Нарния или Англия?

      Сиэль внимательно смотрел в окно. Вокруг был один лес, но за годы поездок в карете он с лёгкостью научился замечать вдоль дороги маленькие отличительные особенности мест. И сейчас он понял, что они почти приехали к месту назначения.       «Наконец я избавлюсь от Алоиса».       Он ухмыльнулся, от нетерпения сцепив руки перед собой в замок. Предвкушение создавало приятную дрожь по позвоночнику и отдавало покалыванием в кончики пальцев.       Он победит. Он должен победить. Конечно, один демон против пяти… Но в прошлый раз, когда им пришлось тащиться в это злосчастное поместье, чтобы вытащить Анну, он смог от них отбиться, — так что Сиэль рассчитывал, что не сильно завышает планку, надеясь теперь четырёх из них как минимум обезвредить, чтобы убить пятого. В любом случае, он уверен, что, имея на руках все карты, он сможет так или иначе избавиться от назойливого «фаната». Не убьёт, так заставит пожалеть, что жив остался. Так что в худшем случае Себастьяну нужно всего лишь помешать прислуге вмешаться в их разговор.       Чувствуя желанное сейчас возбуждение и прилив уверенности в своих силах, он оторвал взгляд от окна и посмотрел на Анну.       Анна выглядела, как загнанная в угол дичь: вытянулась как по струнке (что было привычным делом для всех, но к её расслабленной, немного сутулой спине он уже привык, и с ней это выглядело неестественно, — будто она вытянувшая в страхе шею птица), поджала плечи и смотрела в окно с широко открытыми глазами. И теребила подол платья с такой силой, что аж костяшки рук белели.       Он тут же пожалел, что обратил на неё внимание. Испортила ему настроение. От одного её вида он проникся её чувствами и сам теперь начал ощущать, как лёгкий страх пускает корни по всему телу, парализуя отрадную готовность в любой момент броситься в бой. С каких пор он вообще сочувствует, чёрт её побери? Теперь он начинал злиться на них обоих. На неё за трусость. На себя за то, что позволил себе отравить собственный разум. Злость на неё через секунду вытеснилась: с каждой секундой он всё больше винил себя за то, что не остановился, когда позволял себе испытывать чувства.       Сиэлю захотелось огрызнуться на неё, но он вовремя остановил себя, поняв, как глупо и не к месту это будет выглядеть. Вдобавок проблему это не решит, а только усугубит. Она будет ещё хуже себя чувствовать, а эти отвратительные эмоции внутри него никуда не денутся.       Надо что-то сделать… Испуганная куропатка вовремя от пули не увернётся и даже защитить себя нормально не даст — вместо этого остолбенеет и будет орать. — Ты помнишь мой план?       Его голос прозвучал сдавленно, потому что он заставил себя это сказать. Его самого внезапно от этого прилива агрессии к себе парализовало. Как не вовремя. Жаль, что нельзя было не взять её.       Анна покосилась на него и медленно кивнула. Отлично, она хотя бы достаточно соображает, чтобы понимать, что он говорит. Сиэль внезапно понял ещё одну вещь: он давно уже не видел её в таком состоянии, отвык видеть её такой. Наверное, от того вид Анны в ужасе произвёл на него ещё больший эффект.       Расслабилась. Привыкла к обстановке. Осознание этого даже польстило Сиэлю. Отогрел запуганную мышку… Куропатку…       Мысленно ругая себя за то, что мог бы догадаться сделать это и раньше, он достал из-за пояса пистолет и кинул в неё. Надеялся, что это хоть немного выведет её из оцепенения. Анна вздрогнула и машинально прижала его к своей груди, с молчаливым вопрошанием взирая на Сиэля. — Ты знаешь, как им пользоваться? — спросил он. — М-м-м, — она стыдливо повела плечами, — Вот тут стрелять.       