Life with L

Тебя люблю и ненавижу. И кто-то внутри меня. Просто вычеркнул чувства. И миллионы обещаний. Сердцу врёт душа, прощай. Часто я уже на грани. Теряю себя, теряю сознание. Егор Крид — Тишина.

Лондонская штаб-квартира L. 12:10.

В нашей жизни бывают такие дни, когда лучше было бы вообще не вставать утром с постели. Это общеизвестный и доказанный факт, который знает каждый человек. Утро Ягами Лайта началось с того, что его питомец нагло устроился у него на ногах и громко мяукал, требуя у хозяина завтрак. Проснувшийся Лайт мысленно простонал от несправедливости и быстро спихнул кота на пол, чтобы потом поглубже зарыться лицом в подушку и натянуть на голову одеяло. Эту неделю он спал один. И в этом было больше плюсов, чем минусов. Не было никаких ночных поползновений детектива, ранних пробуждений, что не могло не радовать его. Вот только...он почти все ночи беспокойно ворочается без сна и лишь под утро у него получается крепко заснуть и проспать до полудня. Он беспокоится за L. L не ночует и даже не работает в их спальне. Лайт готов признаться самому себе, что молча стерпел бы его постоянную ночную деятельность только для того, чтобы знать, что с ним все в порядке. Детектив взрослый парень, но иногда он ведет себя как маленький ребенок, который в самых простых вещах не может обойтись без помощи своего незаменимого помощника. И это умиляло Лайта, а еще немного раздражало. Он по своей натуре и, наверное, еще из-за сложившихся столетиями на его родине стереотипов, не любил приносить лишних неудобств окружающим. Внезапно зазвонил будильник, который бесцеремонно выдернул его из раздумий. Он вслепую нашарил на прикроватной тумбочке это противное устройство и с трудом удерживал себя от того, чтобы не кинуть его в стену, а спокойно выключить. Соблазн был велик, но он сдержался. Вообще, Лайт уже привык рано вставать, но в последнее время ему нравилось подольше понежиться в теплой постели, ведь теперь ему не нужно было спешить в школу, университет...к L. Детектив ясно дал понять, что его присутствие будет мешать расследованию и, видя насколько L был серьезен, он молча согласился с этим. Голодный кот, сидящий на полу, еще громче и жалобнее замяукал, почувствовав, что его хозяин наконец соизволил проснуться. Встав с постели, Лайт опустил ноги на деревянный пол в поисках тапочек. Затем он направился в ванную комнату делать утренние процедуры, а после переоделся и, позевывая, не торопясь побрел на кухню. Достав на кухне с верхней полки кошачий корм и высыпав его в миску, он поставил ее на кафельный пол. Умный котик сразу же подойдя к миске, начал поглощать свой завтрак. Лайт подошел к черной кофеварке и заварил себе кофе. Открыв холодильник, наполовину забитый сладким, он оценил масштабы работы L над новым делом и достал оттуда готовые сэндвичи, которые стояли на отдельной полке. Так было сделано для того, чтобы обезопасить свою еду и самого себя. Вдруг ночью L случайно перепутает и съест его сэндвичи, а потом утром будет упрекать его в том, что в темноте бедному сыщику было трудно разглядеть, что его здоровая пища делает рядом с его несравненным сладким? Вот уж чего не хотелось бы — так это начинать свой день с этого. Лайт посмотрел на стоящую со вчерашнего дня фарфоровую чашку с кофе, которую он оставил для него на случай, если Ватари или сам детектив заберут ее с кухни. L к ней не притронулся. «Ну хватит! Сегодня же пойду к нему! — решительно подумал Лайт, медленно и спокойно завтракая».

***

Лондонская штаб-квартира L. Тех-комната. 13:00.

