Выброс

      — Янтарь близко, КПК убери, Приёмник.       — Я и не доставал, бать.       Отец строгий, не всё разрешает. Отец он для всех Отец, а Приёмнику - батя родной.       Вадик часто ëрничал, что все ассасины как ассасины, в городах живут, бухло дорогое пьют, на дорогих тачках рассекают, фотомоделей трахают. А вот Вадиков папаша в Зону метнулся. Связи выстроенные ещё на Большой земле, определили отряд под командование Хребта. Клиентская база уменьшилась, но доход от этого не пострадал: за услуги внутри Периметра платили хорошо. Отец расположил отряд на ВНЗ, где эсбэушник потравил кровососов.       На Янтаре сидели и ждали цель не долго. Казалось бы, у страха и глаза велики, и шаг резче, и амплитуда шире. Но учёный шёл медленно, постоянно озирался, иногда хватался за кобуру. Толку-то от пистолета, если псы полетят со всех сторон — на подходе к Янтарю псов всегда было очень много, да и зомбированных полно.       Яйцеголовый каким-то образом выжил при нападении на колонну, которую сопровождал Долг. Прошмыгнул мимо обороняющихся наёмников и почти добрался до тропы в овраге. Отец и Приёмник были страховкой: не получит Сахаров результаты важного исследования.       Приёмник уже собрал винтовку, установил прицел с ночным видением, приложился глазом к окуляру.       — Видишь? — Спросил Отец. — Вон он идёт. До него чуть больше километра, учти ветер. — Приëмник глянул на монитор с данными, снова пристроился к окуляру прицела. — Стреляй.       Вадик медлил. — Вся информация у него в голове. Нет у него ничего при себе, отбирать нечего. Не жалей его.       Приёмник медленно и ровно дышал.       Спусковой крючок поддался, и винтовка плюнула сорока пятью граммами смерти. Через секунду яйцеголовый опрокинулся навзничь, брызнув кровавым фонтаном: шлем-сфера Севы не держит защиту против крупного калибра.       — Оружие уничтожь.       — Бать, это ж Баррет восемьдесят второй…       — А нечего жалеть.       Отец предпочитал использовать оружие для конкретных заданий только один раз. Не жалел. И сыну советовал не жалеть. Винтовка полетела в кисель, радостно принявший подарок и брызнувший кислотой в благодарность.       По наладоннику Отец сообщил об успехе.       Приёмник тоже зудел от желания включить наладонник, но не решался. Батин КПК защищён лучше, чем Вадиков. И причина была в самом парне: не заслужил ещё такой самостоятельности.       Вернувшись на базу, Приëмник получил одобрение от всего отряда. Обмыл успех и сбежал от празднующих.       Зуд нетерпения становился нестерпимым. Воспоминания встречи с Ириной были сладкими.       Вообще-то Отец отправил Вадика к информатору со Скадовска, чтобы встреча прошла перед самым Выбросом. В это время все, кто хочет жить, бегут в укрытие, мало интересуясь окружением. Информатор, он же торговец Сыч, предпочел передать важные документы лично, а не через посредника. А Отец решил проверить своего сына, которому когда-нибудь предстояло занять почётное место руководителя группы.       Вадик черканул бате, тот перевёл деньги, и после этого Сыч отдал документы. Кто бы знал, откуда у него данные о «Свароге» и административных документах с Юпитера.       Вадик понимал, что лишние вопросы, а тем более ответы на них, будут стоить ему жизни.       Сыч прытко ускакал к Скадовску, а наёмник отправился к Опасной пещере. Она так называлась только по тому, что там какой-то сталкерëнок-наркоман стал ужином контролёра. На всякий случай Вадик просканировал местность, сталкерских маячков не обнаружил, детектор жизненных форм отметил две точки поблизости.       Двигались шустро, значит, точно не контролёр. Этот ходит в развалочку.       Когда до пещеры оставалось около трёх метров, из кустов послышалась пьяная брань. Наёмник выхватил из кобуры «орла» и направил в сторону матершинника.       Рядом хрюкнула плоть — Вадик выстрелил два раза на звук.       — О, тёпленькая пошла, — речь была более чем внятная, да и фраза из фильма. Опасение, что матюгальничал зомби, отпало.       — Надо же, ангел-хранитель. А я заказывала?       «Ëбаный Монолит, — подумал Вадик, — это ж девка… »       Видеть девушек в Зоне ему уже приходилось. В основном обслуга в питейных заведениях, но встречались ему и настоящие сталкерши. А если верить легендам, то бродят где-то по аномальным полям бой-бабы Амазонки, да встречаются призраки девушек безглазых в белых платьицах. Но сейчас перед Вадиком стояла и подтягивала штаны настоящая девушка. Ни призрак, ни Амазонка, а пьяная в дугу сталкерша. Между тем Выброс окрасил небо красным.       