Life with L

L медленно поднимался по длинной бетонной лестнице, которая вела на крышу его лондонской штаб-квартиры. Время было уже за полночь. К ночи температура воздуха сильно понизилась и выходить на крышу в такую холодную снежную погоду в одной только водолазке было бы с его стороны настоящей глупостью. Ему никогда не нравилось болеть. Ещё со времён Вамми о нём в такие моменты заботился Ватари, который всегда приносил с собой нужные медикаменты и сладкие сиропы от кашля. Чтобы немного подбодрить его, Квилш давал ему мятные леденцы, которые с одной стороны были очень вкусными, а с другой — весьма полезными во время болезни. Если он сейчас по собственной неосторожности заболеет, то Лайт вряд ли погладит его за это по голове, а только устало вздохнёт и скажет, что он просто неисправимый человек, который вечно ищет себе приключения там, где не надо. В воздухе медленно и плавно кружилось множество красивых снежинок, которые неспешно опускались на холодный бетон и быстро таяли. Пушистый и лёгкий снег ложился на голые деревья, многоэтажные дома и дороги, создавая ощущение чудесной зимней сказки, которая со всех сторон окружала его и очаровывала своей красотой. L посмотрел на сидящего на расстеленных одеялах Лайта, который закончил зажигать последнюю свечу в одном из расставленных возле импровизированного ложа изящных переносных светильников, которые они вчера случайно отыскали на чердаке, когда Ягами решил затеять внеплановую генеральную уборку, в которой заставил под своим руководством участвовать всех, кто на тот момент находился в штабе расследования. Он никогда бы не узнал, не начни Ягами разбирать множество пыльных коробок, что у него на чердаке есть столько ненужных вещей, о которых он позабыл или же вообще не имел понятия о том, что они там всё это время находились. Всё вчерашнее многочасовое действо больше всего напоминало ему когда-то прочитанную от скуки в детстве историю про Золушку. По правде сказать, ему на мгновение тогда показалось, что Лайт был скорее похож на злую мачеху, заставляющую всех убираться в доме, а не на скромную и трудолюбивую девушку, которая безропотно выполняла все поручения новой хозяйки дома. Слабый ветер легко трепетал тёмно-русые волосы Лайта, которые за прошедшие месяцы успели немного отрасти. Когда L спросил у Ягами, почему он не собирается их подрезать, тот ненадолго задумался и уверенно ответил, что ему так больше нравится. В этом он был с ним полностью согласен. Ему нравилось перебирать его мягкие пряди волос и пропускать их через свои пальцы. Когда он так делал, Лайт прикрывал глаза и молчаливо позволял ему продолжать особенно в те дни, когда из-за нового запутанного дела у него начинала болеть голова. По словам Ягами, его прикосновения приносили ему облегчение и через некоторое время головная боль сходила на нет, хотя тот не забывал принимать на всякий случай болеутоляющее. Всматриваясь в Лайта, который задумчиво смотрел на тихий город и улыбался краем губ, L вспомнил, что однажды в Вамми-хаузе, когда он разговаривал с воспитанниками, у одной девочки лет семи он заметил через веб-камеру раскрытую книжку сказок с красочными иллюстрациями. На одной из страниц была нарисована молодая светловолосая девушка с очень длинными и красивыми волосами, которые напоминали своим цветом лучи солнца. Она сидела у большого окна в высокой башне и смотрела на читателя таким же взглядом, каким на огни зимнего мегаполиса с полуулыбкой глядел Ягами. У него было такое впечатление, что на эту пустую крышу прямо сошла со страниц известной книги полюбившаяся многим читателям главная героиня, мечты которой благодаря надежде сумели исполниться. L неслышно подошёл к Лайту с двумя большими полными кружками горячего шоколада с ванилью, в которые он всё-таки после получаса дилеммы добавил несколько белых зефиринок, надеясь на то, что Ягами не сморщит брезгливо нос на шедевр его скудного кулинарного таланта. — Не замёрз? — тихо спросил L, аккуратно присаживаясь на разложенные на крыше одеяла и передавая Ягами в руку одну тёплую кружку. — Не очень, — спокойно ответил Лайт, забрав протянутую кружку, которая была его любимой, он стал греть об неё руки. Он вдохнул приятный и бархатистый аромат принесённого детективом напитка. — Это горячий шоколад, — невольно начиная покусывать нижнюю губу, поспешно проговорил L, который внимательно следил за выражением лица Ягами. — И впрямь горячий, — на выдохе произнёс Лайт, осторожно подув на белую кружку с его именем и немного отпив из неё шоколад, — спасибо. — Да не за что, — смутившись, быстро пробормотал