Она положила палец на курок. Сиэля даже такой простой ответ вполне удовлетворил — мало того, что правильно взяла пистолет, так ещё и знает, где спусковой крючок. Лучше собаки соображает — это уже замечательно. — Есть ещё предохранитель. Это сбоку пистолета. Нужно опустить рычаг вниз.       Анна взяла пистолет в обе руки, внимательно рассматривая его, и покрутила нужный рычажок вверх-вниз. — Этот? — Да.       Вряд ли пистолет как-то может помочь от пяти демонов. Просто Сиэль знал, что оружие при себе дарит чувство спокойствия, пускай иногда оно и иррациональное. Даже он сам начал чувствовать себя голым, оказавшись без него.       Анна действительно расслабилась, вертя в руках маленькую опасную штучку. Когда она улыбнулась и едко прокомментировала, мол, лучше бы на спине Себастьяна сюда приехали, ведь всё равно в этой конспирации, отнимающей кучу времени, нет никакого смысла, у Сиэля с души свалился камень. Он уже не чувствовал боевого настроя, но по крайней теперь чувствовал спокойную уверенность.       До конца поездки оба ехали, улыбаясь самим себе.       У кареты их сразу встретил Алоис, улыбавшийся от уха до уха, словно ребёнок, празднующий день рождения. Он помахал вышедшему из кареты Сиэлю обеими руками: — Ты и правда приехал, Сиэль!       Транси посмотрел Сиэлю за спину и тут же сменил настроение на противоположное: скрестил руки на груди и нахмурился. — А её ты зачем взял?       Странный какой-то, ведёт себя преувеличенно, словно актёр. К чему фарс? — Это моя помощница. — Стра-а-анно, на демонессу не похожа. Это твоя секретарша? Может, рабыня? Она чем-то тебе задолжала?       Совершенная неотёсанность. Алоис без всякого стеснения подошёл к Анне и начал рассматривать её, будто она экспонат в цирке уродцев. Ещё и нахально наклонился к ней, будто смотрел на маленькую собачку.       А Анна была в своём репертуаре. Прожигала его молча взглядом, но на лице было написано всё, что она о нём думала. Не к месту Сиэль подумал, что с такими манерами общения она хорошо прижилась бы в светском обществе. — Ладно, неважно, — Алоис демонстративно отвернулся от неё, как от наскучившей картины, обратно к Сиэлю, — Я тебя не на обычный бал позвал, ты же в курсе? Партнёра для танцев брать было необязательно, девчонка будет только ме-шать-ся!       Подумалось, может, Транси специально пытается вывести его на эмоции? Нельзя же так нагло отчитывать человека и не знать, что это будет выводить его из себя. В конце концов, какая разница, кого он с собой привёл, если это ничего для них двоих не решит?       Сиэль успел только сощуриться и поджать губы, но едкий ответ сформулировать не успел — стоило открыть рот, как его сейчас же перебили: — Я подготовил для нас особую сцену, пойдём покажу.       Вся процессия из шестерых демонов и двух людей выдвинулась вперёд, следуя за радостно подпрыгивающим Алоисом, совершенно растерявшим интерес к лишнему человеку на приёме.       Не в меру самоуверенный. Наглец. Хам. Ничего, Сиэль его растопчет.       Обогнув поместье, он уже издалека увидел примерно то, что уже описала ему Анна: огромная шахматная доска со статуями в виде шахматных фигур и нависавшими над ней людьми. Стояла она на возвышенности, так что даже Себастьяну пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть её.       Сиэль оглянулся назад, на неё. Она даже не взглянула на сцену. Вместо этого она разглядывала землю под ногами и пинала камешки. Анна снова нервничает. Снова начала щипать подол платья обеими руками. Внезапно стало боязно, Сиэль чуть не выдал это, потому что захотелось притянуть её к себе, чтобы Себастьян не проворонил обоих сразу, если слуги Алоиса решат напасть. Но он сдержался. Сама должна догадаться, если жить хочет.       