Life with L

Каждая ночь для Ягами Лайта была неким извращённым испытанием со стороны гениального детектива. Яркий свет работающего ноутбука и громкое постукивание клавиатуры могли надоесть и тем более постоянно раздражать любого нормального человека. L не любит спать. Это Лайт выяснил ещё во время расследования своего же дела. Этот непревзойдённый гений может почти всю ночь просидеть за своим ноутбуком и закрывать спиной обзор не спящему Ягами того, что происходит на экране. Он, как человек, умудрённый прошлым опытом, не давал возможности Лайту сунуть его любопытный нос в свою переписку. Детективу было всё равно, что сейчас электронное табло на будильнике показывало три часа ночи. Лайт пару часов назад ярко демонстрировал бодрствующему сыщику всё то, что он думает по поводу поздних посиделок одной сволочной личности, которая в ответ на красочный монолог парня только отстранёно посмотрела на него и не показывала даже мизерного понимания того, что своей ночной активностью она мешает ему заснуть. L это нисколько не волновало. Вообще, человек такое существо, которое со временем может ко всему приспособиться. То же самое произошло и с Лайтом. После многих бессонных и тяжёлых ночей он просто привык к его распорядку жизни. Он всё реже стал обращать внимание на непрерывный стук клавиш в тишине комнаты и к любому шороху со стороны неспящего детектива. Но в такие дни, как этот, он пытается перевоспитать частного сыщика. Посмотрев на будильник, Лайт увидел, что сейчас уже четыре часа утра. Им скоро нужно было вставать. Детектив — ранняя пташка. И именно из-за него ему приходится вставать спозаранку. После таких ночей ему помогает только кофе...много кофе. — Ещё не спишь? — тихо спросил детектив, забравшись с ногами на кровать. — Не спится. Ты закончил? Мы можем теперь поспать эти чёртовы два часа?! — громко воскликнул Лайт. — Можем, но... — Но что? — раздражённо переспросил он. L продолжал молчать. Вместо того, чтобы закончить свою мысль, он большим пальцем не спеша провёл по его нижней губе и затем слегка надавил на неё. Эти длинные и бледные пальцы чем-то напоминали Лайту паука, плетущего свою сеть для очередной жертвы. Они плавно перемещались с его сухих губ на подбородок, который L немного приподнял, чтобы Лайт смотрел прямо ему в глаза. Детектив улыбнулся краем рта и настойчиво накрыл его губы сначала мягким и нежным поцелуем, но затем перерастающим с каждой минутой в страстный и очень пылкий. — Ты не против? — бархатным голосом спросил он Лайта между поцелуями. — Нет. Темноволосый детектив неторопливо провёл своими пальцами по его шее. Такое простое и незатейливое движение со стороны L вызвало у Лайта лёгкую дрожь предвкушения. — Я уже говорил тебе, что ты слишком идеален? — медовым голосом узнал черноволосый искуситель, продолжая своё занятие. — Да, но я не против услышать это вновь. — Ты Слишком Идеален, — соблазнительно прошептал он Лайту на ухо. Немного отстранившись от Ягами, он начал медленно снимать с него пижамные штаны вместе с бельём. С себя он скинул куда-то на пол белую бесформенную кофту. От увиденного Лайт немного покраснел. Пусть он и был сейчас не особо против заняться сексом с детективом, но парень всё ещё не до конца понимал, как их таких разных людей потянуло друг к другу. Они оба были натуралы. Про себя он мог с точностью ответить, что да. Но вот L...однажды во время расследования он сказал ему, что завидует Лайту в том, что у него есть такая красивая девушка, как Амане Миса. Теперь же он недвусмысленно показывает ему, что собирается провести ночь со своим врагом на широкой кровати. Если бы кто-нибудь сказал ему, что он не будет проявлять сопротивления и не будет считать противным секс с парнем, то он бы не поверил или послал шутника далёким адресом. — L... С пересохших губ Лайта его имя сорвалось отрывистым шёпотом, который был больше всего похож на открытую мольбу, отражающуюся в карих глазах его серийного убийцы. Детектив пытливым взглядом всматривался в его вспыхнувшее лицо, которое Ягами старался отвести в сторону, чтобы проницательный сыщик не увидел этого. Но даже в темноте комнаты он мог в мельчайших деталях рассмотреть эти манящие и требующие поцелуя губы, чёткие очерченные скулы, от которых просто невозможно было оторвать взгляд. И, конечно же, карие глаза, смотрящие прямо в его душу. Каждая черта красивого лица вопила о переполняющей их хозяина страсти. — Ты не хочешь? — хриплым голосом