Светло

В комнате темнеет, словно кто-то задергивает плотные шторы. Саеко слышит, как Рю возвращается домой: хлопает дверью, громко топчется, шуршит курткой, ударяется о мебель («Твою мать!» - шипит он). Говорит в квартиру: «К нам зайдет Ю». Саеко выглядывает из комнаты и приветствует его резким движением кисти руки. Рюноске в ответ моргает, мол, видел, понял. Она возвращается в сумрак спальни, открывает шкаф, рыщет рукой в одеялах и подушках и достает темное пиво в жестяной банке – самое дешевое из всех, которыми можно не отравиться. Слегка запрокидывает голову, пьет мелкими глотками, не отрываясь. - Я чипсы купил, будешь с нами?.. – брат высовывается из коридора верхней половиной туловища и включает освещение в комнате. Все вокруг становится бежевым: обои, шкаф, кровать, паркетный пол. Бежевый свет лампы покрывает и Саеко. Рю смотрит строго, нахмурив брови. Говорит: - Опять бухаешь, сестра. Не спрашивает. Констатирует факт. Та не отвечает и даже не отрывается от пива: наоборот, поднимает донышко банки выше, запрокидывает голову сильней и вызывающе косится на брата. Он вздыхает, выходит из комнаты и уже из коридора сообщает: «Они с крабом!». То, что речь о чипсах, Саеко понимает не сразу. Саеко, в общем-то, плохая сестра. Все знают: старшая сестра должна быть мудрой, вызывать уважение, быть примером для подражания. Саеко – очень плохой пример для подражания. Она глупая и без талантов, водит машину как сумасшедшая, курит, пьет пиво при брате и умеет разве что играть на чертовом огромном барабане. Если есть какой-нибудь Кодекс Старших Сестер, она нарушила чуть ли не все его правила. Наверняка там есть что-то вроде «не влюбляться в друга своего младшего брата, несмотря на пятилетнюю разницу в возрасте». Саеко – просто ужасная старшая сестра. Ю приходит в дом семьи Танака, как гроза приходит в степень. Воздух звенит, в нем витает свежесть и страсть. Рю оглушаще смеется, в то время как Нишиноя проскакивает к двери Саеко, стучится, зовет: - Сестра Саеко, сестра Саеко! Можешь помочь нам? Она, конечно, может. Ноя распрямляет коврик для твистера с ожидаемым от него упорством. Рю открывает чипсы, наливает Саеко апельсиновый сок, потирает руки. Они готовятся к игре с серьезными лицами: эти двое вообще ничего не делают наполовину. Если забыть про разложенный на полу пестрый квадрат, можно подумать, что грядет бой не на жизнь, а насмерть. Сестра смотрит, как они разминаются, тянут руки, наклоняются – из стороны в сторону, потом к щиколоткам. Как напрягаются мышцы ног Нишинои. Ее указательный палец непроизвольно вращает легкую пластмассовую стрелку рулетки. В голове все плывет. Ближе к проигрышу определенно Танака. Ю везет: он чуть ли не на корточках сидит. Рюноске похож на гимнаста-извращенца, нависшего над невинным мальчишкой. Поэтому, когда раздается тревожный звук – что-то между сигнализацией и стандартными мелодиями будильников – он дважды дергает локтем, валится на ногу Нои, шепчет: «Энношита», - и выбегает из комнаты. Саеко думает, что братцу пора бы перестать забывать телефон где попало. Ю шуршит фольгой, разворачивая шоколадную плитку. - Сестра Саеко, как думаешь: это же считается? Старшая Танака в ответ слегка скалится и пожимает плечами. Ноя, держа плитку за фольгу, откусывает от шокалада большой кусок и задумчиво жует. Рюноске говорит по телефону долго и невнятно. Саеко выпивает четверть двухлитрового пакета сока, Нишиноя сидит рядом с ее стулом на коленях и молча потирает шею. Там, с левой стороны, у него родинка. Маленькая и неяркая, поэтому заметить ее можно только по случайности или если долго – действительно долго – рассматривать его шею. Саеко тянется пальцами к темной точке и едва касается подушечками пальцев – указательного и среднего. Нишиноя вздрагивает, недоуменно смотрит на ее руку. У Ю кожа пылает. Сестра чувствует, как тепло перетекает от кончиков пальцев к локтям, плечам, груди, разливается в голове и в животе, шевелит засевшее в них опьянение. Рю возникает в дверном проеме с громким «Это не считалось!». Саеко убирает руку с шеи Ю быстрым смазанным движением: - Мне показалось, у тебя там был шоколад. Рюноске смотрит на сестру даже дольше, чем Ноя тянет понимающее «ааа», и отвлекается только тогда, когда друг предлагает переиграть. Старшая Танака старательно разглядывает небо в окне, сжимая стакан с соком. Рю соглашается, и они играют почти до полуночи. Саеко почти не говорит: только крутит стрелку, пьет и бесцельно смотрит на постоянно движущиеся стопы и кисти рук. К ночи апельсиновый сок кончается.