Но она ничего не делала. Совсем не соображает от страха что ли? Дура. Он не впервые за всё время это подумал, но сейчас впервые подумал это со злостью. Дура. Как с ней вообще работать? — Как я и говорил, партнёр для танцев нам не нужен. За нас танцевать будут дворецкие. Тот, кто сможет танцевать до самого конца, победил, а проигравший будет во всём слушаться победителя. Как тебе идея? — Отлично, — ответил Сиэль. Ничего нового. Он уже знал, что так всё и будет.       Сбоку от него пролетел камень. Что-то заигралась она. — Хотя, если хочешь, твоя подружка тоже может станцевать. Не зря же ты сюда её привёл?       Сиэль едва удержался от того, чтобы закатить глаза в ответ на эту дешёвую провокацию. Алоис же выглядел шаловливо-довольным, будто выдал что-то гениальное, и с широко открытыми глазами уставился на Фантомхайва, хлопая своими длинными ресницами. — Не зря, — согласился Сиэль, — Она поможет мне собрать тебя по кусочкам после того, как я одолею тебя.       Граф Транси в ответ на это фыркнул и демонстративно отвернулся. Снова.       Сбоку опять началось какое-то движение. — Вы ни разу нормально не разговаривали, — прошептала подошедшая к нему Анна.       Сиэль не понял, что она хочет от него. Они должны были устроить предварительное чаепитие? Узнать друг друга получше? — К чему это сейчас?       Анна нервно оглянулась на Алоиса. — То есть по-твоему нормально драться насмерть, не зная мотивов соперника?       Он понял, к чему Анна ведёт: то, что он и так уже всё знал, не освобождало его от «необходимости» вести себя естественно. Необходимости такой на самом деле он не видел. Очень сложно догадаться о том, что твой противник нарыл на тебя информацию, если достать её можно исключительно из твоей головы. — Мне достаточно того, что он покусился на то, что принадлежит мне.       Хотел посмотреть, как она отреагирует. Она неопределённо хмыкнула и отвернулась. Как будто знала, что он подстрекает её к эмоциям. Разочаровывающе… По правде говоря, он подумал, что она будет огрызаться. Хотя о чём он вообще думает во время важной встречи?       Зазвучали колокола. Анна подпрыгнула на месте, посмотрела мельком на него и пристыженно отвела взгляд. Не было у него времени на то, чтобы лишний раз задумываться. Надо как можно скорее решить проблему в виде назойливого, требующего к себе внимания мальчика. Одним движением Сиэль сорвал свою глазную повязку. — Себастьян, слушай мой приказ: победи. Втопчи всех этих демонов в грязь, чтобы они не мешали мне уничтожить Алоиса Транси. — Да, мой лорд.

Решающий бал начался.

***

      Я чуть опаздывала. Шла слишком медленно. Дура. Сиэль только что прошёл и сел на своё место, на другом конце балкона или что это ещё такое, смотровая площадка какая… Мимо Алоиса прошёл. Спокойно и молча. Алоис уселся первым, проводил Сиэля лукавым прищуренным взглядом, а я шла в метрах десяти позади. Алоис решил не упускать свою возможность: — Эй, помощница, смотри, тут три дивана стоят, как раз на тебя хватает.       Я скосила взгляд на тот диван, о котором он говорил. Они оба сели на крайние, а этот между ними стоит.       В аниме на нём сидел этот блондин… Как там его… Неважно, в общем, придурковатый аристократ в придурковатой шапочке в форме синего лобстера. Но я сломала сюжет, бал сместился во времени. Аристократ приехал, а тут ни бала, ни смертельного демонического побоища, ни трагической подростковой дуэли. Интересно, как Алоис его принял. Или, может, выпроводил? Скорее всего второе, не могу представить, чтобы он проявлял сострадание к жаждущему отдыха с дороги.       