись чтением книги. Клочки обоев тяжело свисали со стен, потолок почернел и ронял грязные капли. А вот и спальня родителей… Я вздохнул поглубже и вошел. Внутри комнаты было несколько врачей и наши соседи — Мертлы, — муж обнимал жену, а та рыдала у него на плече. У стены лежало нечто, накрытое простынями и одеялами. Вся комната не так пострадала, как остальные, но дым еще не выветрился. Тут было средних размеров окно с решеткой и толстыми стеклами. Родителей не было и я решил спросить у соседей. Когда миссис Мертл меня заметила, она указала в сторону стены, где кружились врачи. Один подошел ко мне и спросил, держа за плечи:       — Ты — Джим Мориарти?       Я энергично закивал головой. Тогда он глубоко вздохнул и подвел меня к одеялам. Мне стало страшно, сердцебиение участилось и ноги начали подкашиваться.       — Я знаю, тебе тяжело, но постарайся взять себя в руки, — сказал тот же мужчина.       Все остальные отошли в сторону, наблюдая. Мертлы вообще ушли. Мужчина в белом халате лет сорока с хвостиком откинул край одеяла, потом простыни. Под ними оказалась моя мать. Она лежала вся серо-синяя, щеки и глаза впалые, тонкие губы побелели, волосы растрепаны, никаких признаков жизни. Мне стало хуже, и я свалился с ног после того, как мой завтрак обернулся новой зловонной лужей на полу.       Очнулся я уже на больничной койке, под капельницей, совершенно один в этой серой палате. Голова кружилась, тошнило, в голове мелькали отрывки вчерашнего дня. Я лежал, пытаясь осознать, что теперь я — сирота, теперь нет ни дома, ни семьи.       Около трех часов дня ко мне зашла полная медсестра. Она довольно больно вынула капельницу и проорала над ухом:       — Как ты себя чувствуешь?       Я лишь тяжело хлопал глазами и пытался открыть рот, внутри которого все пересохло.       — Ясно. — Сказала она, скорчившись. — Сейчас принесу тебе суп. — Она покинула палату.       Мне невыносимо хотелось пить. На столике у стены я заметил графин с водой.       Я попытался встать, но получилось это только со второй попытки. Перед глазами все плыло, и меня сильно мутило. Не дойдя до столика трех шагов, я рухнул на пол в судорогах. Мой желудок пытался очиститься. Я вновь отключился.       Затем вернулась медсестра и стала кормить меня супом. Точнее это был не суп, а разведенное в воде детское пюре. Я пролежал в больнице около двух дней. Затем приехали люди и отвезли меня в интернат. Они мне отдали всю сохранившуюся одежду: пару брюк, три футболки и рубашка. С тех пор жизнь укладывала меня в нокаут раз за разом, до тех пор, пока я не начал давать сдачи. Ночью я часто сбегал домой и сидел там, в темноте, лелея обрывки счастливого прошлого. Я спускался в наш тайник с фонариком и рассматривал мамины украшения. Через два года мне уже исполнилось восемнадцать, я прекрасно оборонялся, пил, попробовал дурь, имел опыт в краже и наплевал на учебу. Где-то весной меня турнули из интерната, и я оказался на улице. К счастью, меня приютил один старичок, владевший пивной забегаловкой. Он знавал моего отца и предложил работу. Я стал барменом.       В моей голове давно созрел план мести. Каждую пятницу к нам в бар заходил Руп Кирк, тот самый поджигатель, и напивался так, что под утро его находили в обнимку со свиньями в сарае. Он уже успел отсидеть за поджег и двойное убийство.       План был простым: подсыпать мышьяк в пиво и ждать часа расплаты. Но в эту смену должен был работать Кайл — сын хозяина забегаловки. Пришлось немного усложнить его жизнь: я разбил пару бутылок недешёвого вина и свалил все на него. Кайлу пришлось работать всю неделю в две смены. В пятницу я добродушно предложил свою помощь, и он радостный ушел к себе отсыпаться. Я решил для надежности загримироваться под Кайла, ведь это было не так трудно — мы с ним одного роста, похожи лицом, а на голос никто внимания не обращает, седину я изобразил с помощью обычного мела, а одежду стащил пока тот спал. Кроме того, Руп приходил уже поддатый и на лицо особо не глядел.       