L, которого удивила появившаяся на лице Ягами тёплая улыбка. Его искренняя улыбка согревала его намного больше, чем кружка с горячим шоколадом у него в руках и солнечные лучи ослепительного солнца. Именно с ним он понемногу раскрывался, показывал настоящего себя, а не безликую личность с одной лишь чёрной буквой L на белом фоне. — Я думал, что тебе не понравится, — через несколько минут нарушил детектив воцарившееся молчание. — Ты же умный человек, а говоришь иногда такие глупости, — негромко рассмеявшись, с весельем в голосе заключил Лайт, сделав маленький глоток горячего сладкого напитка, — я не против сладкого, но только в умеренных количествах. И у тебя получилось довольно сносно, но я бы на твоём месте добавил корицы для запаха. — Давай завтра сделаем кофе с корицей? — загорелся L новой идеей, начиная перебирать у себя в голове множество всевозможных комбинаций, с которыми можно было бы ещё поэкспериментировать завтра утром. — Хорошо, но это не значит, что меня надо будить раньше девяти утра, — с большим акцентом в нужных местах сказал Лайт, стрельнув в его сторону глазами и снова немного отхлебнув из своей кружки. — Не думал, что ты такая...Спящая Красавица, — язвительно проговорил L, припомнив, что, когда он спозаранку будил Ягами и насильно тащил его за собой на кухню, тот, лениво позёвывая, мстительно усмехался и пока он был занят выбором пирожных, которые он хотел бы съесть в первую очередь, доставал из кухонного шкафа чёрную сковородку и многообещающе смотрел на него. В последний из таких дней, когда L медленно вынимал изо рта ложку, которой собирался орудовать в ягодно-сливочном торте, он убедился, что эта кухонная утварь в руках невыспанного Лайта была очень опасным оружием. — Спящая Красавица? — недоумённо переспросил Лайт, изящно выгнув бровь. — Серьёзно? — скептически усмехнулся он и посмотрел на горящую свечу в светильнике, по бокам которого были изображены звёзды. — Может быть ты имел в виду синдром Спящей Красавицы? — полувопросительно уточнил Ягами. — Нет. Просто, когда ты спишь, то напоминаешь мне... — L ненадолго замолчал, обдумывая то, что хотел сказать выжидательно смотрящему на него Ягами, от которого за свои последующие слова он мог отлететь на пару метров от его фирменного удара левой рукой, — девушку, попавшую под действие злых чар. Она спала долгим беспробудным сном в своём королевстве, пока прекрасный принц не разбудил её своим поцелуем истинной любви...Почему ты смеёшься? — Ахаха...Ками-сама...ох...ахаха... — отсмеявшись, Лайт вытер рукой выступившие слезы и, с большим трудом успокоившись, он, тихо пофыркивая от смеха, решил пояснить удивлённому его реакцией детективу, — я читал эту сказку Саю, когда та была маленькой. Я хорошо её помню и я не ожидал услышать про неё от тебя. — Это действительно очень красивая и трогательная история со счастливым концом. Принцесса укололась веретеном и заснула беспробудным сном на сто лет, пока отважный принц из соседнего королевства не спас её, пробудив ото сна. Такое бывает только в сказках. В жизни всё совсем иначе, — с ноткой грусти проговорил Ягами, поплотнее укатав себя и молчаливого детектива в мягкий тёплый плед, который всегда спасал их в холодные вечера. — Ты не прав, Лайт, — монотонно возразил L, нахмурив брови. — И в чём же я не прав? — полюбопытствовал Ягами, положив голову на плечо детектива. — Кое-что из этой сказки на самом деле правда и было проверено личной мной, — загадочно сказал L, сделав большой глоток из своей кружки, — я смог освободить тебя от тёмных чар Тетради Смерти...по крайней мере, я уменьшил её влияние на тебя и это уже большой прогресс. — Так вот, о чём ты говорил, — рассеяно пробормотал Лайт, ближе прижавшись к тихо усмехнувшемуся детективу, молча смотрящему на зимний пейзаж, который этой тихой лунной ночью был по-настоящему прекрасен. — А ты о чём подумал? — негромко спросил L, завороженно рассматривая ночное звёздное небо, ради которого они сегодня поднялись на крышу. — Ни о чём, — пробухтел Лайт, потеревшись щекой о плечо детектива, который поставил пустую кружку рядом с красивым светильником, у которого был интересный орнамент. — Так хорошо сидеть рядом с тобой, — внезапно сказал L, тем самым привлекая внимание Ягами, который успел допить из своей кружки подостывший шоколад и поставить её в сторону. — Я хотел посмотреть с тобой на звёзды, — спокойным голосом проговорил Лайт, посмотрев на тёмное ночное небо, на котором ярко светили звёзды. Ему хотелось увидеть падающую звезду и загадать желание, чтобы все его мечты обязательно сбылись. В детстве они с сестрой на фестивалях с восхищением смотрели в конце праздника на большой и яркий фейерверк, озарявший небо множеством красок. Но самой заветной мечтой было увидеть именно падающую звезду, которая совсем скоро прочертит в ночном небе длинный огненный след. — Тебе когда-нибудь доводилось смотреть на звёздное небо...