И вот он предлагал сесть посерединке. Хи-хи, ха-ха. Я снова почувствовала себя как в школе, терпящей дурацкие шуточки своих одноклассников-трудных подростков. Я, как и водится с шутниками дурацких шуток, никак не отреагировала (скорее от страха, чем от гордости) и тоже прошла мимо него, усаживаясь на одном диване с Сиэлем. Но тот тоже, видимо, решил пошутить, и показательно отсел от меня на самый край. — Ты чего так близко? — пробормотал он под нос. Когда это он начал бормотать себе под нос? Всегда говорила под нос я!       Я была вообще не настроена на то, чтобы испытывать что-то, кроме ужаса перед человеком, который меня пытал голодом и битьём ногами, но этот вопрос неожиданно меня разозлил: — В смысле, а куда мне сесть? На другой конец дивана? — Было бы неплохо. — Почему тебе это вообще принципиально? Я тебя даже не трогаю. Как неловко мне щёки вытирать, так ты готов, а вместе посидеть…       Я закинула ногу на ногу и отвернулась. Двигаться, естественно, не стала, пусть там упадёт, если хочет. Такое важное событие, а он отвлекается на сущие мелочи… Как будто поиздеваться надо мной хочет.       Я подавила желание застонать и провести руками по лицу. Что вообще на него нашло? Они оба будто синхронизировались и начали вести себя не как юные аристократы из викторианской Англии, а как… Ну… Мальчики. Обычные пубертатные мальчики. Единственная, кому позволено быть обычной пубертатной девочкой, это я. Потому что я и есть обычная пубертатная девочка. А они нет.       Увиденный боковым зрением полёт заставил обратить внимание на сцену: половина пола была забрызгана кровью, близнецы были приколочены к одной из статуй как канапешки. Только канапе протыкают одной зубочисткой, а их проткнули тремя копьями.       Неуместная ассоциация… — Уже? — тихо выдохнула я, чувствуя, как всё тело пробирает озноб. Я совсем не готова к тому, что должно совсем скоро последовать за этим…       Ко мне придвинулся Сиэль. — Где ты спрятала пистолет? — В рукаве платья.       Я пощупала рукав, Сиэль ударил меня по руке, я цокнула, хотя знала, что правильно он всё сделал, — просто от стресса раздражение неконтролируемо лезет наружу, вот и цокаю.       Но всё равно как-то легче от этого щупанья стало. Теперь хотелось не нервно рыдать, а нервно хихикать. У меня есть пистоле-е-ет… — Будь начеку. Скоро начнём. Надо только момент подобрать. Тянуть совсем не хоче…       Сиэль посмотрел мне в лицо и запнулся. — Ты чего улыбаешься? — Это… Это…       Я не нашлась, что ответить. Крыша едет, вот чего улыбаюсь. — А ты чего вопросы не к месту задаёшь?       Алоис смотрел на нас всё это время. Слышно нас. Может, слова не слышно, но то, что мы в принципе разговариваем, точно слышно прекрасно.       Начал приближаться к нам. У меня сердце в горле встало, но дурацкая улыбка с лица не сползала. Как будто мышцы заело. — Ты что-то задумала? Отвечай сейчас. Если ты… — Ничего я не задумала, — прошептала я отрывисто, пытаясь звучать злобно. Прозвучало так, будто я пародирую доктора Ливси, — Я боюсь, боюсь, понимаешь? Мы все умрём и подобные мысли.       Сиэль тяжело вздохнул, приложив руку ко лбу.       А Алоис навис над ним прямо за спиной и тоже улыбался не очень искренне. Как кукла. — О чём разговариваете?       Я улыбнулась ещё шире, теперь с зубами. Это уже не мышцы заело, это уже саркастическая улыбка из меня вылезла. Вот, мол, мы тебе очень рады, аж скалимся от счастья.       Сиэль обернулся и невозмутимо посмотрел на угрожающе склонившуюся над ним фигуру. — У тебя в зале для гостей интересная обстановка. Может, покажешь нам поместье поподробнее?       