Кто чей герой

Дину очень нужно повидаться с Кастиэлем. Ему нужно поговорить. Ему нужно понять, что происходит, потому что, что бы ни было между ними, оно никуда деваться не собирается. Дин ненавидит говорить о чувствах, ненавидит, как ничто другое, но впервые в жизни он понимает, что обязан, потому что то, что висит над ними Дамокловым мечом, чертовски серьёзно. Он влюблён, и Кастиэль тоже, и, чёрт, Дин в жизни не помнит такого безумия, и с этим нужно разобраться. Но Кастиэль не появляется, пока не наступает самый неподходящий для этого момент, не оставляющий им никакой возможности поговорить. ~ ~ ~ Когда Лилит вынимает Тот Самый Кольт и стреляет Уриэлю в сердце, Дин понимает, что у них серьёзные проблемы. Удивляться нечего — всё-таки Бэла украла кольт для неё, но всё же о нём давно ничего не было слышно, и Дин думал, раз уж эта штука убивает демонов, она его уничтожила. Хотя если честно, он не особенно над этим задумывался. Но Лилит не уничтожила кольт, и он убивает уже не демонов. Ангелов. Уриэль смотрит на рану в своей груди с таким непередаваемым удивлением, что это почти смешно. Его тело содрогается, рана искрится, шипя на морозном зимнем воздухе, он оборачивается к Кастиэлю, на чьём лице неприкрытый ужас (угу, рассказывайте тут про бесчувственных ангелов), и падает на колени. — Ты… — говорит он и обмякает. Он мёртв. Даже не успел произнести последние слова. Листья шелестят на ветру, бледное солнце продолжает светить, птички — петь, а ангел только что умер, и Дин не может оторвать взгляд от его тела. Пока Лилит не наставляет кольт на Кастиэля и не нажимает на курок. Дин застывает, да он и не успел бы броситься на одного из них, а Кастиэль не может отвести взгляда от тела Уриэля и даже не думает бежать или уклоняться. Он сейчас погибнет, а Дин даже поговорить с ним не успел, не то что спасти его, не смог ему признаться. Это не может так закончиться, с отчаянием думает он, а Лилит спускает курок. Кастиэль не падает. Пуля пролетает далеко от него, потому что неожиданно возникшая рядом Руби толкает руку Лилит, цепляясь за неё, как дикая кошка. Лилит сейчас в теле рыжеволосой биржевой брокера лет тридцати с хвостиком, одетой в деловой костюм (Дин ещё подумал сразу, что они с Кастиэлем прямо инь и ян), и она крупнее и сильнее Руби, по крайней мере, так кажется. Хотя, конечно, насколько сильны демоны внутри этих двух сосудов, Дин не знает. Лилит пошатывается, но кольт из рук не выпускает, и они с Руби дерутся, словно от этого зависит судьба мира. А так и есть. — Руби! — взволнованно вскрикивает Сэм. Он пытается вскочить и броситься ей на помощь, но Дин ему не позволяет. Лилит уже успела отшвырнуть их в сторону, и оба в синяках и кровоподтёках. И хотя Дин вроде как божий избранный, а у Сэма неимоверно крутые способности, они ничего не могут противопоставить Лилит — даже с помощью ангелов. Но, как уже было сказано, Дин не позволяет Сэму даже попытаться. — Я могу её изгнать! — кричит Сэм. — Вот он, наш шанс! — Нет, Сэм! Мы это уже проходили! Если ты снова используешь силы… — У нас нет выбора! Руби громко вскрикивает, и из её рта вылетает густой чёрный дым. Её мёртвое тело падает на землю, а демонскую сущность разрывает на части заклинанием Лилит. Есть что-то пугающее в том, как просто было её убить; в конце концов, это Руби, демон, бывший с ними два года, умный, раздражающий, саркастичный — и вот теперь она мертва. — Есть ещё желающие помахаться? — угрожающе выдыхает Лилит. На мгновение её голубые глаза становятся белыми. И Кастиэль делает шаг вперёд; на его лице написана