Нарния или Англия?

      Интересно, что ждёт меня там, в библиотеке?       И страшно.       Я всё же думаю, что больше страшно. Так даже лучше — лучше предохраниться, чем не предохраниться. Да и раз уж такая пьянка пошла, не зря же говорят «Любопытство кошку сгубило»?!       Говорят, свои мысли надо высказывать вслух, чтобы самой их лучше понять, но сейчас мне не с кем разговаривать. Надо поговорить с самой собой… Нет, тогда Себастьян может услышать. Надо написать. — Мейлин, мне нужна… А-а-а-а… Э-э… Ну это… Дерево… Написать мне надо… — Что?       Ах, ну да, я забыла. Я не в России на уроке английского, мой дурацкий деревянный акцент здесь никто не поймёт, мамки нет, слюни подтереть некому. Слова я тоже забыла. — Эта штука… А-а-а-а!!! Ну… Мне надо… Написать? — Бумага что ли? — Да-да, конечно, бумага! Боже, Мейлин, спасибо, да, это бумага!!! Спасибо-спасибо, а то я это… Э-э… — Забыла? — Что? А, ой, да, забыла, да, я забыла это слово, спасибо большое, — пока я радовалась, Мей начала копаться в поисках заветных бумажек, — А ручки не найдётся?.. Эм, или карандаша? Чем вы пишете?..       Нет, конечно, тот факт, что я не знаю, какими средствами письма они тут пользуются, может показаться им немного подозрительным, но что мне ещё делать? Вдруг в девятнадцатом веке средний класс может позволить себе только наскальные рисунки, или у них есть бумага, но пишут по ней мелками или углём там каким-нибудь? Надо ведь ко всему быть морально готовой, да?       Предложили мне на выбор перо и карандаш. Преподносили мне всё это с каким-то сомнением, как будто я сказала, что сейчас я стержнем сейчас кого-нибудь проткну. Выбрала карандаш, чтобы лишний раз не позориться — писать чернилами я ни разу не пробовала.       Так-так… Это непонятное слово. Б-а-л. Чёрт, я даже транскрипцию написать не смогу, они все как будто дружно пытаются жевать это слово. Напишу примерно.       Нет, всё равно. Озарения на меня не снизошло. Мне до сих пор ни черта не понятно.

Баааал. Бааллл. Бал.

Хрень какая-то. Ничего не понятно.

Балл. Баал. Баалл. Пал. Паал.

      Да чёрт тебя дери, как это слово пишется? Как не напишу, фигня какая-то получается.       Ладно, тогда это на потом.

Причины идти в библиотеку:

— Мне любопытно;

— А вдруг там что-то хорошее будет;

— По логике ничего плохо произойти не должно.

Причины не идти:

— Не зря же говорят «Любопытство кошку сгубило»;

— А вдруг там что-то плохое будет;

— Логики больше не существует;

— Алло, ты один на один с демоном будешь!

— Мне страшно.

      Минусов всё же больше. Но не идти тоже страшно. Вдруг там действительно что-то важное и нужное? Важное и нужное настолько, что Себастьян даст мне по шапке, если я не приду. Но тогда бы он, наверное, притащил меня туда силком?..       В любом случае, он будет допрашивать. Я не хочу. Он будет задавать вопросы, будет со мной разговаривать лишний раз — зачем мне это? Я не хочу.       Или ещё хуже — он начнёт меня в чём-то подозревать. Я и так какая-то «подозрительная», если я буду сильно выделываться, меня обглодают до косточек. Не стоит. Не стоит. Не стоит. — Мейлин, скажи мне, пожалуйста, где библиотека?