Алоис, как и в аниме, намёка не уловил, его лицо вытянулось от удивления: — Ты уверен, что сейчас для этого подходящее время?       Сиэль в ответ пожал плечами с равнодушным видом: — Бой скучный, пусть без нас заканчивают его. — А мне интересно! Странный ты какой-то, Сиэль.       Я чуть не закатила глаза. — Он в уборную хочет.       И это сработало: Алоис сказал, что тут вообще-то нечего стесняться, и повёл нас внутрь поместья. Да. Нас двоих. То, что я хвостиком за ними в уборную пошла, его вообще не очень смутило.       Мне опять захотелось засмеяться, пришлось держаться за грудь обеими руками, чтобы как-то сдерживать себя. Смешинка в рот попала. Отврат… Веду себя как психопатка. Тут кровавая резня, а я улыбаюсь и смеюсь.       Когда мы зашли в просторный зал, Сиэль вдруг повернул на открытое пространство. Для Алоиса «вдруг», а я всё знала, и внутри всё сжималось от ужаса и предвкушения. Почему надо было такой опасный план придумывать? Вот в некоторых аниме, к примеру, персонажи придумывают идеальные схемы, без сучка-без задоринки, а тут Сиэль просто ставит меня перед фактом, что провернёт этот на соплях держащийся план, и либо Алоису хана, либо нам с Сиэлем вместе.       Хотя это даже мотивации участвовать прибавляет. От меня тоже что-то зависит… Хотя я в этой жизни ещё профан, ничего не понимаю в викторианских правилах жизни, так что участница процесса из меня так себе. Лишний элемент в системе. Тут нужна не я, а тот блондин в белом костюме… — Ты куда идёшь? — спросил Алоис у нас за спиной.       Я обняла себя за плечи. Глубоко вдохнула и выдохнула. Дыхание оказалось дрожащим.       На пол упала перчатка.

***

— Это моя первая дуэль… Сиэль, ты, наверное, уже опытный. Может, за тебя твоя помощница поборется?       Сиэль даже не нашёлся, что сказать. С каких пор дуэлянтов так просто меняют? С каких пор на дуэли приглашают девушек?       Он только лишний раз сейчас в полной мере осознал, с кем разговаривает. Ребёнок, большую часть жизни проживший изгоем в деревне, естественно, не будет знать никаких манер, никакого этикета. Никакой меры. Сиэль рассчитывал только на его неопытность в дуэлях, но просчитался в разности их жизненного опыта. — Это исключено. Где такое видано, чтобы дуэлянтов меняли как перчатки?       Алоис надул губы. Пожал плечами со скучающим видом. Чёртов ребёнок. — Ну, тогда я просто не согласен на эту дуэль. Что ты мне сделаешь в таком случае?       Сиэль начал лихорадочно думать, что ему делать. Он не подумал, что Транси наплюет на все правила этикета и просто откажется.       Во-первых, он как последний идиот отдал свой пистолет, во-вторых, даже если он или Анна наставят его на Алоиса, тот просто призовёт своего дворецкого, и как-либо ранить его станет вовсе невозможно. Присутствие демонов сейчас было исключено. Надо разобраться с ним наедине. Убить. Уничтожить. Ранить так, что он просто не выберется из постели. — Давайте.       Сиэль вздрогнул от громкости голоса Анны. Она стояла позади них, скрестив руки на груди, с таким нахальным видом, будто она мастерица по фехтованию какая. Как Элизабет.       Да, Элизабет… Наверное, Элизабет бы струсила на её месте. Но если бы что-то вынудило её согласиться — показала бы высший класс.       А Анна боится, но лезет. Сиэль сегодня весь день за ней наблюдал и был уверен в том, что коленки под платьем у неё подкашиваться не перестали. Даже с пистолетом: пистолет успокоил её только на время, но было как-то некрасиво забирать его обратно, это бы только ещё больше свело её с ума от страха. — Отлично! — Алоис снова улыбнулся и весело хлопнул в ладоши, — Мечи висят вот тут…       Он подошёл к стене напротив и снял два меча. Один из них протянул Анне остриём к ней.       