В одной комнате со смертью.

      Я окончательно потеряла рассудок после того, как он медленно и четко произнес:       - Я правда красивый?-       Пережевав информацию в своей голове, я постаралась понять, к чему был этот нелепый вопрос. Продолжая недоумевать, я глядела прямо парню в лицо, от чего он нахмурился, будто не понимая, что такого необыкновенного прозвучало в его словах.       - А ты как сам думаешь? – неуверенно и тихо пропищала я, вжимаясь спиной в кровать. Мне не хватало того расстояния, что было между нами.       Выражение лица парня на секунду исказилось, от чего его улыбка выглядела еще омерзительнее. Я боялась сказать лишнего и в то же время не сказать ничего. Внутреннее чувство уверенно мне подсказывало, что его не стоит злить и смирительная рубашка могла оказаться вовсе не смирительной .       Парень на какое-то время задумался, после чего прислонившись к стене затылком, выдавил из себя смешок.       - Как… как я думаю? Ну да, балда, или ты что, совсем глухой?       Тут парень просто начал заливаться диким хохотом, от которого возникало желание мчаться во все четыре стороны. Его смех был надрывистым и безумным, словно он истерично глотал ртом воздух. Но это был насыщенный смех и не наигранный. Ни в коем случае.       Его психика нехило пострадала, и врачи благоразумно поступили, что засунули его в психиатрическую клинику. Но не ко мне. Это было зря.       - Да я прекрасен, - парень слегка прикрыл глаза, томно выдохнув. - Я, между прочим, спрашивал твоего мнения.       Я долго размышляла над ответом. Либо он так неудачно шутит, потому что его лицо было просто отвратительно, либо он реально сошел с ума, что наталкивало на последующие, не очень позитивные мысли. Тут парень наклонил голову и исподлобья взглянул на меня. Это было ужасающее зрелище, так обычно смотрит маньяк на свою жертву, что бы в дальнейшем с упоением вскрыть ее тело, разбрасывая ее органы в разные стороны, как ребенок игрушки.       Я думала, что парень сейчас опять начнет переспрашивать, но тут он застигнул меня врасплох. - Я сам старался.       Очередная волна мурашек пробежала по телу от его слов и от того, что я с ужасом созерцала.       Сам?! Незачем себя уродовать. Только если ты не поехавший безумец, который решил разукрасить лицо на ночь перед Днем всех Святых. Но я сомневаюсь, что он относится к этой категории.       Я настолько была шокирована этим, что не могла выдавить из себя ни звука, а лишь бессмысленно шевелила губами в попытке подобрать подходящие слова.       Парень ухмыльнулся, довольный моей реакцией. Любопытство продолжало терзать меня изнутри, и я все же не выдержав, задала вопрос, гнобивший меня с того момента, как я увидела парня. Но вместе с тем, он был до жути глупым.       - Почему… почему ты попал сюда?       На первый взгляд мне показалось, что он меня игнорирует. На самом же деле он просто не знал, что мне ответить. Я слышала его медленное рваное дыхание, будто каждый вдох давался ему с трудом, словно воздух – не воздух, а какой-то ядовитый газ. Парень глянул на меня и попытался растянуть улыбку еще шире, что бы произвести на меня впечатление. И произвел. Только не такое, какое хотелось бы ему.       Вновь нависла мертвенная тишина, будто купол, в пределах которого было невыносимо находиться. Поджав коленки к себе, я не отводила проницательный взгляд от субъекта, что меня так сильно заинтересовал. Тот, будто не обращая внимания на меня, уже в который раз разглядывал облупленные, облезшие стены, словно надеялся увидеть вместо них распахнутую дверь наружу, прочь из этого злополучного места. Возможно, это единственное, что нас сближает.       Как ни странно, я начала замерзать. В замкнутом помещении наоборот, должно быть душно, но я буквально покрылась мурашками. Аккуратно поднявшись с пола, я шустро перебралась на кровать, в надежде, что от матраса будет немного больше тепла. Мой собеседник чувствовал себя нисколько не лучше. Откинув голову назад, тем самым уперевшись затылком в стену, парень поджал к себе ноги. Я даже слышала, как постукивали его зубы.       Протянув руку к стене, я положила руку на батарею и сделала для себя «открытие»: по трубам текла ледяная вода. А, насколько я знала, за этими стенами ничего не было. Это было самое крайнее помещение во всем здании. Если напротив двери в коридор была бы еще одна дверь, то она выходила бы прямо во двор психиатрической клиники. Обреченно выдохнув, я плюхнулась обратно, на матрас, разглядывая воображаемые узоры на потолке.       В палате господствовала тишина, что мне казалось уже привычным. Я так углубилась в свои мысли, что на время позабыла о существовании соседа. Ему, наверное, тоже было не до меня. Вжавшись в угол, парень изнемогал от холода. Его, уже в край посиневшие губы дрожали, кожа на лице приобрела тот же оттенок. Парень куда-то глядел вскользь, не шевелясь. Лишь дрожь свидетельствовала о том, что он все еще жив.       Мне дико хотелось ему помочь, но у меня не было ничего под рукой: ни пледа, ни одеяла, ни обыкновенной тряпки. Тогда мою пустую бестолковую голову посетил соответствующий план. Я не уверена, что это сработает так же эффективно, как срабатывает на мне, но это хоть чуть-чуть способствует согреванию.       Я слезла с кровати и тихо подошла к парню, опустившись на пол рядом с ним. Он меня даже не заметил. Это хорошо. Я попыталась ослабить ремни на его рубашке, но это было так же тяжело, как и попытаться сбежать из этой тюрьмы. Через пару минут усердного труда, я все же смогла отстегнуть ремни, вследствие чего на парне была обыкновенная белая рубашка. Я, дотронувшись до руки парня, тут же одернула ладонь. Его рука была словно замороженный кусок мяса, ледяная и бесчувственная. Я все еще не могла понять, как так можно было замерзнуть.       Парень безучастно смотрел в стену, будто впал в ступор. Я, все же пересилив себя, вытянула его руки и начала тереть друг о друга его ладони. Тот, повернувшись ко мне, резко выдернул руки и озадаченно взглянул на меня. - Я хочу помощь, - я старалась звучать как можно убедительнее. Я не знаю, что меня в нем так задело, что я начала испытывать сожаление и желание помочь. Просто… он выглядел таким несчастным, таким морально истерзанным.       Парень продолжал глядеть на меня, пока его снова не одолел озноб. Тогда, он все-таки решил не сопротивляться и, вытянув руки, едва заметно кивнул головой. Аккуратно взяв его крупные ладони в свои, я начала их тереть друг о друга, пока парень не наловчился сам. Я видела, насколько ему было трудно двигаться, но все же он более-менее согрелся, и лицо приняло не такой синюшный вид. В этой рубашке у него затекли все конечности. Ох, не хотелось бы мне оказаться в его шкуре.