***

      Как-то пустовато. И тихо. Надо мной пошутили так, что ли?       Я даже не сразу заметила столик в углу. Мать моя, зачем в библиотеке стол? Взял книжку и ушёл к себе. Нет, в каждой комнате нужен стол! Зачем, я что, в государственной библиотеке или у кого-то дома, в конце концов? Может, здесь ещё тётка стоит, сейчас заставит меня карточку заполнять, полчаса книжку нужную будет искать?!       Но нет. Нет, нет, нет, нет, вместо тётеньки было это чёрное нечто — сидит в тёмном углу, в тени, и сам вдобавок под тень косит, с прямой осаночкой, высокий, стройненький, важный такой, собранный. В руках что-то держит.       Так, стоп. Что. У него. В руках?       Господи, что он там держит, а? Я без боя не сдамся, если что!       Он молчал. Ну, а что, зачем разговаривать с какой-то иностранкой, языка-то она не знает, ха-ха. — Вы долго.       А, нет. Просто выдерживал паузу. — А?       Рядом был стульчик. Для меня? Надеюсь. Не для Сиэля же. — Зачем мы… Зачем?       Он отдал мне книгу.       Сло… Словарь.       Здорово. Словарь. — Словарь? Вы… — мне не суждено было закончить это предложение, потому что я, подняв глаза, увидела то, что увидеть совсем не ожидала.       Себастьян устроил настоящий цирк: он надел очки на цепочке, взял в руки какую-то тетрадь и что-то типа ручки и смотрел на меня соблазнительным взглядом новенького молодого учителя из фанфиков.       Я не могла не рассмеяться, ну правда. Как после этого всех этих людей можно воспринимать всерьёз? Зачем он надел эти очки, с какой целью, чего он вообще пытался добиться? Помнится, эти очки он надевал на балу у этого блондина… Тогда, кажется, Сиэль ещё в платье бегал и смущался весь вечер… Нет, удержаться от такого удовольствия невозможно — я засмеялась ещё громче и несдержаннее.       Мне стыдно, конечно, но Себастьян тоже молодец. — Кхм… Извините… Мне та-а-а-а-ак жаль… — Я вытерла слёзы, приложилась горячим лицом к прохладительной руке и продолжила, — Эм… Мы здесь, чтобы учиться английскому, я хорошо понимаю?       Себастьян резко стал очень сдержанным и холодным, как будто я сбила весь его настрой к чему-то. Да и слава Богу, а то вдруг он меня соблазнить хотел. — Э-э… Ещё раз… Извините, я не хотела, просто это было… Знаете… Сюрприз… Это был очень необычный сюрприз. — Ничего страшного. Давайте приступим.       Да уж, и правда… Какой ты добрый и бескорыстный однако, — если точнее, тут все какие-то добрые и бескорыстные. Что-то тут не клеится. На мыло меня хотят пустить? — Да-а-а… А… То, куда мы… поедем… Ба-а-ал этот… Можно вы… Ну, напишете это слово.       Себастьян тяжело вздохнул, открыл тетрадь и что-то там чиркнул. Потом протянул тетрадку мне.