В тот вечер он сел за стойку и через каждые полчаса просил пинту пива, в которую я добавлял небольшую дозу. К нему присоединилась небольшая группа таких же отморозков, и они начали травить байки. Тут он совершенно некстати завел разговор о моем отце и всячески поливал грязью мою семью. Мне хотелось перерезать ему глотку, но я не мог так подставить Кайла, пришлось терпеть. Кружку за кружкой он выпивал пиво и становился все более сонным. Наконец, он вышел из бара и направился к своей ночлежке. Я проследил за ним. Пока мы шли, его несколько раз вырвало, так что следов снотворного не осталось. Когда он грохнулся на солому и захрапел, я воткнул ему в горло огромные вилы, забрал все ценные вещи и скрылся. Через час полил сильный дождь и моих следов не осталось, точно как и мела на волосах.       Утром Кайл поведал мне обо всем. Я сообщил, что Руп был здесь, но ушел около трех часов ночи и больше я его не видел. Потом заходила полиция, заходили местные жители и тоже болтали об этом, попивая холодный лимонад или эль. Но никто не видел в смерти Кирка большой утраты, скорее огромное облегчение. Через неделю об этом уже и не вспоминали.       Я продолжал работать в баре, накапливал деньги и нагонял упущенные знания. Теперь я был свободен и мог начать новую жизнь.       Джек дал мне свой адрес в Лондоне. Я всерьез намеревался поехать с ним в Англию, поступить в тот раскрученный ВУЗ и стать нормальным человеком. К октябрю я собрал необходимую сумму, самостоятельно изучил программу выпускного класса и был полон веры в себя и светлое будущее. С собой я захватил мамин французский словарик и папин желтый самолетик.       Когда я появился на пороге его дома, Джек был удивлен.       — Куда подевался Джим „Хлюпик“ Мориарти? — он задорно похлопал меня по плечу и повел в столовую, чтобы как следует накормить.       Я и в правду сильно изменился, как внешне, так и внутренне. Джек жил у своих родителей в уютной двухкомнатной квартире. Он познакомил меня с ними и со своей девушкой — Люси, милой англичанкой, готовой метаться за ним с одного конца света на другой, стоит ему только пожелать. Сам Джек учился в Оксфорде на физико-математическом отделении, но собирался стать бизнесменом и пообещал взять меня в дело.       В Оксфорде я неплохо учился, но меня больше привлекала информатика и программирование. Когда я впервые увидел компьютер, я понял: „Это то, что мне нужно!“. Я перевелся на другой факультет и целиком и полностью погрузился в работу. Я почти не общался с Джеком, Люси, однокурсниками. Я искал что-то, что могло меня действительно завлечь, какую-нибудь огромную и невероятную задачу.       Когда компьютерами начали пользоваться известные организации, судьба поставила мне подножку и познакомила с Питом Квоккером — главой небольшой группы. Он предложил мне поучаствовать в их „мегапроекте“. Суть заключалась в отыскании универсального ключа к любому компьютеру, а они мне за это сумму с несусветным количеством людей. Меня это заинтриговало, и я согласился, день и ночь я работал над этой задачей, месяц за месяцем забывал спать, есть и пить. В конце своего обучения, я вывел что-то такое, но не знал на чем проверить. У Пита уже имелся свой компьютер, через который я смог взломать сервер небольшого банка. Не дождавшись результата, я ушел домой, подумав, что я так ничего и не нашел. На следующий день Пит попал в тюрьму. Я, воспользовавшись случаем, возглавил его „банду“ и потихоньку двигался вверх…»

***

      — …до тех пор, пока не встретил тебя, Холмс! — Мориарти посмотрел на Шерлока, улыбаясь уголком рта.       — И это все? — тот зевнул и потянулся.       — Что «все»? — Джим поморщился и налил еще виски.       — Это история твоей жизни? Похоже на мелодраматический сериал миссис Хадсон! — Шерлок подошел к окну. Внизу все так же проезжали машины.       — Ме-мелодраматический сериал?! — Джеймс произносил по слогам, часто хлопая ресницами и морща лоб. — Да я родителей в пятнадцать лишился! Убил человека в семнадцать! Подставил сокурсника и встал на его место! Я, наконец, выучился в престижнейшем заведении мира! Шерлок, гори в аду! Я тебе только что душу излил, а ты надо мной насмехаешься! Ты хуже меня! Жестяная банка! — Мориарти с силой ударил по столу, и стекло рассыпалось, раня кожу осколками. — Черт! — Джим прошел в ванную комнату, поднимая окровавленную руку.       