Выброс

      — Привет.       Марка обернулась резко, вскинув «пээм». Направила на наёмника. Одет он был в холщовую куртку и потëртые джинсы, лицо скрывал под балаклавой. Даже переодетого она узнала «гусëныша».       Сталкерша пыталась держать пистолет крепко обеими руками, но они предательски дрожали.       — Я пришёл с миром.       Парень, стоя в тени портовых кранов, опустил балаклаву, поднял руки и улыбнулся. Для ассасина слишком приветливый. Всё, что знала сталкерша про синдикат, шло вразрез с этим типом.       — Удали видео. Отовсюду.       — Я поговорить пришёл, успокойся.       Ухнул трамплин, пнув пробежавшую кустами плоть. Марка от испуга и перенапряжения нажала на спусковой крючок.       Наёмник упал навзничь, всплеснув руками.       Девушка вскрикнула, выронила пистолет. человекдавно ей не приходилось стрелять в живого человека. Парень не шевелился. Оглядевшись по сторонам, Марка приблизилась к наёмнику. Дыр не было, и крови тоже. Глаза закрыты, лицо спокойное, миловидное. Девушка скинула капюшон и наклонилась послушать дыхание.       — Пошутил, — шепнул наёмник и опрокинул девушку на спину.       Марка даже не успела среагировать. Она испытывала и радость, что парень жив, и страх, и стыд. В этот момент воспоминания о пещере прояснились.       — Мы действительно…       Договорить ей не позволило всё то же чувство стыда.       — Чпокнулись?       Слово показалось неуместным, смешным. Так часто говорят подростки, но не взрослые люди. Марка засмеялась. И ушла натянутость фраз, напряжение нервов, страх.       Девушка залюбовалась оливковыми с карими крапинками глазами Вадика, мысленно шлëпая себя по рукам за влюблëнность. То, что любовь была запретная, они оба понимали.       Наёмники — скрытный синдикат. До Вадика, конечно, были прецеденты. Тот же Шрам, который засветился в охоте вольного сталкера. Но тут вина синдиката — потеряли из виду своего соратника Мессера, вовремя не связались, когда тот был обнаружен. В итоге Мессер перевополотился в Шрама, был нанят чистонебовцами и скакал по Зоне за Стрелком.       А в ситуации с Вадиком виноват только он. Его не ожесточившееся сердце, которое преступило отцовский наказ и пожалело. Не просто вещь или цель, а человека.       Наёмник и сталкерша признались друг другу в чувствах. Говорили много и быстро, почти без остановок: кончались свободные полчаса Вадика.       Сидя в кузове моторки под портовыми кранами рядом с наёмником, Марка чувствовала себя живой и любимой.       Когда прощались, коротко поцеловались. И разошлись по базам. Придя на Скадовск, девушка увидела сообщение от «гусëныша». Так начались её роман и переписка по сети.

***       — Я сегодня никуда не иду, — Марка размешивала сублимированный кофе, — Маруся с Поленом сходит к Котлу, что-нибудь принесёт.       — На середину озера и плыви, как хочешь? — Борода нахмурился. — Вреда бы не было от такой тактики.       Марка отпила горький напиток. Подержала во рту, посмаковала.       — Она и разговаривать-то со мной не хочет. Привыкла уже поди без меня Зону топтать.       Бармен переключил радио.       — Будь осторожна, говорят с ноосферой неладное. Локальные выбросы стали происходить, где есть лаборатории. Затон в списках числится.       — Я знаю, что сестра из меня хреновая. Но Марусе не вечно со мной жить.       За несколько месяцев Марка ходила за артефактами всего три раза и только в Топи. Приходила с хабаром хорошим, тут Борода не спорил. Но слишком было много артефактов, да и редкие порой она приносила. «Пузырь» на Затоне если один за год принесут — уже хорошо. А Марка и «глаз» приносила, и «светляк».       Ходила сутки, приносила и сдавала добытое ранним утром. Бармену казалось, что девушка специально выбирает время, когда никто её не увидит.       Маруся с Поленом ходила, таскала мелочëвку. К слову, сестры поссорились, когда Марка сообщила младшей про родителей. Маруся кричала, не стесняясь никого, что сёстры могли бы и на похороны съездить, попрощаться. Вернулись бы на Затон обязательно, а может и вовсе до Монолита дошли.       Дело дошло до драки, девушек пришлось оттаскивать друг от друга. Маруся грозилась выдернуть ту крысиную косу, что осталась у сестры. Марка в ответ посоветовала младшей побриться налысо, чтобы вши не доконали. Хотя в глубине души она невольно завидовала Марусе. Рыжие кудри почти не изменились, утратили немного здорового блеска, но всё так же курчавились.       Так шли недели за неделями.       Маруся однажды решила помириться с сестрой. Подошла к её койке, хотела поговорить. Марка слушала музыку в наушниках, и списывалась с кем-то в КПК.       Потом повела головой из стороны в сторону, словно что-то почувствовала. Маруся не успев ничего разглядеть, поспешно спряталась свернутыми на соседней койке матрасами.       А старшая сестра вышла из спальни и спустилась к Бороде.       Маруся следовала за ней и притаилась в тени сбоку от каморки бармена.       — Завтра пойду до Топей, чë-нибудь надо? Помочь, передать?       Бармен что-то буркнул под нос, Маруся не разобрала. Перепряталась под лестницу, а Марка поднялась на второй этаж. Прикупила дроби у Сыча и антидотов с «Геркулесом» у Геморроя.       Маруся тоже решила собрать рюкзак.