masquerade ball

      Так, стоп. Он уверен? Он выглядит уверенным, значит, он уверен. Чёрт возьми, да он же демон, он наверняка не мог ошибиться. Как я только не смогла расслышать эти два простых слова, не уж то учительница по английскому правду молвила о том, что у меня очень серьёзные проблемы с аудированием?..       И почему у них «бал» и «мяч» — одно и то же слово? Несуразица какая-то, просто смешно. — Бал-маскарад? Эм… А могу я… знать… Много? Э-э… Могу я знать больше?       В конце концов, вдруг это не второй сезон. Ну пожалуйста, пусть это окажется очередным балом, оказавшимся между сериями, который не показали из-за его бесполезности для сюжета. Закадровая сцена в башке Яны Тобосо.       Конечно, и в обычных условиях как-то несладко придётся, но извините, сезон, в котором двое малолеток со сворой демонов дерутся, потому что два дебила-дворецких обманули своих хозяев, потому что… потому? В общем, мне жизненно важно убедиться, это очень, очень важно… — Где? Где?       Дыхание постепенно начало ускоряться. Я не стрессоустойчивая. Я не настолько стрессоустойчивая, чтобы вообще находиться в этом поместье!       Второй сезон — худший из всех. Первый сезон просто мрачный, а этот наполнен какой-то проедающей до костей безысходностью, детским ужасом, отчаянием, сумасшествием… Это как смесь жутких мифов, психоделики и страшного сна. Особенно последнего. — Себастьян, где? Кто? — Я начала задыхаться от собственных загонов, но мне надо узнать, а Себастьян почему-то не говорит, словно не понимает моего акцента. Придуривается?!..       Я не хочу в это лезть. Слишком много жути, даже если мысленно прикинуть: Алоис выковырял глаз своей горничной-демону, Алоиса насиловал педофил-футфетишист, его маленький брат отдал душу той самой горничной, потом Сиэлю под наркотиками изменяли воспоминания… Пытки Сиэля в психушке… И в эту хуйню я попала? Хорошо было бы сказать — надо не высовываться и вести себя как можно тише — так ведь всё уже, я высунулась из своего леса, привлекла внимание!       Как бы я ни старалась, всё равно теперь есть шанс попасть в эту мясорубку и сдохнуть — с одной стороны, это лучше, чем остаться в таком кошмарном промежутке времени, когда ещё даже антибиотиков толком не изобрели, с другой стороны — я вообще-то пожить ещё планировала в своём веке!       О, нет. Я так испугалась, что снова высунулась из норы и начала говорить подозрительные вещи. Испугалась, услышав слово «бал-маскарад». Теперь мне остаётся только ждать, не назовёт ли мне смертный приговор этот демон, у которого, между прочим, ещё и зрачки сузились и стали розовыми… Боже мой. Что это значит? Всё настолько плохо?       Успокойся. Дыши. Вдох-выдох… Просто думай, что это не второй сезон, пока тебе не подтвердят, что это второй сезон… И лепи отмазки. — А-а-амм, извините, я имею плохой… плохой… А-а-а-а… плохо-ой опыт с балами-маскарадами… Поэтому, эм, а можно мне узнать больше? Я… боюсь? Я немного боюсь.       Мне кажется, или он не верит?.. — Конечно. Скажите, — я стиснула зубы. Кажется, сейчас нифига не про этот бал-маскарад рассказывать будет, — чем балы-маскарады вас так пугают? — Эм… Пу-га-ют? А-а-а-а, да, почему о-ни ме-ня пу-га-ют, да-да… Ну… Я не могу… Эм… Сказать? Я не могу рассказать Вам, потому что мой английский… Ну… Вы знаете… — Что ж…       Чёрт, почему он сейчас выглядит таким настойчивым и уверенным, почему он сверлит мне лицо, как будто я здесь — жалкий зубчик чеснока, в то время как он — чеснокодавка, которая одним нажатием руки расплющит меня, а потом будет наблюдать, как мои не продавившиеся остатки соскребают со дна ножом… Я не хочу быть чесноком… — Для этого я Вас сюда и позвал. Вот.       