чистая решимость, но и отчаяние тоже, потому что одному ангелу Лилит не одолеть. Особенно когда в её руках Кольт. Он знает это, но всё равно надвигается на неё, потому что ангелы не отступают, исполняя божью волю, и Дин всем сердцем осознаёт, что если Кастиэль погибнет, это будет почти так же ужасно, как смерть Сэма. Он из последних сил вынимает нож Руби, кажущийся теперь совершенным пустяком, и швыряет его в Лилит, с десяти метров попадая в самое сердце. Он гордится собой секунды три (метко, прямо в яблочко, не в какое-нибудь там ребро), а потом его швыряет в дерево, и он забывает, как дышать. Чуть покачнувшись, Лилит опускает взгляд на нож, и Кастиэль, воспользовавшись этим, ускоряется. Но она лишь легко ранена. Подняв руку с кольтом, она целится ему в голову. Кастиэль почти успевает её коснуться, она почти успевает нажать на курок, а пытающийся вдохнуть Дин вдруг осознаёт, что Сэм сейчас разойдётся. — Dilabor! — восклицает он, с вытянутой рукой надвигаясь на Лилит. Его тело напряжено и излучает силу. Дин с самого Хэллоуина не видел, как он применяет свою силу, и тогда Сэму вроде как было даже больно, но сейчас он полностью владеет собой. Он опасен, грозен и силён. На лице Лилит отражается страх, она пятится, подсознательно опуская руку с кольтом, и Кастиэль отвешивает ей такой удар в челюсть, что человек рухнул бы замертво. Лилит почти падает, и он опускает ладонь ей на лоб, собираясь выжечь демонскую сущность, но она хватает его за запястье и отшвыривает в сторону, выглядя как маленькая девочка, у которой отобрали куколку. Кастиэль падает на землю и перекатывается, оказываясь рядом с Дином. Они вместе поднимаются на ноги, пока Сэм и Лилит устраивают битву взглядов. — Ты не закончил обучение, — шипит Лилит. — Ты недостаточно силён! Ведьма ещё не всему тебя научила! — Всему, — произносит Сэм странно глубоким голосом. — Я сильнее, чем ты думаешь. Раньше я был слишком слаб, но теперь готов. Ты больше никого не убьёшь, Лилит; я остановлю тебя, пусть даже это будет последним, что я сделаю. — Сэм! — восклицает Дин, пытаясь броситься к нему и оттащить в сторону, но не может и пошевелиться. Сначала он думает, что это Лилит, но вдруг понимает, что она его и не видит. Ей нет до него дела, она вся сосредоточена на Сэме. Получается… на месте его удерживает Сэм. Силой мысли. Дрань господня. Это Сэм. Лилит вскидывает руку, зеркально отражая жест Сэма, и весь мир Дина сходится в этих двоих: добро против зла, человек против демона. Две силы сошлись этим январским утром на покрытом инеем лугу в Коннектикуте. Дин не может пошевелиться, ничего не может сделать, а краем глаза он видит так же застывшего Кастиэля, хотя и не знает, то ли он решил просто смотреть, то ли и его удерживают на месте. Но не может же Сэм управлять кем-то настолько могущественным? Лилит разрубает воздух рукой, и Сэм вскрикивает от боли. Дин видит лишь его спину, но замечает, что он хватается за грудь. Наверное, она ранила его, и он утратил сосредоточенность, потому что удерживающая Дина сила ослабевает, и он делает шажок вперёд, но снова застывает, а Сэм выпрямляется. — Достаточно, — говорит он, взмахивая рукой так, словно отбивая её мяч теннисной ракеткой. Лилит разрубает на две части. Вот она целая, а вот уже нет; её рассекает по диагонали, от правого плеча к левому бедру, как будто невидимая кисть провела кроваво-красную линию. Она выдыхает последнее удивлённое «О», её колени подгибаются, и две её части падают на землю. Дин таращится на неё в отупении, и его хватает лишь на восхищение тем, как ярко смотрится