спросил L. Лайт в ответ отрицательно помотал головой. Он ничего не ответил ему. Они понимали друг друга и без каких-либо слов. В тёмных бездонных глазах сыщика сверкнуло явное удовлетворение. Великий детектив, не прерывая зрительного контакта, принялся стягивать с него майку. Сняв её с Лайта, он шаг за шагом стал исследовать каждый участок его тела, опаляя русоволосого парня своим тёплым дыханием и влажными губами. L не забывал для разнообразия использовать кончик языка, чтобы ещё больше доставить удовольствие своему партнёру и возбудить его. Ягами протяжно застонал, когда детектив начал ласкать его набухающие соски. Нахлынувшая волна возбуждения с головой накрыла их обоих. L хотел вновь услышать эти ласкающие его чуткий слух звуки. Он стал вылизывать их, сжимать пальцами, слегка прикусывать зубами затвердевшие горошины, поочерёдно переходя с одной на другую. Он не прекращал параллельно с этим гладить его плечи, бёдра и живот. Это были настолько противоречивые ощущения, что Лайту было трудно определить, что ему нравится больше: когда ему причиняют боль или дарят райское наслаждение. Постепенно он стал возбуждаться. Лайт не мог даже подумать, что L, ведущий довольно уединённый образ жизни и внешне оставаясь спокойным, мог быть таким страстным наедине с ним. И этот факт грел самолюбие Лайта. От пристального и голодного взгляда L ему хотелось куда-нибудь спрятаться. Каждый изгиб его тела подвергался долгому и тщательному осмотру с его стороны. Только за один такой взгляд можно было отдать многое. Ещё никто так не смотрел на него, даже влюблённая Миса. Сейчас Лайт почувствовал себя тем самым божеством, которое спустилось с небес на грешную землю, чтобы провести одну жарку ночь в объятиях смертного. Он впервые в своей жизни хотел настолько сильно кому-то отдаться, чтобы испытать это. И этим человеком был L. У Лайта сложилось такое мнение об их странных отношениях, что они всю жизнь словно тянулись друг к другу и когда нашли, то сначала не предали этому большого значения, приняв их вражду за соперничество, коим оно и оставалось по сей день в тех же бытовых мелочах. Его пальцы непроизвольно забрались в волосы темноволосого детектива и стали медленно перебирать их. Из его груди вырвался тихий стон, который был хорошо слышен в тишине спальни. Ловкий и умелый язык L прошёлся по одному из его чувствительных местечек, из-за чего Лайт с силой сжал его волосы в кулак на затылке, причиняя дискомфорт своему партнёру. Он, опомнившись, сразу же разжал его. Когда эта искушённая в таких вещах сволочь прервала свою сладкую пытку, она собственнически притянула его к себе и приникла к его губам в требовательном и жадном поцелуе. Лайту казалось, что выдающийся детектив хотел иссушить его досуха и испить до дна, чтобы утолить нескончаемую жажду. И только он дарил эту возможность частному сыщику. Ягами ни на миг не прекращал неразборчивым шёпотом удовлетворённо нашёптывать в ухо L, что всё прекрасно. Не разрывая поцелуй, черноволосый детектив взял в руку его изнывающий от смазки член и начал сначала потихоньку, но постепенно ускоряя темп, надрачивать возбуждённую плоть своего любовника. Лайт мелко дрожал от приятных ощущений в паху и продолжал протяжно стонать от каждого движения руки L. Через некоторое время он с громким и хриплым стоном кончил в руку L, забрызгав белыми каплями их обоих. Посмотрев на него расфокусированными зрачками, он лукаво улыбнулся и похожим соблазнительным тоном, каким до этого разговаривал с ним сам детектив, сказал: — Теперь моя очередь доставить тебе удовольствие. L не имел ничего против, а был только за. Лайт, избавив от ненужного элемента одежды великого сыщика, вытащил наружу его возбуждённый орган. Когда он начал ласкать своим языком и немного поигрывать с его достоинством, уделяя ему всё своё внимание, дыхание L стало прерывистым. Сейчас с его лица исчезло спокойствие и равнодушие. Он сам стал поддаваться бёдрами навстречу этому юркому и лживому языку. Затем, почувствовав, что конец уже близок, L сделал несколько быстрых и резких движений. Лайт сильнее сомкнул губы на его члене, когда он с гортанным стоном кончил ему в рот. Лайт про себя пел хвалебную оду многим мангам, которые за несколько месяцев он успел прочитать и свыкнуться с тем, что чаще всего следует после этого. Когда они перевели сбившееся дыхание в норму, то быстро переглянулись между собой и в зрительном диалоге на этот раз победил L. Он