Подойдя к двери тех-комнаты L, Лайт увидел, что она приоткрыта. Он не долго думая, резко открыл дверь и вошел внутрь. В небольшой полупустой темной комнате, освещенной только тусклым светом пятнадцати небольших мониторов, на кресле за столом сидел в своей привычной позе L. Перед ним стоял работающий ноутбук. — У тебя умные наследники, L...и видно, что они не только уважают тебя, но и любят, — негромко сказал Лайт, когда его взгляд упал на ноутбук сыщика, который молча разглядывал на нем фото своих наследников, с которыми он стал проводить больше времени, чем до дела Киры. По его лицу блуждала еле заметная улыбка. — К чему ты это говоришь? — L быстро закрыл фото. Он полуобернулся и пристально посмотрел на него своими потемневшими глазами. — Это просто...констатация факта. Я не собираюсь причинять им вред, если ты об этом...хотя, они меня сильно раздражают, — частный детектив подозрительно сощурил глаза и склонил голову набок. Лайт прекрасно знает, что за любой его интерес к этим двоим, L не поленится встать и ударить его, если будет чувствовать, что им грозит опасность от него. Он всегда рьяно защищал своих наследников, как самое ценное и дорогое, что есть в его жизни. И от осознания этого очевидного факта, ему становится с каждым разом все больнее и горче. Ниа и Мелло заняли слишком много места в сердце великого сыщика. Изредка наблюдая за поведением L, как сейчас, он чувствует себя лишним. Они вместе с Ватари были его семьей, которая никогда не предаст и поддержит L в трудную минуту. В их присутствии и даже просто смотря на их фото, холодное сердце детектива начинало таять, как мороженное в летний день. Лайт был в этом уверен. Голос L становился теплее и мягче, а на лице появлялась мечтательная улыбка. Он легко разговаривает с ними на разные темы. L может по-своему пошутить при них и тем самым вызвать у своих юных гениев звонкий и радостный смех. А кто он для него? Бывший преступник, известный всему миру как Кира, который пока прекратил убивать? Или быть может другом, которым он, наверное, никогда и не был для великого детектива? Хоть L и говорил ему раньше, что он был для него первым другом, Лайт перестал верить его словам. Тогда любовник, который время от времени ложась с ним в постель, мечтает вцепиться в горло своему врагу и растерзать его на множество маленьких кусочков? Одно Лайт знал точно — L, оставаясь тем еще лицемером, все же был дорог ему и за это он всеми фибрами своей души ненавидит его. Лучше бы таинственный детектив никогда не появлялся у него на пути. Они могли бы встретиться совсем при других обстоятельствах. Он хотел стать полицейским, как его отец, и бороться с преступностью. Возможно, они могли бы случайно сойтись по работе? Или вообще никогда бы не увидели друг друга в глаза. Хотя, вероятность их встречи составляет примерно 29%. Может быть, тогда бы все сложилось иначе? — Неужели ты на самом деле считаешь, что я не понимаю о чем идет речь? — Ты о чем? — серьезно спросил Лайт. — Снова выведываешь информацию о моих наследниках? — недовольно спросил детектив. — Да нет же! — воскликнул Лайт. — Иногда я жалею о том, что позволил тебе остаться Кирой, — внезапно сказал L спокойным и холодным голосом. — Было бы лучше, если бы ты забыл о Тетради Смерти и о том, что был Первым Кирой. Мне не хватает прежнего тебя. Горькая улыбка на мгновение скользнула по его лицу, а затем бесследно исчезла. Лайт криво усмехнулся. — Ты не понимаешь, L. Я и есть Кира. Я им был, есть и навсегда останусь. Впрочем, ты тоже никогда не перестанешь быть L. Кира — это часть меня...это я. И ты знал об этом с самого начала. — У меня не было доказательств, а на словах мне никто не верил. Ты перед всеми прекрасно сыграл роль великомученика, выставив меня каким-то деспотом. — Но не перед тобой... — Ты пытался, Лайт, — детектив ненадолго задумался, по привычке начав покусывать большой палец, — к примеру, во время своего одиночного заключения. После слов «я отказываюсь от своей гордости», ты стал Ягами Лайтом, позабыв про то, что убивал преступников и был Кирой. Я четко и ясно помню, как ты кричал, что ни в чем не виноват и тебя вообще не в чем было подозревать. Но...до этого ты тщательно думал над своим алиби, Лайт. А о его наличии заботятся только те, кто на самом деле виновен. Это доказывает моя практика. В тебе временами проскальзывает былой ты, но даже это не может отменить того, что ты массовый убийца, — произнес он безэмоциональным тоном. — Тебя послушать, так я похож на маниакального психопата! — Лайт стиснул кулаки и едва не рычал от ярости. — О, конечно нет, — зловещая улыбка появилась на его губах, — ты им не являешься. Лицо L перестало быть бесстрастным. Когда он представил, что Лайт может причинить вред его наследникам и даже Ватари, он побледнел от ярости. — Ты монстр в человеческом обличье. Ты искусный и коварный демон, несущий смерть туда, куда ступает твоя нога. Ты гордый и высокомерный мальчишка, возомнивший из себя подобие Господа Бога! — яростно проговорил L, сидя в кресле и неотрывно смотря на ошеломленного Лайта. — Ты до сих пор так считаешь, L? Для тебя я...монстр?! — Лайт почти кричал в потемневшие глаза детектива. — Я беспокоился за тебя. Ты сам не свой последнюю неделю. Ты ведешь дело «Смайла»? Я не беспокоил тебя все это время, не желая отвлекать. Я догадывался, что ты не сможешь пройти мимо такого дела, — он внимательно смотрел на темноволосого детектива, сидящего в кресле. — Что я такого сказал, L?! Я просто сказал, что у тебя есть люди, которых ты хочешь защитить от опасностей...и поэтому твоя жизнь должна быть хоть немного счастливее... — дрожащим голосом произнес Лайт. — Это ты своим появлением испортил мою жизнь! — Ты перестал бояться меня, как соперника? — низким и властным голосом проговорил L. — Очень неосмотрительно с твоей стороны, Лайт. Я никогда не забывал, кем ты являешься. И сейчас ты мешаешь мне работать. Лайт не выдержал и горько рассмеялся. — Я думал, что тебе может понадобиться моя помощь в расследовании...но, наверное, я ошибся... — Помощь в расследовании? — с насмешкой переспросил L. — Ты думал, что я без тебя не справлюсь с делом? — детектив вздернул бровь и его взгляд стал уязвленным. — Тебе не помешал бы небольшой отдых. Ты измотан и... — начал было Лайт, но его резко перебил L. — Ты думаешь, что я смогу спокойно спать, зная что в любой части города может произойти новое убийство? — вдруг спросил он, снова повысив голос на Лайта. — Я смогу раскрыть это дело в одиночку, а тебе не стоит ввязываться в это. — Конечно, я же тебе не ровня, — печально покачал головой Лайт, а потом презрительно посмотрел на частного детектива и со злостью в голосе произнес: — Ты лучше попросишь помощи у своих наследников, чем у меня! Ты даже представить не можешь на сколько я ненавижу их обоих! Чем я хуже них?! — Ты убийца, Ягами Лайт. Вот чем ты отличаешься от них. Все еще считаешь, что мне нужна помощь такого, как ты? Не забывай о том, кто ты и кто я. — Нет, — глухо прошептал Лайт. В одно мгновение на его лице застыла позабытая со временем идеальная маска безразличия. Хватит с него этих издевательств и насмешек. Больше L ничего не увидит, даже если с ужасающей настойчивостью или безжалостным остервенением раз за разом будет срывать с него все новые и новые отточенные маски. На его безучастном лице не отобразилось ни одной эмоции после слов детектива. В его голове гулким набатом звенели фразы L: «Я жалею о том, что позволил тебе остаться Кирой», «Ты монстр в человеческом обличье», «Не забывай о том, кто ты и кто я». «L все это время притворялся. Он не изменил своего мнения обо мне. А я поддался, уступил ему и...окончательно проиграл. Я понял это только сейчас, стоя посередине тех-комнаты своего врага, — иронично усмехнувшись, подумал Лайт. — Для него я навсегда останусь серийным убийцей...Он играл со мной, поддерживал иллюзию нашего соглашения...L никогда не нужен был друг...для него все люди, кроме Ватари, лживые и корыстные твари. Он не нуждается и в...любовнике. Его единственной страстью всегда была работа...но он так жадно и проницательно смотрел на меня, что я глупец поверил этому мерзавцу...и не заподозрил подвоха. Я был не кукловодом, как хотел, а жалкой марионеткой в его ловких руках, которые тайно манипулировали мной. Был трофеем? Нет...нет...скорее долгожданной игрушкой, с которой одинокий мальчик не хочет расставаться ни на минуту. Этот ублюдок превзошел меня». Лайт проклинал тот день, когда впервые услышал о знаменитом сыщике, когда встретился с ним на церемонии в университете, когда искренне сказал L, что тот дорог ему. Только самообладание все это время удерживало его от того, чтобы не задушить детектива. «Надоевшая с годами скука...ха-ха...именно она в конце концов сгубила меня, — дьявольски рассмеялся про себя Лайт. — Из-за нее я попал в его хитроумно расставленные сети...они крепко опутали меня, как мелкую муху. Я впервые пошел на поводу своего сердца, а не хладнокровного разума...какой же я идиот. Сам угодил в его ловушку...