Шерлок обернулся. На светлом ковре богравели капли крови. Там же валялась бутылка и стаканы. В ванной включили воду. Шерлок зашёл в свою спальню и открыл чемодан. Достав оттуда бинты, пластырь и йод, он направился к журчанию.       Мориарти сидел на краю ванной с подогревом и пытался остановить кровь, прикладывая к ранам снятую рубашку. Они сильно кровоточили, но, к счастью, артерия не задета. По белоснежной раковине спускались несколько темных змеистых струек. Джеймс злобно посмотрел на детектива, но ничего не сказал.       — Я помогу тебе. — Шерлок открыл йод.       — Не стоит. — Пробубнил Мориарти и выключил воду.       Шерлок взял смятую рубашку и промочил ее бурым раствором. Руку ужасно зажгло и защипало. Он надрывно крикнул, сжал зубы и зажмурился.       — Больно? — Шерлок посмотрел на него с сожалением.       — Угу… — Джим закивал головой, закусывая губу.       Шерлок убедился, что кровь перестала течь и начал перевязывать раненную руку. Мориарти часто дышал, но ему стало легче. Он смотрел, как детектив перебинтовывает ему предплечье и кисть. Боль прошла, осталось лишь небольшое покалывание. Его рука горела, будто в огне. Когда Шерлок почти закончил, в его кармане завибрировал телефон.       «Джон», — высветилось на экране. Шерлок нажал на «громкую связь».       — Дорогая, не волнуйся! Я только зашел и скоро буду! Нет, я не буду пить! Обещаю! Слушай, тут полно народу, мне нужно идти. Да-да, скорее иди укладывать Кэти спать! Все. До скорого! — Джона заглушала музыка и голоса собравшихся людей. Сигнал часто пропадал, видимо, он находится в подвале.       — У нас мало времени! — Джим посмотрел на свой оголенный торс, мысленно подбирая новую рубашку.       — Ничего. Мы успеем! — Шерлок закончил бинтовать и закрепил конец пластырем. Но он не отпускал горячую руку бывшего врага. Их взгляды столкнулись. Ледяной серый и огненно-карий.

***

      Старенькая Хонда остановилась у книжного магазина с обшарпанной вывеской. Из нее вылез невысокого роста мужчина и толкнул дверь. Та легко поддалась. Он обошел довольно просторный зал и увидел небольшую дверь, которая была чуть прикрыта картой.       Мужчина спустился вниз по ступенькам. До ушей долетала клубная музыка и голоса людей. Внизу его встретили секьюрити. Осмотрев его с ног до головы, они пропустили его в зал. Вдоль стен стояли большие столы для игр, там же курили кальян, в центре располагался огромный двухэтажный бар круглой формы, на втором этаже располагался ди-джей, а вокруг него – танцовщицы, соответствующего заведениям подобного вида. Не смотря на всю обстановку и далеко не классическую музыку, мужчины и женщины были одеты достаточно элегантно.       Джон зашел в туалет и закрылся в кабинке. Когда Шерлок ответил ему, он пытался как можно громче и четче выговаривать слова, так как звукоизоляции совсем не было заметно. После, он вернулся в зал и сел на свободное место за столиком справа от входа. Через пару минут он заметил Морана, который с умным видом сел за соседний стол и заказал колы. Как и было уговорено, Ватсон проиграл несколько раз и отошел к бару, где познакомился с весьма интересной мулаткой. Моран старался работать мозгами и вспоминать все, чему его научил Шерлок, но иногда он ходил по лезвию ножа. После четырех удачных игр он пересел за другой стол и заказал кальян.        Тут в казино вошел черноволосый мужчина в очках и сразу же направился к бару. Он сел правее Джона, но тот смог разглядеть в нем Джеймса Мориарти. Он заказал две тыкилы.        Тем временем новым противником Морана стал кудрявый пижон в фиолетовой рубашке и с Ролексом на руке. Он «отобрал» победу и, кинув: "У вас почти получилось!", подбросил фишки в воздух и прошел к бару. Заметив мулатку, он заказал два "Беллини" и привлек к себе внимание. Джон посмотрел на него, еле сдерживая улыбку, выпил бренди и вернулся к игре.        