Как забавно. Оба не знают этикета, но Анна на этом фоне никогда не казалась ему необразованной, в отличие от Алоиса. Может, немного странной. Может, он многое прощал ей за то, что она иностранка, а после начал всё спускать с рук, потому что она из другого времени.       Алоис был совсем неотёсанным, и временами казалось, будто бы он даже кичился этим, будто он специально это всё выпячивает и напоказ выставляет.       Анна перевернула меч и взялась за его рукоятку, задумчиво погладила по лезвию. — Сиэль, сделай услугу, отрежь подол.       Теперь она протянула оружие ему. Рукоятью к нему, между прочим. Почему-то сейчас это казалось таким контрастным по сравнению с диким поведением Алоиса. Он лезвием, она рукоятью. Он струсил и потребовал боя с неопытной дуэлянткой, а она согласилась и требует себе ноги оголить. И глаза так блестят от решимости. А пальцы подрагивают.       Сиэль неожиданно для себя осознал, что впечатлился. Забрал у неё меч. Для удобства она стащила с себя кринолин, села на пол и раскинула ткань, а он резал на лоскуты. Это заняло много времени, Алоис привалился у стенки и театрально зевал, снова фарс устраивал.       А Сиэль смотрел ей то в лицо, то в затылок и чувствовал, как уши горят. У неё ноги стали видны, но её, кажется, это вовсе не волнует. Она думает, наверное, только о том, как победить. Значит, и правда не стыдно через полтора столетия девушкам свои ноги показывать…       Платье ей теперь было чуть выше колен. Сиэль, конечно, не швея, поэтому где-то было больше ткани, где-то меньше. — Ну наконец-то. Сиэль, давай ты будешь секундантом? Только чур быть беспристрастным!       Сиэль только повёл плечами. Хотелось одновременно и сказать что-то саркастичное, и честно ответить ему, что секундантом он быть отказывается. Алоис, видимо, принял это за согласие. — Ну, раз уж ты единственный у кого есть опыт, скажи, что нам делать?       Сиэль вздохнул и решил, что пусть будет так, как он изначально всё планировал. — Встаньте спиной друг к другу. Когда я скажу «Вперёд» и начну считать, разойдитесь. Когда я досчитаю до десяти — дуэль началась.       Алоис погладил лезвие меча. И снова он блаженно улыбался. — Понял. Звучит интересно.       Анна только шумно вздохнула. Она выглядела так, будто у неё нет никакого плана, будто сейчас идёт на верную смерть. И верно, откуда этому плану взяться всего за несколько минут? Сиэль вообще не понял, зачем она согласилась. Почему он позволял этому происходить? Надо было просто немного продавить его и всё… Сказать, что девушек на дуэль вызывать — это позор. А противников менять — это вообще нечто за гранью человеческого понимания…       Жалкий трус.       Они встали спиной к спине. Сиэль напряжённо думал. Как посодействовать?       Если Алоис решит смухлевать, Сиэль ничего в моменте сделать не сможет, а потом уже попросту поздно будет что-то делать. Как же он медленно думает… Надо было сразу сказать, что никакой дуэли с Анной быть не может.       А догадается ли смухлевать Анна? Если бы он верил в Бога, он бы обязательно помолился за то, чтобы Анна смухлевала, да желательно ещё более лихо, чем Транси. — Вперёд!       Оба сделали шаг вперёд. У Анны меч в руках подрагивал.

      Раз.

      Ещё один шаг. Она зачем-то взяла меч обеими руками. Но так же драться невозможно…

      Два.

      Она переложила меч из правой руки в левую. У Сиэля пересохло в горле, когда он увидел, что она делает, но виду подавать было нельзя.       Три. У Анны слишком широкие шаги. Не надо убегать в другой конец зала, не попадёшь же.

      Четыре.

      Пять.