лучше бы я прямо там на сцене дал Новому Кире убить его!». — Верно. Я — Кира. И что ты собираешься делать, L? Убьешь меня за это? — медленно растягивая слова, сказал Лайт. — Если я для тебя монстр, то тогда я буду им и за последствия будешь отвечать ты. Рюдзаки медленно поднялся с кресла и пристально посмотрел на него. За эту неделю он сильно побледнел, черты его лица заострились, а черные круги под глазами стали еще темнее. Но в его проницательных глазах сейчас появилось нечто поистине пугающее. В глубине холодных черных ониксов таился голод и нескончаемая жажда. Это был взгляд хищника, вышедшего на охоту. Ноги Лайта внезапно онемели и перестали слушаться своего владельца. Во рту мгновенно пересохло. Детектив продолжал неподвижно стоять и выжидательно смотреть на него, обдумывая его слова. Он спокойно стоял перед ним, освещенный тусклым светом мониторов. Лайту вдруг стало страшно находиться с ним в одной комнате. Лайт вскрикнул, когда детектив быстро подошел к нему и припечатал его к стене. Он резко схватил его за горло, сильно сжимая стальной хваткой. Свободной рукой L схватил его запястья, не оставляя ему возможности дать сдачи или сбежать. Он внимательно и неотрывно смотрел на то, как Лайт судорожно хватает ртом воздух. Детектив еще сильнее сжал пальцами горло задыхающегося Лайта. Он с ненавистью взирал на того, кто слишком много знает как про него, так и про Мелло с Ниа. L давал ему возможность периодически дышать. Лайт попытался дернуться, но детектив еще сильнее прижал его к стенке. Лицо темноволосого сыщика было слишком близко. Пульс Лайта быстро начал ускоряться, а его тело предательски дрожало, но на его лице держалась совершенная маска. Лайт чувствовал себя беспомощным, как недавно во время болезни, когда он не мог самостоятельно сходить за стаканом воды. Спокойствие Лайта выводило L из себя до такой степени, что ему хотелось ударить его, размазать по этой стенке, а еще лучше дать звонкую пощечину за чрезмерное любопытство, небывалую наглость и дерзость. Лайт думал, что известный сыщик ударит его, ведь весь его вид говорил об этом. Он затаил дыхание в ожидании удара, которого не последовало. Вместо этого рука L медленно разжала его горло. Детектив начал со злостью целовать его. Он требовательно терзал его губы и Лайту казалось, что частный сыщик сгорал от желания причинить ему еще больше боли, помимо сказанных недавно слов. Их поцелуй был жестким, но на удивление страстным. Лайт пытался сдержать порыв и не отвечать на него. Сейчас ему было противно. Самого же детектива совсем не волновало то, что он никак не реагировал на поцелуй. Когда детектив прикусил его нижнюю губу, он немного приоткрыл рот, чем и воспользовался L, настойчиво проникнув в него, раздвигая губы и углубляя поцелуй. Чем больше Лайт сопротивлялся его напору, тем сильнее детектив вжимал его в стену. Он с энтузиазмом Жюля Верна, стал исследовать его рот и скользить своими губами по его зубам. L подавлял, сметал его сопротивление прочь. «Нет...нет...у меня еще осталась гордость и чувство собственного достоинства. Я больше не позволю L творить все, что ему заблагорассудиться! — зло подумал Лайт, когда обоим стало трудно дышать». L оборвал поцелуй. Он часто дышал, но потом наклонился к его уху и низким хриплым голосом сказал: — Ты сводишь меня с ума, — он оставил нежный поцелуй на его губах, — даже работая, я не перестаю думать о тебе. — Отпусти меня, — бесцветным голосом произнес Лайт. Он не хотел разговаривать с L, но его рукам было больно, чего уже говорить о шее. — Нет. Мне кажется ты не усвоил урок, Лайт, — грубо ответил детектив. — Пусти меня! — выкрикнул Лайт. L продолжал сжимать в своей руке его запястья, неотрывно прямым взглядом смотря на него. Отчаяние. Именно оно звучит в его голосе, а еще появившееся к нему омерзение. L схватил Лайта за подбородок, заставляя смотреть на себя. — Убери свои руки, мразь! — сипло крикнул он, кипя гневом, а потом с отвращением посмотрел на L. Его темные глаза хищно смотрели на него. Сейчас он напоминал Лайту сумасшедшего, который может сделать с ним все, что захочет. Он желал поддаться и посмотреть, что еще припрятал в рукаве этот извращенец, но этого больше не будет. — Я не позволю тебе даже думать о том, чтобы навредить моим близким, Кира, — жестко сказал L, подушечкой пальца поглаживая зацелованный рот Лайта, мысленно оценивая конечный результат своих стараний. Он знал, что тело Лайта хотело продолжения, но его разум настырно сопротивлялся и не желал покоряться ему. «Какая ирония...мне дает отпор то, за что я больше всего уважаю тебя, Лайт — лениво подумал L». Он испытывал похожие душевные терзания по поводу своего лживого лисенка, хотя сейчас у него не было свободного времени, чтобы уделить непокорному Кире все свое внимание, но как только новоявленный убийца будет пойман, нужно будет предупредить Ватари, что пару дней они будут очень заняты. Лайт с самого начала был его погибелью и в тоже время спасением. Их обоих терзает скука, с которой началась его карьера, как детектива, а Лайта, как убийцы. Он знал, что Лайта раздражает в нем больше всего. Но догадывался, что ему на самом деле доставляло удовольствие находиться рядом с ним... на краю жестокости и опасности. Они оба могут умереть в любой момент. И он имел полное право делать то, что хочет с массовым убийцей. Он принадлежит только ему и другого человека на своем месте с Лайтом он не потерпит. Ягами Лайт только его и никого больше. И так будет всегда. Ему нравилось смущать и дразнить Лайта. Его реакция, дыхание, стоны: все указывало на то, что он смог приручить этого спокойного и хмурого парня, которому рано или поздно все же придется свыкнуться с тем фактом, что он смог влюбить в себя выдающегося детектива во всем мире. — Только попробуй навредить N, M или Ватари, — угрожающе сказал L, — я лично сопровожу тебя на эшафот и буду наблюдать за последними минутами твоей жизни. Немного помолчав, гениальный детектив снова продолжил говорить: — Поверь, мне не хочется причинять тебе боль, но ты вынуждаешь меня поступать именно так, — едва слышно прошептал он ему на ухо, а потом отстранился и начал нежно гладить его по щеке. «Ложь...наглая и мерзкая ложь. Тебе нравится так делать. Это желание глубоко засело в тебе. Только на мне, но еще и на подозреваемых во время расследований, ты можешь не сдерживаться и показать настоящего себя. Ты и впрямь опасный хищник, L. Ты как гончая гоняешься по всему миру за преступниками во имя правды, но в действительности ты эгоист, лицемер и жадный собственник. Именно так ты потакаешь своим желаниям и капризам, воплощая их в реальности, — с ненавистью думал про себя Лайт». — Ты хорошо умеешь драться и мог бы давно врезать мне, если захотел бы. Но ты почему-то не делаешь этого, — неторопливо размышлял вслух частный детектив, продолжая поглаживать его щеку большим пальцем. — Если бы ты так сделал, то мне пришлось бы в ответ ударить тебя, — подвел он итог, — я всегда буду давать сдачи. Око за око и зуб за зуб, Лайт. «Око за око и зуб за зуб, — Лайт одновременно с ним про себя произнес эту известную всем фразу. — Ты отнимешь у меня столько же, сколько и я у тебя, L? — мысленно хмыкнул он. L часто повторяет эти избитые слова перед началом их очередной драки или во время нее. Как же он ненавидит эту фразу!». — Сейчас ты хочешь влезть туда, куда твоему любопытному лисьему носику не нужно, — с нажимом сказал L и легонько щелкнул его по носу. — Ты не смог бы изменить мир, Лайт, — внезапно изменив тему их одностороннего разговора, твердо и спокойно произнес детектив, — только убивая преступников, этого не добьешься. Во все времена ни в одной стране не было нормального правителя, а существование Бога еще нужно доказать. Я думаю, что если бы ты добился своего, а я был бы мертв, ты погрузил бы этот мир в темную эру, в которой царил бы страх...страх перед тобой. Тебе следует перечитать на досуге мировую историю. Люди учатся на ошибках, но как показывает мой жизненный опыт, это случается крайне редко. Ты должен понять это, Лайт. — А если нет? — с вызовом прохрипел он, гордо подняв голову. — А если нет, — L повторил его слова и усмехнулся, безразлично пожав плечами, — то ты останешься заносчивым и высокомерным человеком, который считает себя Богом. «И в этом идеальном мире ты окажешься единственным злодеем, — неожиданно вспомнил Лайт слова Рюука». — Кому нужен отдых, так это тебе, Лайт. Будешь уходить, закрой за собой дверь, — отрывисто бросил детектив ему через плечо, удобно усевшись в кресле перед включенными мониторами. — Я, пожалуй, пойду, — с грустной улыбкой выдавил Лайт, которую L не увидел, — не буду тебе...