Джим сидел, угрюмо опустив голову. Вокруг него стояло уже семь стопок из-под текилы. Он мог бы так долго сидеть, если бы его не позвал Шерлок. Тот заказал всем шампанского и велел подать ему стальной шар, которым он должен был разбить бутылку. Моран наблюдал за этим из-за стола. Он ставил все крупнее и крупнее.        Приблизительно через час ди-джей объявил в микрофон: "Дорогие гости, поприветствуйте виновника торжества - мистера Эдварда Леро! С сорокалетием!". Луч света осветил высокого человека в белом костюме с гладко зализанными назад седоватыми волосами. Изо рта у него торчала дымящаяся кубинская сигара, а с двух сторон стояли два огромных "шкафа". Он дал им знак остаться у входа и поднялся к микрофону и начал говорить что-то хриплым голосом, его уже окружили обнаженные девушки. Зал замер, слушая его.       Шерлок сидел за столиком как раз напротив Леро, как вдруг кто-то подошел сзади и дотронулся до плеча. Он обернулся и удивленно поднял брови. -Поужинаем?- это была Ирен Адлер. Она была одета в бардовое платье в пол с большим вырезом сзади и спереди, черные локоны спускались с плеч, а ярко-алые губы расползлись в улыбке. Женщина взяла его за руку и хотела куда-то увести, но Шерлок остался на месте. -Я не ожидал вас встретить, хоть и предполагал, что мы встретимся в подобном месте. Что вы здесь делаете? -У меня есть то, что вам может пригодиться. Нам нужно идти,- она взяла его за руку и повела по коридору за шторой в какую-то комнату. Перед самой дверью мужчина остановился. -Говорите здесь. -Шерлок, мы так долго не виделись и ты не хочешь пообщаться на едине? -Я хочу знать, то о чем вы мне намекнули в зале. Здесь никого нет.        В зал спустились те самые "шкафы" с огромной высокой коробкой на руках. Именинник благодарил всех, кто собрался сегодня в клубе, чтобы выпить за его здоровье. Коробку раскрыли и внутри оказался огромный двухъярусный шоколадный торт, украшенный золотыми рисунками. -Но тут так шумно, может, все-таки войдем?- Ирен настоятельно требовала голосом. -Нет, здесь лучше,- Шерлок наблюдал за тем, что происходит в зале. Нельзя было упускать Джима из поля зрения. -Какой упрямый!- Адлер увлекла Шерлока в долгий поцелуй и втолкнула в комнату.        Она опрокинула его на диван, подбежала к двери и плотно закрыла. Через несколько секунд из зала послышались крики и стоны, но они быстро утихли. Вместо этого по клубу начал распространяться приторно-сладкий запах. Ирен Адлер кинулась к небольшому ящику и достала оттуда маску. Подбежав к Шерлоку она надела на него маску. -Что происходит?- спросил тот. -Я возвращаю должок. Тайлер повез его в собор Святого Николая. Они распылили там газ, постарайся не дышать. Они заставили меня. Прости, Шерлок. -Но как ты?- Шерлок спросил, подбегая к двери. -Я очнусь через пару часов, как и остальные. Только скорую вызови!- речь Ирен становилась развязнее и она плохо стояла на ногах. Адлер легла удобнее на диване и стала медленно засыпать. -Спасибо!- крикнул Шерлок и побежал в зал.        Все гости упали на пол, повисли друг на друге, как в "Спящей красавице". Шерлок осмотрел зал. Моран и Джон успешно прибывали в стране морфея, а Джима не было. Детектив понесся наверх, набирая номер скорой. Там он снял маску и помчался на машине к собору. К счастью в такой поздний час машин почти не было, и он скоро добрался к пункту назначения, где уже стояла пара машин. Он оставил машину дальше у обочины, взял пистолет и стал подкрадываться к амбалу у входа. К счастью пистолет был с глушителем, поэтому не было слышно, как Шерлок ранил охранника. Подбежав к нему, он воткнул шприц со снотворным в шею, выкинул рацию и прошел внутрь собора. "Посмотрим, насколько он действенный!"- подумал детектив, прячась за колоннами. Он двигался на звук и отблеск свечей. Вскоре он увидел спину Мориарти, стоящего на коленях со связанными за спиной руками.       Был слышен неразборчивый голос, который улетал под своды арок. Странно, но кроме Джеймса и того человека перед ним внутри никого не было. Помещение напоминало бальную комнату из сна Шерлока. Он прицелился и выстрелил. Послышались звуки битого стекла, это оказалось зеркало. Тогда Шерлок выбежал из укрытия и стал полить во все стороны. Через три секунды весь пол был усыпан осколками. Шерлок был в недоумении. В уши долетел смех Джима. -Ч-что? Почему ты смеешься? -Ах, Шерлок! Потому что ты в дураках!