Вадик приложил все силы, чтобы его юношеский голос звучал солиднее:       — Выброс скоро, сама дойдëшь до Скадовска?       Девушка послала сухогруз в неприличное место, и повисла на Вадике:       — А давай займёмся диким и необузданным сексом.       Вот казалось бы, каждый сталкер должен обрадоваться такому предложению, ведь природа своё брать привыкла, а приличную бабу не в каждом баре встретишь. Но Вадик решил, что ему непременно нужно играть роль джентельмена, хотя мозг уже уступал бразды правления организмом другому органу.       — Пошли, пьянь, Выброс на носу.       Девушка на «пьянь» обиделась, но волочила ноги, всё так же цепляясь и вися на шее спасителя.       Сидя в пещере Вадик разминал плечо: девушка шла плохо, спотыкалась, один раз даже упали вместе. Из наёмника едва весь воздух не вышел, а ведь сталкерша не казалось тяжёлой.       Ирина поцеловала наёмника, но близкий раскат грома отвлёк её. Вадик воспользовался заминкой, крякнув от натуги, подхватил девушку на руки и едва ли не бегом добрался с ношей до укрытия. Вход закрыл листами ржавого железа — какая-никакая защита. Под землёй трясло меньше, всполохи молний не было видно, раскаты грома были глуше.       Сталкерша вытворяла такие фортеля, что Вадик решил камеру включить.       Девушка расскзала о себе всё: имя, прозвище, жизнь до Зоны и после. Рассказывала о сестре, родителях. Своей матери Вадик не знал, но девушке сочувствовал от чистого сердца. Пока выслушивал стенания, закурил. Первую сигарету отобрала девушка. Пришлось снова закурить.       — А ведь у меня так и не было, — сказала Ирина, икая, — настоящей большой любви. Вот, чтобы р-раз! И навсегда.       Вадику едва сдерживался, чтобы не засмеяться. Девушка осоловелыми глазами уставилась на луч фонаря на стене. Сидела, жевала губы, покачиваясь. Сигарета тлела в пальцах. Ирина снова икнула, Вадик заботливо протянул ей маленькую бутылку. Если наёмнику требовалось уйти на задание, в кармане всегда имелась бутыль негазированной минералки, прихоть такая.       — А можешь показать мне такую любовь? — Девушка приняла бутылку, отхлебнула. Не дожидаясь ответа, хмыкнула. — Ты ж наёмник, крутой парень, всех замочим, всё дела. — Сталкерша преувеличенно изобразила гангстера. — А я ведь даже имени твоего не знаю. Да хуй с ним, с именем, прозвища не знаю. Вот кто ты, гусëныш? С виду тебе, ну, максимум лет так двадцать. Как ты в синдикат попал? — Вадик помотал головой. — А, тайна. Конечно-конечно. А помоги разгрузку снять? Наёмник хохотнул, сплюнул в пепельницу, жестянку из-под кофе, стряхнул туда же. Отложил КПК, чтобы не случилось чего: падают нынче на Вадика девушки.       — Ты без разгрузки!       Девушка аж сконфузилась.       — Ну куртку-то помоги снять, — безразличным тоном попросила она, — что-то противно смотреть на заблëванный рукав. Да и от запаха воротит, снова блевать тянет. Приёмник закатил глаза, положил на камень рядом с пепельницей сигарету. Присел корточки поближе к сталкерше и посмотрел в глаза. Тоска Ирины обхватила незримыми липкими руками и Вадика.       Не было у наёмника власти помочь сталкерше. Он не Монолит, не Хозяева Зоны, не сталкерская легенда.       Только и мог Вадик, что здесь и сейчас утешить девушку лаской.       Он вспоминал проведённое с Ириной время с горькой улыбкой. Понимал, что горчит страх и неприятное, чуждое вадиковой натуре чувство симпатии к девушке. Так бывает, он знает. Ему рассказывали. Это точно не любовь с первого взгляда испытывал Вадик, а любопытство и жажду по сталкерше, как если бы она была водой. Он не совсем поддался инстинктам, а скорее увидел в Ирине себя, лишённого воли парня двадцати двух лет. Не нагулявшегося по асфальту, глупого, без пяти минут взрослого ребёнка, которого несколько лет таскали по Зоне и до этого по учебкам полжизни. А может, просто за спиной не стоял батя, не командовал и не управлял Вадиком: отсюда такие мысли.       Сидя в холодном помещении ноль-первого этажа ВНЗ, «гусëныш» чувствовал тепло Ирининого тела. Включил КПК, прочитал входящее от девушки сообщение.       Три дня назад от немного жалел, что написал ей. Но не сейчас. Странное чувство, сравнимое с тем, которое испытываешь в детстве, нашкодив под носом у родителей, а они и не заметили.       Быстро ответить не получилось. Сначала хорошо продумал, как слинять с базы и не получить за это.