мешать. L ничего не сказал в ответ. Он внимательно следил за происходящим на экранах, хмурился и тихо что-то бормотал себе под нос. Лайт поднялся на ноги и, пошатываясь, на автомате дошел до двери, но прежде чем покинуть комнату, он ненадолго остановился и, не оборачиваясь, негромко сказал, зная, что L услышит все, что он скажет, даже если будет очень занят своими делами: — Двуличная тварь. Теперь ему все равно и глубоко плевать на последствия. Сейчас L имеет полное право за такие слова ударить его. Он этого не сделал. Детектив никак не отреагировал на его оскорбление. Его черные глаза светились неподдельным интересом к происходящему на экранах. L продолжил внимательно смотреть в мониторы и начал быстро стучать пальцами по клавиатуре, не обращая внимание на все еще стоящего у двери Лайта. Он в последний раз посмотрел на темноволосого детектива и, опустив голову, тихо вышел из тех-комнаты, бесшумно закрыв за собой дверь. Выйдя в коридор, Лайт приложил руку к своему горлу, на котором остались отпечатки пальцев детектива. Он невесело рассмеялся про себя над тем, что его бедная шея всегда для L была каким-то странным фетишем. Ему казалось, что она сильно манила сыщика схватить ее и крепко сжать бледными пальцами, оставляя после них заметные отметины. «Как долго мы бы утаивали друг от друга свои секреты и тайны? Может быть...мы подсознательно оттягивали этот момент, как могли? Но он наступил и теперь каждому из нас придется пожинать плоды нашего долгого молчания и лжи, — Лайт так сильно стиснул зубы, что его челюсть пронзила острая боль». Поднявшись в спальню, Лайт надел теплое пальто и завязал на шее шарф, чтобы прикрыть горло. Начав складывать свои вещи в небольшой рюкзак, который он достал из шкафа, Лайт не переставал мысленно повторять, как мантру, одно и тоже слово, от которого ему не становилось легче. «Ненавижу...ненавижу...ненавижу!». — Ненавижу тебя, сволочь! — с чувством прорычал Лайт вслух, наспех закрывая трясущимися руками собранный рюкзак и закидывая его на спину. Он не может забрать с собой Тетрадь Смерти. У него нет на это времени, а если он начнет взламывать сейф детектива, то это сразу заметит L и тогда у него не будет и шанса уйти из этого проклятого места незамеченным. Он хотел забрать с собой Ракугёку, но он не сможет о нем позаботиться как следует. И это было единственным о чем он сильно сожалел. Лайт подошел к стеклянному столу, на котором было много бумаг и, взяв чистый лист, написал короткое сообщение детективу, в котором говорилось, что если он посмеет выкинуть его кота обратно на улицу или будет плохо за ним ухаживать, то он даже с того света достанет его и тогда великому сыщику мало не покажется. Он вышел из комнаты и направился к лестнице. Быстро спустившись по ней на первый этаж штаб-квартиры, он знал, что сейчас Ватари не сидит перед камерами видеонаблюдения. Его вообще здесь нет. Два дня назад он куда-то уехал. Как понял Лайт по словам Ватари, из-за срочного поручения L и его не будет в штабе какое-то время. Он прислал человека, который вместо него некоторое время будет выполнять его обязанности. Лайту за всю неделю не довелось с ним встретиться. Камеры, конечно, зафиксировали его уход, но пока их просмотрят, пройдет немало времени, а к этому моменту его уже здесь не будет. L был полностью сконцентрирован на деле лондонского серийного убийцы и тоже не следил за камерами через свой ноутбук. Так что, пока все проходит без единой ошибки. Молнией выскочив на оживленную улицу, он смешался с толпой. Лайт вытащил из кармана MP3-плеер, проигнорировав парившего позади него шинигами, надел наушники и включил первую попавшуюся песню в плейлисте. In the back of my mind. (В глубине моего сознания). I've been trying to chase a monster this whole time. (Я пытался поймать монстра все это время). But I couldn't see... (Но я не мог увидеть...). The monster was me. (Монстром был я). Лайт медленно шел по улице и бездумно рассматривал прохожих. На пути ему встречались лондонцы и иностранцы. Он видел, что не только он один в этом крупном городе прогуливался и слушал музыку. Мимо него проносились красочные витрины кафешек и модных бутиков. Он продолжал спокойно идти по улице, минуя суетящихся прохожих, которые вечно куда-то и зачем-то спешили. В голове Лайта, подобно эху, продолжал звучать хрипловатый голос детектива, который постепенно становился спокойным и холодным, но все же полный затаенного на него гнева. «Мне нужно успокоиться, — мысленно напоминал он себе. Даже только думая об великом детективе, Лайта начинала бить мелкая дрожь от контраста его голоса». L.Lawliet. Только при одном упоминании этого имени, дрожь по всему телу стала намного сильнее, чем прежде. «Что со мной? Ками-сама, да что я нашел в нем такого особенного, что даже сейчас не могу выбросить его из головы? — нервно смеялся про себя Лайт. С его губ сорвался истерический смешок. — L и святого человека на земле может вывести из себя, не говоря уже обо мне!». Он глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. На самом деле L был с ним одного роста, но из-за того, что он постоянно сутулится, всем кажется, что он ниже него. Обманчивое впечатление. Иногда от гениального детектива исходит странное обаяние, которое никого не может оставить равнодушным. И если бы он захотел, то использовал бы это в целях расследования, если бы этого требовала ситуация. У него были черные и всегда растрепанные волосы, по которым так и хотелось пройтись расческой. Но самым выделяющимся в эксцентричном сыщике было вовсе не все это, а его безучастный тон и пронзительные холодные глаза, в глубине которых плескалось превосходство над своим собеседником. В его наушниках сейчас играла новая песня их бывшей клиентки, знаменитой певицы по имени Кэролайн Грин, которая на данный момент гастролировала по Южной Америке. Ее грустный голос отображал все переживания и тягостные размышления Лайта в словах своей песни. Look at him. (Посмотрите на него). Look at me. (Посмотрите на меня). That boy is bad. (Это парень плохой). And nonestly, (И честно), He's a wolf in disguise! (Он волк во плоти!). But I can't stop staring in those evil eyes. (Но я не могу оторваться от его чудовищных глаз). Перед глазами опять возникло до боли знакомое скучающее лицо. Его лицемерный волк. Какое точное попадание. Ему до сих пор было трудно поверить в то, что такой прямолинейный и честный детектив был ужасного о нем мнения. Нет, конечно, он тоже о нем не всегда лестно отзывается...это было неприятно. Он догадывался, что L не поменяет за короткое время своих взглядов, но на какие-то жалкие 5% он сохранял веру в это. He ate my heart. (Он съел мое сердце). Instead he's a monster in my bed. (Поэтому он просто монстр в моей постели). He ate my heart then he ate my brain. (Он съел мое сердце, а затем мой мозг). Could I hove him? (Могла бы я его полюбить?). «Мог бы я полюбить его? — задумался Лайт. — Он ненавидит меня, как и я его. Так будет всегда, — от этой мысли ему стало плохо». Игра...они играли с самого начала и до сегодняшнего дня. Они были подобно актерам в театральной пьесе. Лайт не забывал об этом, ведь вся наша жизнь — это не прекращающийся театр, а люди были лишь актерами. Все это время его согревала мысль, что только он будет погибелью известного детектива и никто другой. С каждым новым проведенным с ним днем, он все чаще оттягивал исполнение одного из своих сокровенных желаний, помня о их соглашении. Он усыплял бдительность L. Лайт откладывал осуществление своего плана на потом, которое никогда не наступит. Теперь он не сможет этого сделать, как и тогда на сцене в Японии. Гадское чувство дежавю. Пытаясь избавиться от терзающей его душу боли, он купил в баре «Gregorian Arms» банку пива и не спеша продолжил брести по улицам вечернего Лондона. Его ноги гудели от долгой прогулки. Его занесло на Тауэрский мост. Ступая по его стеклянному полу, Лайт наблюдал за окружающим пейзажем и людьми, любующимися с знаменитого моста Лондона красивыми видами. Медленно попивая пиво прямо из банки, он надеялся, что оно хотя бы ненадолго поможет ему забыться и перестать вспоминать слова L. Боль понемногу притуплялась, но не исчезала. Ему стало легче...немного. Боль кричит внутри меня. Сто причин забыть тебя. Свет в ночи и пустота. Помолчи, и всё расскажет тишина. «Интересно...что сейчас делает этот мерзавец? — лениво размышлял Лайт, спокойно попивая пиво и смотря вдаль. — Наверное, он все еще сидит за своими мониторами и поедает сладкое...чтоб ты подавилась, мразь! — от всего сердца пожелал он частному детективу, который за много тысяч километров отсюда чуть не подавился. Он подозрительно посмотрел на пирожное, наколотое на вилку, которую L держал в своей руке, а потом быстро пожал плечами и съел его, снова уткнувшись в ноутбук». Лайт окинул быстрым взглядом реку Темзу, а в его плеере песня стремительно сменилась другой. Один реальный вздох — а потом тишина. Никогда-никогда не смотреть назад. Ничего не изменит твоя глупая месть. Один реальный шаг — а потом пустота. Тебе выбирать: будет рай или ад. Жизнь это не ошибка — это смертельная болезнь. Даже если от реальности к идеалам путь начав. Я почти остановился — скован жертвой каждый шаг. Яростен, глубок порыв мой, его не подавить. Просто это сердце властно зовет, желает, горит. Ложь, обман и страх, притворство, черная тоска... Не настолько слаб, чтоб сдаться всем им. Даже одиночество мне мелочь и пустяк. Хожу по краю, ловкий, лживый... Закрываю глаза, плыву по морям, Чувств, мыслей, по снам. Представляю себе тот день я, Когда воплотится мой идеал. «Я — закон. Я — надежда всего человечества. Я — воплощение Справедливости. Я — защитник всех слабых. Я убивал только ради добра. С момента моего появления, как Киры, в мире снизилась преступность. Конечно, преступники все еще есть. Я — Избранник Богов. Я знаю, что убивать людей — это преступление...