аккуратно толкнул Лайта обратно на мягкую постель. По-быстрому смочив пальцы и член своей же слюной, пока у них не закончился запал, он медленно по одному пальцу стал вводить их в его тело и неспешно растягивать тугие стенки, чтобы парню не было больно принимать его на сухую. Лайт морщился от неприятных ощущений и всё время старался слезть с его пальцев. Это было больно и непривычно. Но когда L нащупал простату и надавил на неё, то комнату наполнил громкий удивлённый полувскрик. Теперь L знал, что он движется в правильном направлении, срывая с каждым нажатием на простату всё новые и новые стоны с губ Лайта. Вытащив пальцы, он приставил головку к пульсирующему отверстию и осторожно погрузился в его анус. Он двигался постепенно, давал привыкнуть парню к себе. Заметив состояние Ягами, он стал плавно покачивать бёдрами и покрывать его лицо мягкими успокаивающими поцелуями, чтобы отвлечь его от боли. L понемногу начал наращивать амплитуду толчков. Им обоим с каждой минутой становилось очень хорошо. Сейчас открытый и чувствительный Лайт нравился ему больше, чем спокойный и расчётливый. Именно в эти мгновения он был полностью в его власти. Впервые в жизни L на минуту подумал, что со временем смог бы полюбить Лайта и принять его таким, какой он есть, но немного поумерить его гордыню и научить думать не только об одном себе. И это было бы упоительно. Иногда его бросало то в жар, то в холод и при взгляде на этого юного лжеца у него пересыхало в горле, как будто бы он целый день бродил по пустыне Сахара в поисках чудесного оазиса. Возможно, он действительно по-своему любит его. L не питал больших надежд на большую и светлую любовь. Во многом на это повлияла его работа и сложившийся с годами характер. Вряд ли кто-то полюбит внешне такого странного парня или воспылает к нему страстью. Он заядлый матёрый хищник в своём деле и не все смогут принять его образ жизни. Он всегда был одинок и пускай его одиночество скрашивал Ватари, этого было мало. Лайт не любит никого, кроме себя, но он первый, кто смог так долго выдержать его общество. И даже здесь он балансирует на грани жизни и смерти. Лайт знает его настоящее имя, а он с лёгкостью может отправить его в любой момент на эшафот. С ним он может быть таким, какой он есть. Из стольких миллионов людей в этом мире его внимание привлёк именно он. Всё его внимание ещё во время расследования дела Киры занимал только он. Ягами был красив и трудолюбив. Было сложно представить, что он и есть массовый убийца. Но в отличие от других L нутром чувствовал, что это именно Лайт, но никак не мог привести весомые доказательства своей догадки, пока не появился Новый Кира, изменивший ход событий. На данный момент Ягами помогает ему в расследованиях и по возможности защищает, объясняя это тем, что только он имеет право убить его. Лайт сказал тогда на сцене, что он дорог ему и он не хочет пока убивать его. Всё же Лайт дорожил своей жизнью и не желал с ней так рано расставаться. После того случая они постепенно перешли на новый уровень отношений, который пока их обоих устраивал. Теперь они разделили своё одиночество на двоих. Тёплые надёжные объятия в нужный для этого момент прекрасно помогали им согреться и растопить вечный холод в их сердцах. Они оба были нужны друг другу. Они знали, что это не правда, но отчаянно нуждались в этом обмане. Первым не выдержал Лайт, а когда L почувствовал, что кульминация уже близко и он сам недалеко ушёл от него, то поближе притянул к себе громко и рвано стонущего парня, не позволяя ему отстраниться от себя ни на миллиметр и, впившись в развратные губы чувственным поцелуем, излился внутрь него. Спустя пару минут выйдя из Ягами, он прилёг к нему на постель и заключил уставшего Лайта в свои объятия, перед этим укрыв обоих тёплым одеялом. — L...мне понравилось... — сонным голосом прошептал Лайт куда-то ему в ключицу. — Спи! Нам через полтора часа вставать нужно. — Угу, — последнее, что сказал ему заснувший Ягами. В предрассветное время в комнате царил приятный полумрак. Яркие лучи восходящего солнца не смогут проникнуть в спальню через задёрнутые шторы и побеспокоить долгожданный сон вымотанных и уставших парней. Они могут спокойно спать в объятиях друг друга, пока будильник не покажет на табло шесть утра и громко не зазвонит, вырывая их из лап Морфея. После чего они нехотя поднявшись с кровати, займутся водными процедурами и приготовят друг другу вкусный ароматный чай.