Он снова протянул мне словарь.       Знаете, мне не столько нужен словарь, сколько учебник по грамматике. Особенно я никак не могу разобраться с временами, но чёрт с ним, и на том спасибо, теперь я хотя бы немного сломаю языковой барьер. А то я уже устала, честно: все задолбались и теперь следят за каждым моим движением, потому что я тупица. Они просят принести ведро, а я нихрена не понимаю и приношу тряпку. — Спа…сибо, — я погладила обложку, стряхивая невидимую пыль, и снова посмотрела на Себастьяна, — Спасибо большое Вам. Эм… Это всё? — Нет.       Блять. Нет, не хочу отвечать на вопросы. Может, можно его как-то отвлечь? — Ой, нет, стоп!!! Эм, извините, я хотела задать вопрос… Важный, — губы на автомате расплылись в полуулыбке в попытке смягчить и расположить к себе Себастьяна, или, по крайней мере, сделать вид, что я думаю, что это возможно, — Я думаю… Эм… У меня нет костюма… Мне нечего надеть в…на бал-маскарад. — Об этом не волнуйтесь. Я позабочусь об этом.       Какой ты заботливый, однако! Прям не могу налюбоваться… — Эм… Хорошо… Спасибо, — Может, если проявить немного упорства, я смогу свалить?.. — Ну, я пойду? Ещё раз хочу сказать спасибо…       В попытке уйти от разговора как можно быстрее я схватила словарь слишком неправильно и неаккуратно, — и вот уже через секунду книга выскользнула из рук и с громким «хлоп!» упала мне на ногу, отчего я еле слышно вскрикнула и отпрыгнула от неё, навалилась на стул и вот уж было начала падать вместе с ним, но мне хватило ума скоординировать своё тело и приземлиться на лежащую горизонтально ножку стула, случайно наступив при этом на словарь.       Я поправила вставший чёрти как подол, высунула волосы изо рта и вообще попыталась заправить их за ухо, но волоски отчаянно вцепились в отстегнувшуюся серёжку. Бесит-бесит-бесит, как же блин всё не вовремя! Вытащить серьгу из уха, разобраться с волосами, случайно кинуть взгляд в сторону Себастьяна, — тот почему-то теперь вылупился на несчастное украшение. Что меня напугало — так это то, что пялился он на неё своими ярко-малиновыми зрачками, и неизвестно, что у него в голове в этот момент происходило. Я, конечно, сделала вид, что не заметила — ну что ещё я должна была сделать? — но чёрт, как же мне хотелось рявкнуть, чтоб он очнулся и перестал смотреть на мои вещи. — Позвольте Вам помочь. Как вовремя, однако, проснулся в нём джентльмен! К Мейлин он так не относится, да вообще, блин, он без надобности ни к одной женщине так не относится! Что ему надо от меня? Мы же пять минут назад как коллега с коллегой общались, ну или скорее как полицейский с подозреваемым — да неважно, всё лучше, чем эта пугающая вежливость, обусловленная непонятно чем и непонятно зачем… — Ха-ха, спасибо, — в этом веке отказываться вроде как невежливо, да? Я поднялась с его помощью, сжимая в кулаке серёжку, и приняла от него словарь.       А потом он сказал что-то — я, честно говоря, так устала от него, что уже не вслушивалась, только угукнула, и он меня проводил туда, где Мейлин живёт… и я теперь, конечно, тоже.       Я, усталая, измученная страхом и подозрительностью, завалилась на кровать, кинув словарь на подушку, и уж было хотела надеть серёжку, как вдруг обнаружила, что её… нет. Ну нет её просто нигде и всё тут. И я точно её не роняла — я хорошо помню, что крепко держала её в кулаке всё это время… Сейчас оказывается, что не так уж и крепко.       Так. Это что получается, он её своровал, что ли? Блять, слов просто нет! Ворует что попало, как эндермэн, выглядит, как эндермэн, может, если я буду смотреть на него несколько секунд подряд, он начнёт шипеть и кинется на меня?