это грех, но я сделал этот мир лучше. Ха-ха. Ты не прав, L. Другого способа изменить этот мир не существует. До этого, никто кроме меня не решался на этот отчаянный шаг, но ты помог мне вспомнить, ради чего я начал все это. Спасибо тебе, L, — подумал Лайт, посмотрев на пасмурное небо, а потом вспомнил, что забыл кое-что сделать, когда уходил из штаб-квартиры L». В одно мгновение злость и негодование на L с головой накрыли его. Он с силой сжал кулак, а в другой руке жестяную банку, которую он допил. Лайт выбросил ее в ближайшую мусорку. Скрипя зубами от накатившейся ярости, он стал обыскивать себя на наличие отслеживающего устройства. Пять минут спустя он нашел его и резко сорвал с себя, с ненавистью выкинув в Темзу. Лайт вынул наушники из ушей и огляделся вокруг. На мосту осталось мало людей и вероятность того, что его кто-нибудь услышит была минимальной. Убрав MP3-плеер в карман пальто, он негромко заговорил с летающим над ним скучающим шинигами: — Рюук, я до сих пор хочу создать идеальное общество, в котором будут жить только ответственные и добрые люди...но я не буду убивать L. — Ты не убьешь его? Как ску-у-у-чно, — протянул Бог Смерти. — Ты ошибаешься, Рюук. Я не из тех людей, кто будет врать и этим причинять другому боль. В любом мире правила устанавливают Боги, а я...стану Богом Нового Мира и буду повелевать им до-о-лгие годы. Думаю, я еще смогу удивить тебя, Рюук. — Наконец-то мы победим скуку, Лайт. С возвращением, — шинигами снова разразился каркающим смехом. — А как ты будешь убивать, если у тебя нет Тетради Смерти? — Увидишь, Рюук, — таинственно произнес он и ухмыльнулся, посмотрев на него красно-карими глазами. Покинув Тауэрский мост, Лайт решил в последний раз насладиться видами Лондона, прежде чем навсегда покинуть его. Он решил напоследок побывать на Трафальгарской площади. Недавно он читал о ней в английском путеводителе для туристов и ему было интересно взглянуть на нее воочию. — Рюук, а каково это быть Богом Смерти? — вдруг тихо спросил он у летящего рядом шинигами, который расслышал его слова. Если бы он заговорил с невидимым для прохожих Рюуком, то многие посчитали его бы сумасшедшим. — Скучно, — коротко ответил Рюук, — а почему ты спрашиваешь, Лайт? — Если бы я стал Богом Смерти...это было бы довольно забавно, — Лайт негромко рассмеялся, увидев округленные от удивления желтые глаза шинигами. — Ты и так стал подобен нам, Лайт. Ты похож на Бога Смерти больше, чем сами шинигами. Я-то уж точно знаю. — Я не хочу уподобляться Богу Смерти, — спокойно сказал Лайт, — судьба вашего мира имеет большое значение и для нас, обычных смертных. — Что ты хочешь этим сказать, Лайт? — прохрипел Рюук. — Ну давай вместе поразмышляем об этом, — он снисходительно усмехнулся, — вы спускаетесь в наш мир раз в столетие или быть может даже тысячелетие. В это время в мире людей происходят серьезные изменения, Рюук. Ваш мир оказывает большое влияние на наш. Сейчас ты находишься в мире людей. Оглянись по сторонам, Рюук. Бог Смерти внимательно посмотрел на идущих по улицам смертных. Ему было интересно наблюдать за миром людей. Рюуку было скучно в своем собственном мире, а здесь есть его любимые вкусные яблоки, что делало его пребывание в мире людей еще приятнее. — Ты прав, Лайт, — немного призадумался Бог Смерти. — А ты не думал о том, чтобы изменить свой мир, Рюук? — весело спросил Лайт, неспешно шагая по улице. — Мне кажется, что в отличии от других шинигами, у тебя побольше в этом опыта. — Я впервые встретил такого башковитого смертного, — признался шинигами. — Это было очевидно, Рюук, — хмыкнул Лайт. — Я хочу тебе сказать, чтобы ты знал...за тобой уже довольно долго следит какой-то странный тип. Он действует мне на нервы. Я, конечно, знаю, что он меня не может увидеть, но это немного напрягает, Лайт. — Этого еще не хватало, — устало вздохнул Лайт, — это и впрямь неприятно. Я постараюсь избавиться от него уже сегодня, Рюук. «Кто же за мной следит? Это точно не L. Сейчас он занят делом «Смайла», — размышлял Лайт, стараясь идти в привычном темпе и не оглядываться назад». — Ты опять не будешь со мной разговаривать? Ну и ладно. Я с нетерпением буду следить за тем, что ты будешь делать дальше, Лайт. Незаметно для самого себя, он дошел до Трафальгарской площади. Он приметил, что снег в Англии был редким явлением, но выпадал ближе к Рождеству. Его взгляд привлекли запорошенные гривы львов возле колоны Нельсона. Центральная площадь Лондона, по мнению Лайта, должна была быть более многолюдной, а здесь не было никого, кроме голубей. Было подозрительно тихо и безлюдно. Неторопливо падающий снег приглушал любые звуки с соседних улиц. Он продолжил идти по пустой площади, но неожиданно вздрогнул и остановился, услышав дикий хохот шинигами, который летел немного впереди него. — Почему ты смеешься, Рюук? — непонимающе спросил он у Бога Смерти. — Посмотри сам, Лайт, — шинигами вновь громко и хрипло рассмеялся, а он, недоумевая, двинулся дальше, но потом Лайт застыл на месте. Несколько секунд он стоял неподвижно, замерев от шока. Посередине площади лежали три трупа полицейских в форме буквы «L». В отстраненно-тормозном состоянии он рассматривал убитых полицейских. Он догадывался чьих рук это дело. Скоро о новом убийстве быстро будет написано во всех газетах и утренних новостных репортажах. Позабыв про все на свете и даже про его намерение больше никогда ни видеть, ни слышать гениального детектива, он быстро достал мобильный телефон и набрал номер L. И почти сразу Лайт услышал в трубке знакомый голос. — Почему ты звонишь мне? Я просил не беспокоить меня, — недовольно проворчал эксцентричный детектив. — L! — его голос дрожал от осознания того, кому предназначалось это кровавое послание. Казалось, что он даже не слышал вопроса L. — Я на Трафальгарской площади. L...здесь три трупа! — Почему ты не в штабе? Что ты там делаешь? — детектив завалил его вопросами, на которые он не собирался давать ответ. — Если ты немедленно не вернешься обратно, то будет на один труп больше! — рассердился L, с лица которого слетела маска невозмутимости. Его накрыла холодная ярость. Почему, когда дело касается Лайта, он полностью теряет самообладание? — Ты не понимаешь?! — раздраженно продолжил Лайт, медленно подходя к жертвам серийного убийцы. Он следил за новостями и видел, что полицейские были убиты в его стиле. — Они выложены в форме L! Наверное, их использовали, чтобы передать тебе какое-то послание...я так думаю, — быстро и взволнованно проговорил Лайт, внимательно рассматривая убитых, лежащих в луже собственной крови. — Ты там не один? — обеспокоенно спросил детектив. Его темные глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию. Его что-то сильно беспокоило, но определить, что именно, у него просто не было времени. — ...нет. L, сейчас не это важно! — грубо крикнул Лайт. — Быстро уходи оттуда! — громко закричал L на другом конце трубки, резко вскочив с кресла. Его терзало плохое предчувствие. Самая большая и известная площадь в Лондоне не может просто так быть пустынной. Его интуиция вопила об опасности. — Это ловушка! — Позвони в полицию...я пока осмотрю тут все повнимательней... — Преступники всегда возвращаются на место преступления. Немедленно возвращайся! Неожиданно Лайт услышал за спиной чьи-то уверенные шаги. Когда человек, который шёл за ним, остановился недалеко от него, он медленно обернулся. К нему быстро приближался парень, одетый во все черное и с каким-то предметом в руке. Лайт начал отступать назад, а неизвестный сделал шаг к нему. Голос L на том конце провода стало очень плохо слышно. — ...кто вы? — услышал детектив спокойный, но взволнованный голос Лайта, а потом до него донесся звук падающего тела. — Лайт? Лайт! — закричал L. В трубке телефона неизвестный мужской голос начал напевать известный детский лондонский стишок. Лондонский мост падает, Падает, падает. Лондонский мост падает, Моя справедливая леди. Кто поможет мост спасти, Мост спасти, мост спасти. Кто поможет мост спасти, Моя справедливая леди. — Что? — вскрикнул L. Он не понимал, к чему неизвестный спел отрывок из английской песенной игры. — Кто это? — Я знаю, что вас заинтересовало мое дело. Я польщен этим, детектив L, — раздался в трубке мелодичный голос с явно английским акцентом. — Давайте сыграем в игру, — тихо прошептал он и L почудилось на мгновение, что ему шепчут прямо в ухо. — Очень скоро вы поймете ее правила. Я сделал свой ход, теперь черед за вами. После этого убийца повесил трубку.