её кровь на пожухлой траве. Над телом поднимается дымок. Не так, как при изгнании или исходе демонов, а бесцельно и вяло. Ветер развеивает его, и от него не остаётся и следа. Всё, чем была Лилит, рассеяно на все четыре стороны, как выдохнутый курильщиком дым. — Ха, — хрипло выдыхает Сэм. — Ха. Это было… боже, Дин… Дина вдруг отпускает. Он несётся к брату и разворачивает его на себя, заглядывая ему в глаза. На груди у Сэма четыре страшных пореза, каждый обильно кровоточит, но Сэм не обращает на них внимания. Дин должен бы удивиться, увидев, что его глаза по-демонски желты, но не удивляется. — Сэмми, — он трясёт его за плечи. — Сэм, это ты? Сэм моргает и улыбается. — Я сделал это, — говорит он тем же глубоким голосом. — Сделал. — Ещё как, — шипит Дин. — У тебя глаза жёлтые! Сэм качает головой, всё ещё улыбаясь. — Знаю, — с восторгом говорит он. — Чувствую. Я ощущаю в себе силу Азазеля… я и не знал, что могу быть так силён… это потрясающе, Дин! Я убил Лилит, ты видел? — Отключай эту штуку, Сэм! — отчаянно восклицает Дин. — Отключай! Что бы это ни было, просто… избавься от него! Это зло! — Я только что убил самого злобного демона на планете, — сердито рычит Сэм. — Я сделал добро! Как же я могу быть злом? Ты знаешь, что я не зло! — У тебя глаза жёлтые! — повторяет Дин, словно Сэм мог забыть, но тот лишь качает головой: ему плевать. Дин холодеет. Мертвенно холодеет. — Я не Азазель, — заявляет Сэм. — Я не хочу захватывать мир. Я просто сделаю его лучше! Я столько смогу с этой силой; ничто не встанет на моём пути. Мы сможем спасать жизни, Дин, сотни жизней… тысячи. Я ушлю каждого демона обратно в ад, уничтожу миллионы призраков, остановлю зло в любом обличье. Это сила во имя добра, разве ты не понимаешь? Дин вглядывается в него, пытаясь узнать Сэма за желтизной радужек, но это сложно. Он другой, и дело не только в глазах или голосе. Он и держится по-новому, он уверен и твёрд, и это чертовски пугает. — Прекрати, — говорит Дин. — Прогони это обратно. Ты этого не хочешь, Сэм. Мы не за это боролись! — Я спас мир, Дин, — шипит Сэм. — За что же ещё нам было бороться? — Да бога ради, Сэм! В тебе говорит демон! Ты не можешь мыслить ясно! Сэм хмурится, поджимая губы. — Я должен был знать, что ты так к этому отнесёшься, — говорит он после некоторого молчания. То, как он это произносит, не может не встревожить. — Ты просто завидуешь, потому что это сделал не ты. Ты никогда не верил, что я смогу убить Лилит, а я смог. Может, у бога и были планы на тебя, Дин, но не ты выполнил его волю. — Какого чёрта ты… — Дин вздрагивает, ощутив чужое присутствие. Рядом стоит Кастиэль, спокойно вглядываясь в лицо Сэма — так спокойно, что это пугает не меньше жёлтых глаз. — Чего тебе? — рявкает на него Сэм, делая угрожающий шаг ему навстречу. — Хочешь поблагодарить за то, что я сделал твою работу? Это не Сэм. Это худший кошмар Дина. Его брата нет. Он попал под чары Азазеля, сделав всё, чего тот и хотел. Дин поверить не может, что это произошло спустя годы ожидания и страха, когда Сэм в любое мгновение мог перейти на тёмную сторону. — Сэмюэль, — осторожно, но спокойно произносит Кастиэль, словно вычистив из себя все эмоции, — тебе нельзя это продолжать. Тебя предупреждали. У меня свои приказы. — Что, убьёшь меня? — Сэм отталкивает руки Дина. — Я спас мир, и за это меня сотрут в порошок? Но ты недостаточно силён, чтобы победить меня, Кастиэль. Ты слаб. — Это не ты, Сэм. Это демон. Я уничтожу его, не тебя, но итог будет тот же. Мне искренне жаль. Он заносит руку, и Дин прыжком оказывается между