***

— Как вы и требовали, я обыскал её сумку и одежду, а также попытался провести с ней разговор касательно её прошлого… К сожалению, у меня этого не получилось.       Себастьян вздохнул устало, — ведь господин, приметив излишнюю пугливость, приказал Себастьяну не доводить девушку, дабы из неё можно было вытянуть хоть какую-то информацию… К сожалению, есть люди, которые своим шестым чувством за версту чуют сверхъестественное, и, естественно, сразу же встают на дыбы. — Каждый раз, как она видит меня, в ней просыпается животный страх…       Сиэль на долю секунды — совсем на чуть-чуть — позволил себе самодовольно ухмыльнуться: — Может, она просто видит твою сущность, Себастьян?       Он сам своей же поддёвке и хмыкнул. — Так что ты там нашёл?       Себастьян вывалил на стол кучу странных вещей. Одна половина была непонятного назначения, вторая — абсолютно бесполезная, но запутывающая ещё больше.       Какие-то учебники из разных сфер науки, несколько непонятных прямоугольных тонких коробочек с кнопками из непонятного материала, провод из того же материала, серьга и… какая-то мелочь. — Это всё? — Сиэль внимательнее вгляделся в монетку и медленно поднял на Себастьяна полный возмущения взгляд, — По-твоему, я похож на нумизмата?       Себастьян терпеливо начал объяснять: — Я провёл простую экспертизу и узнал, что её серьги — золото высшей пробы…       Честно говоря, графа этот факт нисколечки не смутил — мало ли, может, семейная ценность или, в конце концов, кража. Да и вообще, он ещё при встрече подметил, что в ушах у неё серьги (правда, не рассмотрел, какие) — сейчас каждый второй прокалывает себе уши обыкновенной иглой, после чего ещё несколько месяцев мучается от инфекций… Хотя, стоит признать, форма у них причудливая, да и вся работа выполнена не дурно… У девчонки губа не дура. — Кроме того, я нашёл в её рюкзаке неизвестные мне технологии.       В глазу Сиэля блеснул интерес. Что такого может быть в рюкзаке у обычной иностранной девушки?.. — Путём экспериментов я смог выяснить, что это калькулятор…       Себастьян дал в руки господину какую-то плоскую пластиковую досочку с кучей кнопочек. Сиэль мельком взглянул на кнопки и тут же усмехнулся — всё это и без того должно было быть понятным… — А что насчёт этих двух устройств? — Я так и не смог понять, для чего они предназначены. Однако их можно соединить этим проводом.       Себастьян незамедлительно именно это и сделал.       Экран тут же засветился, показывая графу и его дворецкому нарисованную обнажённую девушку с кое-как прикрытыми «сокровенными» местами. Реакция не заставила себя долго ждать: Фантомхайв незамедлительно покраснел и громко возмутился, потребовав убрать это бесстыдство: — Себастьян… Как это убрать?       А Себастьян с самой что ни на есть ехидной довольной улыбкой только пожал плечами, будто бы не изучил, для чего предназначаются кнопки телефона: — Со временем свет сам погаснет…       Тем не менее, от зоркого глаза Сиэля не ускользнула какая-то странная надпись в углу телефона: «88%»: — А это что значит? — Не знаю, но со временем процент падает… Однако, если нажать на эту кнопку, процент становится выше.       Для демонстрации Себастьян нажал на кнопку второго устройства, подсоединённого проводом к первому. Оба устройства издали странный короткий звук. — Ты пробовал поднять процент до ста? — Да, господин. Ничего не произошло.       Сиэль нахмурился, продолжая рассматривать телефон с задумчивым выражением лица. Ничего не понятно, совершенно ничего. Не уж-то у Российской Империи есть какие-то передовые технологии, скрываемые от всего мира?.. — И последняя деталь… — Себастьян подал графу пару монеток, — Здесь не совпадает… Всё. Материал, герб, дизайн — всё указывает на то, что это не монета Российской Империи.       Это явно не фальшивая монета, — подделка не так сильно бросается в глаза.       Тогда что это? Какой-то сувенир? — Взгляните на год выпуска.       Сиэль думал, там будет какая-то незначительная чушь, вроде отсутствия года выпуска, или старинной монеты, которая выглядит подозрительно новой или что-то ещё… Но он увидел четыре чёртовых цифры.       «2014». Чёрт возьми. Да что это вообще значит?       Взгляд графа мрачнел всё больше — казалось, он окончательно запутался во всём этом, и теперь его голова должна была вот-вот нагреться и вскипятить его мозговую жидкость.       Сиэль схватил гору учебников, будучи уверенным, что сейчас разоблачит шутку: он раскрыл одну из книг на первых страницах и начал искать год выпуска.       «2010», «2016», «2015»…       Это какая-то хорошо подстроенная шутка над ним. Такого быть не может. Где-то должно быть доказательство или хоть какая-нибудь зацепка, которая докажет, что это всего лишь странная непродуманная попытка удивить всех, кто полезет в её личные вещи, — с этой надеждой Сиэль начал листать все книги, и, взяв первым делом учебник английского языка, с первой же страницы наткнулся на цветную фотографию счастливой девочки в странной одежде, сидящей за наклонённым столом.       В голове раз за разом складывался и тут же рассыпался всё один и тот же паззл — а всё потому, что Сиэлю как-то банально не хотелось верить во всё это. Он немного посмотрел сквозь стол — хотелось всё это обдумать, возможно, есть ещё какое-нибудь логичное объяснение?..       В голову ничего не приходило. Даже каких-то безумных конспирологических теорий на ум не приходило — конечно же, кроме той, на которую всем видом намекала вся эта ситуация.       Признаться, Фантомхайв даже немного растерялся. Единственное, что оставалось — спросить у древнего существа, он-то точно должен был видеть некоторое… чудо: — Себастьян, ты когда-нибудь встречал путешественников по времени?       Для приличия Себастьян сделал вид, что пытается кое-что припомнить, хотя сам сгорал от любопытства из-за экстравагантности разворачивающихся событий: — Нет. Честно говоря, я всё это время думал, что это невозможно.       Сиэль потёр переносицу — от всех этих новостей он успел хорошенько так поволноваться. Теперь его голова будет болеть очень, очень долго… — Себастьян, приведи её ко мне. Прямо сейчас.