***       Марка сидела в тоннеле под провалом ВНЗ. Ни фонарик, ни КПК включать нельзя. Её и наёмников Отца разделяла толща земли, но спуститься ассасинам ничего не мешало, если они увидят под своей базой подозрительный маячок вольного бродяги. Вадик задерживался. Такое уже бывало, когда Отец устраивал разбор полётов после заданий независимо от результата.       Сверху донесся топот.       Внутри у Марки всё похолодело. Если сейчас выйти из тоннеля, можно прикинуться лохушкой. Сказать, мол, так и так, кисельных артефактов пошла поискать. Вполне себе правдоподобная легенда. Вон они, топи, шипят, будто змеи, пузырятся, что твоя минералка.       На выходе из тоннеля она услышала крики, предупреждения. На свой страх и риск включила КПК. Рядом с её серой меткой, метрах в трёх, дрожал зелёный кругляш. Список контактов подтвердил опасения сталкерши: за ней проследила младшая сестра.       Раздались выстрелы, и на экране высветились множественные красные точки: наёмники, догадалась Марка. Она бросила рюкзак, побежала наверх по склону, скользя по жухлой траве.       КПК снова пискнул. Сталкерша боялась смотреть на него. Если стреляли в Марусю, детектор жизненных показателей на её КПК передал информацию Че, и он уже всем разослал информацию о смерти девушки.       На самом деле хакер скинул Бороде, и не только ему, «маяк» о внеплановом выбросе. А Борода в свою очередь поделился предупреждением со своими бродягами. Это сообщение и получила Марка, предполагая самое худшее.       Первый толчок уже тряхнул землю, когда Марка вскарабкалась на холм на четвереньках. К вентиляционным трубам подходили дикие гуси.       Сталкерша увидела Марусю. Та лежала на животе, рыжая прядка выбилась из-под капюшона.       — Не стреляйте!       Марка подняла глаза. В рядах наёмников шёл Вадик.       Девушка как-то расстроенно смотрела на своего любимого, а он стоял, направив в её сторону укороченную сватовскую «СИГу». Марка, едва не плача, стояла у трупа Маруси, смотрела, как расплывается пятно крови по трещинам в асфальте.       — Стреляй, Приёмник, — сказал седой мужик, стоявший позади Вадика.       Второй толчок пошатнул людей, как фигуры на шахматной доске.       Наёмники покрутили головами по сторонам. Небо уже заметно меняло цвет с привычного свинцово-серого, на ярко-красный с оранжевым. Наёмники попятились к ВНЗ, под защиту бетонных стен. Подводить начальство нельзя, тут оно стоит, сына воспитывает. Но жить хотелось сильно. Третий толчок не заставил себя ждать, и отряд побежал в укрытие.       — Бать, я её знаю, — не поворачивая лица к мужику, сказал Вадик.       — Стреляй! — Гаркнул седой.       Но Вадик опустил автомат.       — Не могу.       Седой разозлился, подошёл к сыну и влепил затрещину.       — Девку понюхал и поплыл? Думал, не узнаю, про твоё блядство?       «Пустынный орëл» глянул на Марку чёрным оком. Сталкерша зажмурилась, чтобы спрятать слёзы обиды и боли от потери сестры и возлюбленного. Умирать страшно, когда видишь смерть и знаешь о ней, когда смерть вот так смотрит на тебя. Страшно умирать, особенно трезвой.       Четвёртый толчок призвал молнии в небесах, красные тучи казались тяжёлыми, вот-вот обрушатся на голову.       Рядом с Маркой кто-то выстрелил, и сталкерша открыла глаза. Маруся улыбалась окровавленным ртом, по губе стекала кровь вперемешку со слюной. Девушка выстрелила наугад, но пуля — дура.       Вадик оседал на землю медленно, как будто ему на плечи положил кто-то тяжёлые руки и давил. Держался за живот ниже бронепластины, откуда растекалась кровь. Седой мужик подхватил парня. Глаза его мутнели, затянутые горем. Вадик зажимал рану на животе, но кровь останавливаться не хотела. Бежала, будто гнали её прочь из тела. Землю тряхнуло основательно, Марусина голова упала на мелкую гальку, кровь изо рта смешалась с пылью на асфальте.       Багровые молнии рассекали небо, придавая облакам жуткие образы чудовищ, будто на земле своих мало...       Марка, услышав сигнал КПК, поняла, что сейчас Че всем рассказал о случившихся смертях. Девушка развернулась, чтобы убежать в тоннель.       — Сука!       Марка упала навзничь, ударившись лицом об острые камни. Но боли она не почувствовала. Падая, успела заметить, как величественное крылатое создание в отсветах выбросных вспышек парило в облаках.

***       Вадик простонал во сне, и Отец, вздрогнув, поднял на него глаза. Вошла, навредила и застряла пуля, выпущенная девичьими предсмертными стараниями. Жить будет, пострадает немного, но потом в себя придёт обязательно. Батя удалил все переписки с наладонника сына, разозлился. Ну, да ладно.

***

«Не жалей.»