***

Лондонская штаб-квартира L. Тех-комната. 19:30.

L уже в пятый раз пересматривает материалы дела лондонского убийцы, которого пресса нарекла «Смайл». Он разными способами убивает полицейских на улицах Лондона в позднее время и вырезает на их мертвых телах улыбающиеся смайлики. Лучшие детективы Скотланд-Ярда не могут предвидеть того, как будет выглядеть тело очередной жертвы этого психопата. Неделю назад с ним связалось Британское Правительство и после разговора с ними он тайно взялся расследовать это дело. Неожиданно возле него зазвонил телефон. Не отрывая глаз от ноутбука, он нащупал гаджет и принял звонок. Обычно L просил перезвонить ему на другие номера, через которые он разговаривал со звонящими. Ему звонил Лайт. На его рабочем столе возле ноутбука на тарелках лежали пирожные, шоколадные конфеты, чупа-чупсы, но у него напрочь пропал аппетит. Это все произошло из-за усталости и несовершенности человеческого организма. Он пытался убедить себя в этом. Как сказал недавно Лайт, долгая бессонница и переутомление. Оба диагноза были верны. Он почти всю неделю не смыкает глаз, а его мозг не перестает работать, он выдает своему владельцу все новые и новые теории, предположения, гипотезы, которые еще нужно было в кратчайшие сроки проверить и убедиться в их правдивости. «О чем только Лайт думал, когда выходил из штаба?! — негодовал L. — Я взялся за это интересное и сложное дело только полностью удостоверившись в том, что ни Ниа, Мелло, Ватари, другим воспитанникам приюта не будет грозить опасность...и Лайту тоже». Великий сыщик десять минут бездумно смотрел на один из пятнадцати мониторов и не следил за происходящими на них событиями. Он вспомнил, как впервые узнал о существовании парня по имени Ягами Лайт. Во время расследования в Японии, он очень долго следил за Лайтом, подозревая его как Первого Киру. И теперь, каждый раз, закрывая глаза, перед его мысленным взором появлялся образ юного лжеца. У этого обольстительного лгуна были мягкие темно-русые волосы, которые были не характерны жителям Японии и восхитительные карие глаза, смотрящие прямо ему в душу. Для него он был почти идеален. Он был интересен ему как человек, имеющий выдающиеся интеллектуальные способности. Лайт был расчетливым и хитрым. Он считал, что мир погряз во лжи и только он сможет очистить его от грязи. Парень с комплексом Бога. L тихо усмехнулся. Но именно таким он ему и нравится. Он тоже был не верхом совершенства. Он должен принять его вызов. «Чего ты добиваешься, Смайл? Какова твоя настоящая цель? — подумал детектив, а потом решил сделать то, что никогда бы в жизни не сделал, будь его воля. Он не доверял полиции. Раньше они могли раскрыть его инкогнито, но теперь обстоятельства изменились. — Я обязательно найду тебя, где бы ты ни был, Лайт. Я клянусь, — с этой мыслью он набрал нужный номер и нажал кнопку вызова».

***

Скотланд-Ярд. 20:00. Кабинет Старшего инспектора.

Джон Хьюз устало растёр виски и шумно выдохнул. Сегодня он весь день разбирал и заполнял папки, поступившие сверху. Инспектор отодвинул заполненные дела и с ужасом взглянул на оставшуюся внушительную стопку документов. Ему придется задержаться на работе. Внезапно зазвонил телефон и старший инспектор поднял трубку. — Старший инспектор Скотланд-Ярда слушает. В трубке молчали. — С кем имею честь разговаривать? — спокойно спросил мужчина, ищущий на своем заваленном делами столе, нужную папку с материалами нового дела, недавно порученного его отделу. — Это L, — бесстрастно ответил позвонивший и сказал это так, как будто только одно его имя объясняло сразу все. Хотя, так оно на самом деле и было. Все знали, что выдающемуся детективу под силу раскрыть любое запутанное и сложное дело. — Вы хотите поговорить со мной? — взволнованно переспросил инспектор Скотланд-Ярда, вздернув темную бровь вверх, а в его глазах блеснул неподдельный интерес. Не каждый день звонят такие люди. — И о чем вы хотели поговорить со мной, мистер L? — Я знаю, что вам поручили дело «Смайла». Комиссар должен был проинформировать вас о том, что теперь я буду открыто возглавлять это дело, но мне потребуется помощь лондонской полиции в поимке серийного убийцы. — Эм...мистер L, можно задать вам один нескромный вопрос? — неуверенно спросил мужчина у самого известного детектива в мире. — Да, инспектор, — хладнокровным тоном произнес он. — А вы всегда так разговариваете? — Нет. Ваш вопрос не относится к теме моего звонка, — сухо сказал L. — У меня есть новая информация по делу «Смайла». — Я вас внимательно слушаю, — его лицо мгновенно стало серьезным. — Поезжайте на Трафальгарскую площадь. Там произошло убийство трех сотрудников полиции. Я считаю, что это вызов мне, но мне нужно больше сведений. — Можете поподробнее рассказать об этом? — попросил взволнованный инспектор. — Я могу лишь сказать, что остальное — это конфиденциальная информация. — Понятно. Вы не расскажете кто ее источник? — полувопросительно проговорил инспектор. — Нет. Этой информации достаточно. Вы должны немедленно поехать по этому адресу с патрулем. Тщательно осмотрите место преступления. Я свяжусь с вами позже. L закончил разговор и повесил трубку.

***

Трафальгарская площадь. 20:40.