      Звук выстрела. Вскрик. Анна упала на колени. Сиэль не понял, кто кричал. И почему упала именно Анна?       Затем ещё один выстрел. На колени упал уже Алоис. Он выронил меч. С натугой застонал, обхватил обеими руками окровавленную лодыжку.       Анна приложила руку с пистолетом к ране и зашипела, судорожно дыша и вздрагивая.       Сиэль чувствовал, что ни слова сказать не может.       У Алоиса в руке пистолета не было. У Сиэля спустя несколько секунд наконец-то сложилась картинка: они одновременно повернулись друг к другу лицом. Пистолет и меч на одном уровне. Анна выстрелила, не целясь, — пуля попала точно в лезвие и отрикошетила прямо ей в плечо.       Вот же «везучая».       И догадливая. И смелая. Таких смелых женщин он ещё не видел. Зря Сиэль списывал её со счетов: Анна всё же опасна, просто зубов у неё не было. Пистолет стал накладными клыками.       Она ударилась головой об пол, невнятно бормоча что-то явно не на английском языке. Явно что-то недоброе. Потом выпрямилась. Дрожащими ногами встала. — Джим?       Алоис уже было лёг набок и поджал колени к себе, всхлипывая от боли, но, услышав её, снова принял сидячее положение и нащупал одной рукой меч. — Что? — Джим МакКен. Как тебе дуэль? Легче же, чем с Сиэлем?       У него голос был надорванный, у неё хриплый. Впрочем, оба сейчас были на взводе. Оба звучали на грани. — Откуда ты знаешь моё имя?       Голос Алоиса дрожал. Он выставил меч перед собой.       Анна нагнулась, взяла меч в здоровую руку. Подошла к нему так, что лезвие почти уткнулось ей в ноги. С размаху с неожиданной для её женской руки силой выбила у него оружие из рук одним ударом.       Сиэль мог поднять его и закончить дело, но он даже не подумал об этом в тот момент. Он вообще почему-то внезапно перестал ощущать себя здесь субъектом. Он ощутил себя читателем внутри непопулярной нишевой книги. Произведение суфражистки, литературный манифест с жестокой, решительной и сильной духом главной героиней. — Клод! Клод, пожалуйста, иди сюда! Клод!       Анна цинично вскинула брови. — А мне вот так звать некого. Тебе на голову, Джим, упало богатство. Силы демонов.       Она сделала короткую паузу и внезапно её голос тоже надорвался, она закричала: — А у меня никого нет! А ты решил уничтожить слабую.       Алоис тоже закричал: — Откуда ты знаешь моё имя?       Анну этот вопрос внезапно приземлил, она вспомнила, что сейчас нужно делать. Рыкнула злобно. Заговорила сдавленно: — Думаешь, я просто так тебя на том балу решила убить? Я тебя знаю. Твою деревню знаю. Луку знаю. Я всю правду знаю.       Сиэль понял, что сейчас произойдёт. Он вышел из оцепенения и поднял меч Алоиса. Или Джима. Уже неважно. Но вмешиваться пока не спешил. — Господин!       Анна подняла взгляд на приближавшегося Клода. Анна сардонически усмехнулась.       Сиэль впервые видел, чтобы она так открыто проявляла эмоции. Он даже подумать не мог, какой злой она может быть… — Ой. Главный виноватый объявился.       Она легонько похлопала Алоиса обухом меча по щеке, привлекая его внимание обратно к себе. Её взгляд как-то смягчился в этот момент, голос тоже стал мягче и спокойнее, будто она из лучших побуждений всё это делает: — Джим. — Заткнись, — прошипел Алоис. — Джим, — повторила она, не обратив внимания, — Вот правда. Себастьян не убивал твоего брата, всё его внимание обращено к душе Сиэля. Убийца Луки всё время был перед то… — Нет, нет, нет!       Джим подскочил на ноги, оттолкнул Клода и побежал на Анну. Она на удивление быстро среагировала и выставила поперёк себе лезвие меча. Алоис сначала не заметил, но, уткнувшись ножом в лезвие, быстро отпрыгнул от неё. — Я продолжаю. Это Анна. Она выполнила контракт, убила всех, кого ненавидел старший брат Луки, сожгла деревню и забрала его душу.       Алоис метался как в агонии: он сжал руки в кулаки, он взмахнул ими в её сторону, он оглянулся на Клода, он заплакал.       