ними. — Хватит! — кричит он. — Хватит! Никто никого не убивает! Сэм наклоняется и поднимает кольт. Он наставляет его на лоб Кастиэля, и по спине Дина пробегает холодок. — Как насчёт русской рулетки? — жизнерадостно спрашивает он. — Дин, это не твой брат, — говорит Кастиэль. — Уйди с моего пути. Ты знаешь, что я должен сделать. Я не могу ослушаться приказов. Сэм должен умереть. — Нет! — Дин пытается оттолкнуть его. Кастиэль чуть отступает, но его взгляд холоден. Пугающе холоден. Словно ему пришлось полностью закрыться, чтобы сделать должное. — Он наследник Азазеля, Дин, — говорит Кастиэль. — Он новая Лилит. Дин часто выдыхает густые облачка пара. О боже, думает он, это не может быть правдой. Он мой брат, этому нельзя оказаться правдой! Сэм опускает руку на его плечо. Дин оборачивается. Глаза Сэма снова карие, и он снова настоящий Сэм; на его лице печаль, любовь, страх и преданность, и Дин знает, знает, помоги ему бог, что сделает что угодно, чтобы защитить брата, Лилит он или нет. Это в его ДНК; это его смысл существования. Нет ничего сильнее первобытной потребности защищать Сэма — ни его жизнь, ни любовь, ничто. — Вот, — говорит Сэм. — Возьми его. Защити меня, Дин. И протягивает ему кольт. Дин смотрит на него и поворачивается к Кастиэлю, пытаясь сглотнуть рыдание. — Пожалуйста, — умоляет он. — Оставь нас, Кас. Не заставляй меня выбирать, потому что я выберу не тебя. Он мой брат. Кастиэль не отвечает. Он смотрит на кольт, на Сэма, на Дина, и на его лице не отражается ничего. — Он меня убьёт, — шепчет Сэм Дину на ухо. И, наверное, сейчас это не он, но какая разница? — Тебе нужно его застрелить, Дин. Ради меня. Он хочет меня убить. Ты любишь меня больше, чем его, Дин. Он использовал тебя, все ангелы использовали. Теперь ты можешь освободиться. Дин дрожащий рукой поднимает кольт. Это ангел, думает он. Это уже не исправить. У него не будет второго шанса. Убиваешь ангела — попадаешь в Ад. Он помнит последние месяцы: пробуждение в гробу; отпечаток на руке; озадаченность во взгляде Кастиэля, когда он понял, что Дин не считает себя достойным спасения; то, как Кастиэль опустил ладонь на его плечо, пока его мать рыдала на земле; разговор на парковых скамейках; как Кастиэль удерживал Уриэля после возвращения Анной её благодати; как Кастиэля пырнули ножом и он дни за ним ухаживал; и, конечно, его поцелуи и то, как хорошо в его объятиях. Как они держались за руки в больнице. И его сердце почти останавливается, снова, потому что всё это значит куда меньше, чем его жизнь с Сэмом. — Пожалуйста, уйди, — просит он. — Мне жаль. Кастиэль, чёрт бы его побрал, лишь делает шаг вперёд. — Твой брат приговорён. Ты защищаешь чудовище. Дин выпрямляет руку, и кольт оказывается в сантиметрах от его головы. — Знаю, — его голос мало отличается от стона. — Помоги мне бог, знаю. Но он всё ещё Сэм. Они стоят так, кажется, вечность, лишь глядя друг другу в глаза, и прерывает их Сэм. — Чёрт побери, Дин. Если так, то я сам. Он выхватывает кольт из его руки, и в это же самое мгновение Кастиэль отталкивает Дина в сторону, с такой силой роняя на землю, что у него, кажется, вывихнуто колено. — Закрой глаза! — хрипло кричит он, а потом… …повсюду свет, повсюду, и Дин закрывает глаза руками и падает лицом в траву, а потом раздаётся выстрел, громкий, нелепо громкий, и кто-то вскрикивает от боли, а потом Сэм орёт так, словно умирает, и снова, и снова, и снова, и Дин тоже кричит, потому что ничего не может сделать, а потом… …мир становится прежним. Дин садится и видит Кастиэля и Сэма лежащими на земле. Оба не шевелятся.