Полицейская машина быстро припарковалась недалеко от места убийства. Помимо полиции сюда успели приехать еще и медики. Выйдя из служебного транспорта на Трафальгарской площади, Джон Хьюз заметил, что молодые сотрудники лондонской полиции в первую очередь до его приезда пытались отбиться от прытких и шумных журналистов. Они оттесняли толпу зевак, которые случайно проходили мимо и интересовались тем, что тут произошло. Криминалисты фотографировали и осматривали площадь, стараясь найти любую зацепку или улику, которые могли бы рассказать им о происходящих здесь событиях. Подойдя к синей полицейской ленте, он поприветствовал работника своего отдела, а потом нырнул под нее. Приблизившись к стоящему рядом с убитыми хмурому патологоанатому, который что-то тихо бормотал себе под нос, он негромко поздоровался с ним. — Кошмарного вечера, инспектор Хьюз, — раздраженно ответил ему патологоанатом Скотланд-Ярда. — Я вам уже не раз говорил, что не стоит незаметно подходить ко мне со спины. Я же все таки патологоанатом, — он смахнул невидимую пылинку со своего пальто. — Вдруг следующим моим клиентом будете вы? — проворчал Крис Мелтон и полез в карман за перчатками. Достав пару новых латескных перчаток, он протянул их старшему инспектору. — Простите, Мелтон, что выдернули вас прямо из морга, — Джон Хьюз виновато улыбнулся коллеге по работе, — сейчас моя голова забита толко этим делом. — Не бережете вы себя, инспектор Хьюз. Вот перетрудитесь и кому потом защищать Англию вот от этого? — пошутил он, указав на три новых трупа. — Это моя работа, как и ваша тоже. — Да кто спорит? — удивился Мелтон. — Знаете, есть одна великая фраза, которую каждый их нас должен знать, — он важно поднял указательный палец вверх. — Это какую же? — полюбопытствовал Джон Хьюз. — Кто не работает, тот не ест, — гордо сказал патологоанатом, — так что, наша зарплата зависит от нашей проделанной работы на благо общества. — Какой же вы болтун, Мелтон, — устало вздохнул Хьюз, надевая белые перчатки. — А вот сейчас было обидно, инспектор Хьюз, — надулся патологоанатом, — я душа компании. — Во сколько вы увидели тела? — уточнил инспектор у двух подошедших к нему сотрудников полиции. — Мы приехали сюда примерно в 19:45. Когда мы по рации не смогли связаться с патрулирующей группой в этом районе, то решили приехать и самим поговорить с ними. И тогда мы увидели их уже мертвыми. — В это время здесь было много людей? — Нет, на удивление никого. — Хм...это очень странно, — задумался инспектор, а потом посмотрел на патологоанатома и сказал: — Давайте начнем, Мелтон. Натянув на руки перчатки, патологоанатом быстро направился к лежащим на земле трупам полицейских, чтобы осмотреть их. Джон Хьюз вместе с ним подошел к мертвым телам и тщательно следил за его действиями, прикрывая рот рукой, чтобы не блевануть прямо здесь. Он, конечно, много чего повидал за много лет работы в полиции, но за таким не каждый сможет спокойно наблюдать и не чувствовать себя при этом плохо. Ему было жаль своих коллег. Они поймают этого ублюдка во что бы то ни стало. — Это уже третье убийство? — спросил у него Мелтон, не отвлекаясь от работы. Он пытался немного разрядить напряженную атмосферу. — Да. Третье за месяц, а у нас нет ни одной зацепки, свидетелей и даже отпечатков пальцев! Единственное, что известно, так это приблизительное время каждого убийства, но сегодняшнее произошло довольно рано. — А откуда тогда узнали об этом? — с любопытством узнал патологоанатом, когда заметил на первом теле в области живота улыбающийся смайлик. — Да он у нас с чувством юмора, — мрачно усмехнулся Мелтон, — продолжайте, инспектор. Мне очень интересно знать. Я много времени провожу в морге и поэтому не могу постоянно следить за новыми событиями в нашем Скотланд-Ярде. — Со мной напрямую связался детектив L. — Ничего себе! Какие люди в Голливуде! — присвистнул Мелтон от удивления, переходя ко второму убитому полицейскому. — Я сам был заинтригован. Я слышал, что он выходит на связь только через своего человека по имени Ватари, если я правильно помню, — задумчиво произнес инспектор. — Ммм...ну, он, как бы сказать, птица высокого полета. — Как я понял из нашего с ним разговора, теперь он открыто будет возглавлять это дело, но мы будет оказывать ему помощь. Я даже на это согласен, если он сможет поймать этого психа. К ним подошел сержант Аддерли и отдал составленный список личностей жертв. Инспектор сказал ему, что тот может быть свободен. Он стал вдумчиво читать биографию убитых, чтобы найти то, что их могло связывать с другими жертвами серийного убийцы, помимо места работы. «Какой же у него мотив? — думал старший инспектор». Пока инспектор изучал бумаги, патологоанатом перед тем, как осмотреть третьего полицейского, решил попить свой кофе, который еще не остыл. Он открыл свой чемоданчик и достал оттуда термос с густым черным кофе. Этот сезон выдался снежным и было немного прохладно. — Как вы можете в такой момент спокойно пить кофе? — недоумевал Хьюз, увидев чем был сейчас занят патологоанатом. Тот удивленно вздернул бровь. — Вы же этими руками минуту назад копались в трупе? — Эти руки, — он поднял их вверх, — сейчас делают для вас самое важное. Вот чтобы вы без меня делали? Произошло убийство — делаю отчет после вскрытия. Случился суицид — Крис Мелтон на вызов. Патологоанатом ехидно усмехнулся. — И так да-а-а-лее и тому подобно-о-о-е... — протянул он фальцетом. — Вы стихийное бедствие, Мелтон...и к тому же язвительная зараза. — Да бросьте, инспектор Хьюз, — патологоанатом театрально приложил руку ко лбу, — вы меня так расхваливаете, что я сейчас расстаю. — Я буду ждать от вас полный отчет, — патологоанатом как раз заканчивал наружный осмотр третьего трупа. — Нет проблем, инспектор Хьюз, но он будет только часа через два. Его взгляд случайно зацепила подъезжающая к площади дорогая черная машина. — Инспектор, а что это за черная иномарка? — спросил Мелтон, допивая кофе. — Где? — переспросил Хьюз. — Да вон там, — он махнул в сторону автомобиля. — Из нее какой-то парень вышел...и похоже он идет прямо к нам, — медленно проговорил патологоанатом, мигом допив кофе из термоса и спрятав обратно в чемоданчик. Инспектор Хьюз посмотрел в указанном направлении и нахмурился. Гражданским нельзя здесь находиться. «Кто это? — недоверчиво и одновременно подумали они, разглядывая молодого человека немногим младше их самих». — Добрый вечер, — прохладно сказал темноволосый парень в белом пальто. Видок у него был тот еще. Создавалось ощущение, что этот парень страдает хронической бессонницей. — А вы позвольте полюбопытствовать кто? — первым спросил у него патологоанатом, который редко следит за мировыми новостями. — Я детектив L, — бесстрастно ответил он удивленному мужчине. Черноволосый растрепанный парень, в потертых джинсах и с непроницаемым выражением лица, был совершенно непохож на гениального детектива. — Мистер L, не в обиду вам, но вы мало похожи на выдающегося детектива, — озвучил вслух свои мысли Мелтон, а потом под укоризненный взгляд инспектора добавил, — а что вы здесь делаете? Инспектор мученически простонал. Их патологоанатом был неисправим. Внезапно L достал из кармана своих широких джинс чупа-чупс, открыл и начал облизывать его со всех сторон. Холодно посмотрев на них, он с набитым ртом спросил: — Вы тщательно все здесь осмотрели, инспектор Хьюз? — Да. Мои люди все здесь внимательно осмотрели, но ничего не нашли. — Я вижу, что вы начали осматривать тела. Я тоже хочу послушать ваше заключение, мистер Мелтон, — тихо и спокойно произнес великий детектив. — Конечно. С чего бы начать? — призадумался патологоанатом. — Свою визитную карточку в этот раз он вырезал на их животах. Я перепроверил это. Смайлик есть у всех троих. У них перерезано горло. Наверно, так было сделано, чтобы они перед смертью не создали много шума и не привлекли внимание прохожих. Хотя, сделать это в центре Лондона — просто немыслимо. А еще меня тревожит то, как они выложены. — На счет этого, мистер Мелтон...я считаю, что он таким способом убийства бросил мне вызов, — апатично сообщил он пораженному патологоанатому. Повернувшись к старшему инспектору, он негромко спросил у него: — Больше ничего необычного вы не заметили здесь, инспектор? — Что вы подразумеваете под «необычным»? — Был ли до вашего приезда здесь кто-нибудь еще? — как маленьким, пояснял частный детектив, вытащив чупа-чупс изо рта. — Нет, — сухо ответил Хьюз. — А вы... — его резко перебил L. — Если вы будете задавать мне неправильные вопросы, то вы не получите на них правильных ответов, инспектор Хьюз. — Скажите, а ваш интерес сейчас сугубо деловой? — хитро спросил у него патологоанатом. — Хм...на самом деле около 40%. — Если вы хотите, чтобы мы с вами сотрудничали, то вы должны посвятить меня в детали, известные вам, — серьезно сказал инспектор Хьюз. — ...мне позвонил мой близкий друг. Он сказал мне, что здесь произошло новое убийство «Смайла». L ненадолго замолчал. — Я считаю, что его похитил убийца. Я разговаривал с ним по телефону. Он сказал, что теперь мы сыграем с ним в игру и очень скоро я пойму ее правила. Я могу с уверенностью сказать, что наш серийный убийца житель Лондона и имеет зуб на полицию. Я на 79,9% уверен в том, что «Смайл» напал на него и оглушил. — А вы пытались отследить его местонахождение? По телефону или еще как-то? — задал вопрос патологоанатом, снимая перчатки. — Он выкинул отслеживающее устройство в Темзу, как показала программа. А его телефон, скорее всего, разбил убийца, — спокойно ответил он Крису Мелтону. — Вы следите за своим другом? — со скептицизмом спросил патологоанатом. — Я беспокоюсь о нем, — нехотя проговорил детектив. — Вы так спокойны, — недоумевал он, — я бы так не смог. — Я обязательно поймаю его и верну дорогого мне человека, — твердо и уверенно сказал L. — Инспектор, соберите утром пресс-конференцию в Скотланд-Ярде. Я буду там. Мистер Хьюз, пришлите мне полицейский отчет и фотографии с места убийства, — сказал напоследок детектив, прежде чем вернуться обратно к ждущей его машине. «Завтра я сделаю свой ход, Смайл, — подумал L, уже сидя в машине».