- Джеймс посмотрел на него и широко улыбнулся,- сюрприз! -Здравствуй, братец!        Шерлок обернулся. Перед ним под иконами стаял его старший брат Майкрофт, как всегда с зонтом и надменным лицом. -Это ты все затеял?- Шерлок начинал приходить вне себя от ярости. -Ну, а кто же еще? Шерлок, я сразу понял, что после того как Джон уедет, ты начнешь влипать в неприятности от скуки. Приглядывать за тобой я не смог, прости, дела государства. Поэтому я попросил единственного человека, который тебе не безразличен, об одолжении. И мистер Мориарти охотно согласился. -Еще бы! Это была прекрасная забава!- Джим встал с пола и подошел к кому-то, кто развязывал ему веревки,- Снеговик даровал мне свободу действия, и я добавил в пьесу немного экшена. Как тебе взрыв на почте? А драка в самолете? Правда, Джонни постоянно бурчал, да, "женатик"? Шерлок внимательно посмотрел за спину Мориарти. Там стоял Джон, в том же костюме, только слегка потрепан. Постепенно из-за "декораций" стали выходить актеры: Моран, как оказалось подставная ЦРУшная нянька криминального гения, Мэри, Ирен и несколько других людей. -А Смитт?- несколько разочарованно спросил Шерлок. -Нет, его никогда не существовало. Все это было спланировано и просчитано, Шерлок, ради тебя, чтобы ты опять не сорвался. -Да, Шерлок, прости, но я тоже предполагал, что ты начнешь употреблять наркотик,- Джон обнимал Мэри. У жены доктора заметно вырос живот, который она поглаживала. -Ясно!- тяжело вздохнув и пылая от ярости, Шерлок кинул пистолет и направился к выходу.        Тот охранник все еще лежал на прежнем месте. Шерлок посмотрел пульс, зрачки. "Минимум двенадцать часов"- он сел за руль авто и помчался к отелю. Забрав вещи, он как можно быстрее поехал к Парижу, а там и до Лондона не далеко. По дороге он не любовался ночным небом, не слушал шуршание колес по асфальту, он просто хотел, как можно быстрее оказаться дома, забыть всю эту историю и начать сначала. В городе он набрал круассанов и решил от пуза наесться. Еле как, успевая на рейс, он взбежал на трап. Он бы мог поблагодарить брата за такую увлекательную игру, но ему было обидно, что он повелся на нее, что не смог распознать ложь и не обыграть брата.       Больнее всего ему было осознавать, что даже кровный враг врал ему, когда он сопереживал ему, но не хотел показывать чувств. В самолете он думал, где просчитался. До квартиры он добрался "на автомате". Миссис Хадсон уже готовила завтрак. Он вошел в кухню и посмотрел на нее внимательно. Неужели и ее ложь он не распознал? -Шерлок, где ты был все это время? Майкрофт обыскался тебя! Нельзя так поступать с братом!- нет, похоже, она просто не знала. -Во Франции, миссис Хадсон,- он положил на стол пакет, в котором остались еще три круассана.        Поднимаясь по лестнице, он тяжело волок за собой чемодан. Придя в свою комнату, он кинул его под стол и завалился прямо в пальто на кровать. Надо было забыть всю эту неделю, стереть из памяти, вырвать из жизни, как лист календаря и больше не вспоминать.        Превозмогая всю тяжесть пережитых событий, он направился в ванную, где просидел час в холодной воде. Он успокоил мозг и тщательно все проанализировав, вышел на кухню, обвязавшись полотенцем, чтобы сделать кофе. Постойте-ка ...        Он вернулся в гостиную и посмотрел на стол. Посреди хлама и огрызков бумаги, лежала небольшая коробка, обвязанная черной лентой с запиской. Шерлок взял ее в руки и прочел написанное от руки послание:

"Мой подарок"

- было написано явно мужчиной левшой, сильный нажим и большой росчерк - властная натура. Детектив снял обертку и открыл коробку. Внутри лежала небольшая книжечка и маленький детский самолетик, окрашенный в желтый цвет. Шерлок прочел вторую записку, которая гласила: "В каждой лжи есть доля правды!". На лице детектива появилась улыбка. -О, боже, Шерлок!- за спиной послышались возгласы миссис Хадсон и звон чашек.       Шерлок вышел из комы и осмотрел себя. Как оказалось, полотенце уже давно упало на пол.