В конце концов он снова упал на колени и начал биться головой об пол, тихо завывая под её ставшую монотонной речь. — А Клод тебе соврал. Ты не думал, что Клод мог тебе соврать?       Он поднял голову: — Ты лжёшь! Дура, думаешь, я мог бы тебе поверить? Идиотка!       Теперь настала его очередь кричать. — Клод, почему ты молчишь? Это же неправда! Скажи, что это неправда! — Это неправда, — равнодушно ответил Клод. Стоял смирно. Как статуя. — Я же говорил! Кому я должен верить больше, тебе или своему слуге? — Спроси у Анны. Он лжец. — Ты лгунья! — Анна, кажется, единственная, кто тебя любит. — Заткнись! Помой свой грязный рот с мылом! — Она терпит тебя.       Алоис. Нет, Джим. Мальчик. Этот мальчик опять ударился головой о деревянный пол, не жалея своего черепа.       «Жаль, что не плитка…» — Она демонесса, у вас нет контракта. Она могла бы после одного твоего удара свернуть тебе шею. Не думал?       Алоис закричал во весь голос, схватившись за волосы, оттягивая их в разные стороны. Потом его руки вдруг оторвались от головы. Волосы торчали из сжатых пальцев.       Он снова схватился за голову. — Анна! Анна! Иди сюда! Анна! Анна! Анна! Анна! Анна! Анна! Анна! — Да, господин?       Она, в отличие от Клода, сюда не вошла, а просто как-то материализовалась сбоку от Алоиса. И Себастьян, кажется, здорово её потрепал. Из её живота вываливались органы, она заливала кровью весь пол. С её появлением в комнате сразу запахло железом и смертью.       Но Алоис едва ли заметил, он схватил её за изорванное в клочья платье, прижавшись к ней, сам пачкаясь в её крови, отдавливая ей кишки коленом: — Это ты? Ты? Это ты виновата? Ты во всём виновата?       Демонессе было трудно говорить. Всё-таки даже сверхъестественному существу с такими ранениями тяжело функционировать, но она проглотила явно мешавший разговаривать комок в горле. — Да, господин. Он любил вас. Он отомстил за вас. Теперь он частичка меня.       Алоис несколько секунд смотрел в её заслезившиеся, грустно улыбающиеся глаза. По-матерински горько-любящие. В следующую секунду он зарыдал, уткнувшись в её голую грудь.       Анна в это время подошла к Сиэлю. Она пробубнила что-то невнятное. — Пиздец.       Сиэль окинул её залитое кровью платье и вспомнил, что она вообще-то поранилась. Он сделал первое, что пришло ему в голову: подобрал с пола отрезанный лоскут платья и начал обматывать вокруг её плеча, пытаясь остановить кровотечение. Анна зашипела и зажмурилась. — Потерпи, так надо.       В этот момент они оба услышали какое-то бульканье вперемешку с всхлипами, и Сиэлю снова пришлось повернуться, одновременно пытаясь завязать узел.       Себастьян проткнул Клода демоническим мечом. Просто подошёл сзади и проткнул. Сиэль удивился, что даже демоны могут растерять свою внимательность в жизненно важные моменты. Дворецкий вытащил меч. И ударил им Клода ещё раз. Клод уже стоял на четвереньках, не мог сопротивляться. Кровь брызнула на мальчика, запачкав его блондинистые волосы, он обнял демонессу за шею и зарыдал ещё громче. — Анна, убей меня. Убей меня, прошу… Убей.       У его Анны тем временем задрожали плечи, Сиэль ощутил это через тканевую повязку. Она закрыла лицо руками и тоже всхлипнула. — Эй, Анна… — Аня, — тихо прошептала она, — Никогда больше не Анна. Аня. Дома я Аня.       Сиэлю стало как-то неловко. Он ничего не понял. Минуту назад в её глазах была холодная, жестокая решимость, а теперь она плачет как слабачка. Но винить её в этот момент не хотелось. Он её даже… Понимал? С каких пор он проявляет сочувствие? — Скоро ты будешь дома.       Аня дёрнулась, её как будто током шарахнуло. Всхлипнула ещё громче. Наконец, подошёл Себастьян. Он одним движением распустил повязку и в своей ехидной манере прокомментировал: — Господин, лекарь из вас никакой.