***

На следующий день. Скотланд-Ярд. 07:00

Его без проблем пропустили в главное здание Скотланд-Ярда, когда он показал охране при входе свое удостоверение. Когда он нашел нужный ему отдел, в котором работал Джон Хьюз, он заметил, что сидящий за столом констебель внимательно посмотрел на него и не без интереса в голосе спросил: — Вы к кому? — Меня ждут. Я к старшему инспектору Джону Хьюзу, — сухо сказал он, показав ему свое удостоверение. По округлившимся глазам констебля стало понятно, что больше к нему не будет никаких вопросов. — Он на месте? — Да, — коротко ответил констебль. — В какой стороне его кабинет? — Он вон там, — он махнул рукой в сторону просторного офиса. Направившись в указанном направлении, L столкнулся с выходящим из своего кабинета усталым и изможденным инспектором. Увидев его, тот слабо улыбнулся и хмуро поприветствовал детектива. — Инспектор, вы должны собраться с духом. Большую часть пресс-конференции будете говорить вы. Вы должны произвести соответствующее впечатление, если хотите, чтобы наш план удался. — Вы считаете, что это действительно необходимо? — недоверчиво вопросил Хьюз. — Да. Только так мы можем выманить его или разозлить. Тут 50/50, — произнес L безэмоциональным тоном. — Доверьтесь мне, мистер Хьюс. В поимке преступника заинтересованы мы оба. — У вас есть только два варианта, инспектор, — холодно произнес он, пристально посмотрев на него. — Или вы будете спорить со мной и критиковать мои методы...или делаете то, что я вам скажу, — жестко закончил свою речь гениальный детектив. Миновав узкий светлый коридор, они в молчании дошли до конференц-зала и остановились у тяжелой серебристой двери. Из зала доносилось много голосов. Они переглянулись и инспектор решительно открыл дверь. Дверь с грохотом распахнулась и они спокойно прошли до своих мест, под множеством самых разных взглядов. Дикторы новостных каналов сразу же обратили на их появление все свое внимание. — Доброе утро. Меня зовут Джон Хьюз. Я старший инспектор Скотланд-Ярда. Также сегодня здесь присутствует детектив L, — спокойно сказал инспектор, осмотрев тревожные лица всех собравшихся в конференц-зале. — Всем вам, должно быть уже известно о серийном убийце по имени «Смайл». Он в течение месяца скрывается среди нас. На его счету уже три убийства и семь убитых полицейских. Инспектор подошел к большому проектору и включил его. На белом экране стали появляться фотографии с мест убийств и самих жертв. Щелкая пультом дистанционного управления, он подробно рассказывал прессе материалы расследования. Многие сотрудники полиции были не согласны с действиями своего шефа, но ничего не говорили. Так было нужно и не им было решать, как следует поступить в этом случае. L уселся на стуле и сложил руки на коленях. Когда старший инспектор закончил говорить, он присел возле него на соседний стул и они начали отвечать на вопросы прессы. — Почему вы расследуете это дело, мистер L? — спросила у него журналистка из первого ряда. — Это дело привлекло мое внимание, — довольно прохладным тоном ответил детектив. — Он убивает только в ночное время. Сейчас у нас нет никаких данных на счет внешности убийцы, но я считаю, что преступник англичанин, а точнее проживает в Лондоне. Он убивает только сотрудников лондонской полиции и не трогает обычных граждан. — Скажите, а чем случаи похожи? — задал вопрос мужчина средних лет с диктофоном в руке. — Все работали в Полиции, — коротко и сухо сказал L. — А их ничего не связывает? — спросил молодой журналист на последнем ряду с блокнотом в руках, готовый записать услышанное. — Мы работаем над этим, — твердо сказал инспектор Хьюз. — Мы продолжим поиски преступника. Я обещаю вам, — с уверенность заявил L. У него в кармане завибрировал телефон. В первый раз он проигнорировал звонок, но потом взглянув на журналистов, быстро проговорил: — Расследование не закончилось. Инспектор Хьюз готов ответить на остальные ваши вопросы. — Граждане чрезвычайно напуганы тем, что теперь те, кто должен поддерживать порядок, могут быть убиты...но сейчас нам нужно сохранять предосторожность и постараться не сеять вокруг панику, — ответил инспектор на вопрос одного репортера, пытаясь подобрать правильные, но нейтральные слова. — Алло, что случилось? — с тревожными нотками в голосе спросил L. — Они пропали...M и N под утро исчезли. Их не обнаружили в комнатах, — взволнованно ответил Роджер Рувье. — Охрану чем-то усыпили. На стене в их комнатах было написано: «Что тебе дороже: Кира или наследники, а, L? С нетерпением жду твоего хода, но если ты никого не выберешь, то я убью их». — Под надписью был улыбающийся смайлик. L, неужели это его рук дело? — Позвони Ватари, пожалуйста, и расскажи о случившемся. Я сейчас буду немного занят. Я верну их обратно, — ровно и четко произнес он. Посмотревший на него в этот момент инспектор ужаснулся. От L исходила темная и опасная аура. Его лицо вдруг после звонка побледнело от гнева, а губы плотно сжались. В его черных глазах пылала ярость, тело было напряжено, а по его жилам быстро пробежала холодная дрожь. Впервые инспектору за всю жизнь стало страшно сидеть рядом не на допросе отпетого преступника, а возле известного детектива, который раскрывал любое дело, за которое брался. И если бы человек мог взглядом убивать, то тот, кому он был адресован, должен был быть уже мертв. «Сначала ты забрал у меня Лайта...потом Ниа и Мелло. Ты далеко зашел, Смайл! — яростно подумал он. L был уверен на 88,6%, что серийный убийца прямо сейчас смотрит на него в прямом эфире и ожидает его следующего шага». — А теперь ты послушай меня внимательно, Смайл, — по слогам процедил детектив, с трудом сдерживая гнев. — Если с их голов упадет хотя бы один волос, то клянусь Богом, тюрьма покажется тебе райским местом по сравнению с тем, что я с тобой сделаю, — убийственным тоном произнес L, посмотрев прямо в камеру. После этого он молча встал и покинул пресс-конференцию, проигнорировав громко выкрикиваемые из толпы вопросы.