как сейчас? — неожиданно поинтересовался L, выискивая на небе различные созвездия, которые ему хотелось бы показать Ягами. — Нет, — едва слышно произнёс Лайт, — а ты видел, как падает звезда? — Нет, — с лёгким намёком на улыбку ответил L, прижав Ягами к себе поближе, — это в первый раз. — Смотри, вон там созвездие орла, — подняв руку вверх, детектив указал на семь малых звёзд, мысленно соединив которые, можно было увидеть гордого орла, расправившего свои большие мощные крылья. — Знаешь, если мне не изменяет память...есть одна легенда про это созвездие, — задумчиво прикусив губу, проговорил Лайт, рассматривая сияющие звёзды у себя над головой, — однажды Прометей похитил огонь с Олимпа и принёс его людям, которые были ему за это благодарны. Разгневанный Зевс повелел приковать титана к скале и прибить ему грудь копьём. По приказу Зевса каждое утро орёл прилетал клевать печень бессмертного Прометея, которая заживала к следующему утру. Целые тысячелетия продолжались муки Прометея, пока Геракл своей стрелой из лука не убил орла, тем самым освободив того из оков. — И ты забыл упомянуть о находящемся рядом созвездии лисицы, которое по праву соседствует с орлом...мне почему-то он напоминает тебя, L, — вглядываясь в мерцающие на небосводе звёзды, спокойно изрёк Ягами. — Всё может быть... — тихо согласился с ним L, — ты же по знаку зодиака Рыбы? — Да, — настороженно подтвердил Лайт, искоса посматривая на озорно улыбающегося детектива. — Взгляни вон туда, — L указал пальцем на пять ярко сияющих звёзд, которые были большим созвездием Рыб. — Точно... — поражённо выдохнул Лайт, с интересом разглядывая созвездие своего зодиака. — А рядом с ним находятся созвездия Персея и Андромеды. Ты слышал о них? — Я не слишком увлекаюсь мифологией, — неразборчиво пробормотал L, но Ягами всё прекрасно расслышал и хитро улыбнулся, — мне больше нравится психология и естественные науки. — Ну, конечно, — глумливо протянул Лайт, не обращая внимание на недовольное фырканье детектива, — Цефей, царь эфиопов, по совету древнего оракула, был вынужден отдать на съедение морскому чудовищу Посейдона свою любимую дочь. Он приковал Андромеду к прибрежной скале, вынуждая ожидать свою скорую гибель. Но в самый последний момент смелый герой Персей прилетел к ней на крылатом коне и спас её от неминуемой гибели. — Это похоже на легенды о том, как отважные рыцари спасали прекрасных дев из лап огнедышащих драконов, — усмехнувшись, прокомментировал L. — Кто бы говорил...говорящая ящерица, — обиженно пробурчал Лайт, припоминая слова детектива о том, что он похож на Спящую Красавицу. Если называть вещи своими именами, то в их по началу довольно странных отношениях он больше походил на красивую и умную девушку, которая обожала читать и была почти во всём лучшей. А вот сидящее темноволосое и вечно растрёпанное недоразумение, прижимающее к своему рту большой палец и смотрящее на мир большими чёрными омутами, было воплощением страшного чудовища, который был хозяином огромного старого замка. Молодая и смелая девушка, прямо как он, отправилась в заброшенный замок недружелюбного чудища, которого в последствии она сумела полюбить и расколдовать от проклятия могущественной колдуньи. — Я всё слышу, лисичка моя, — лукаво прошептал L ему на ухо, опаляя его своим горячим дыханием. — Только попробуй показать кому-нибудь те фотографии и спать ты будешь потом на диване, — твёрдым голосом проговорил Лайт, сузив свои карие глаза. — Как страшно... — немного насмешливо произнёс L, — слово леди для меня закон. — Если ты не прекратишь, то я тебе сейчас врежу, — угрожающе предупредил Лайт, — а за леди месяц будешь самостоятельно мыть посуду. И поверь мне, в этом доме у стен есть не только уши, но и глаза. Я узнаю, если ты будешь отлынивать. — Почему ты так ко мне жесток? — расстроенно вздохнув, с ноткой драматизма в голосе спросил L. — Чем я заслужил немилость моей прекрасной госпожи? — пытливо смотря на рассерженное лицо Ягами, детектив ясно понимал, что ему давно нужно было замолчать, но ему нравилось подразнивать своего лисёнка, которому не нравились такие сравнения. — Чего хочет, моя королева? — бархатным голосом спросил он прямо в губы Лайта, искривившиеся коварной улыбкой. — Чтобы ты заткнулся, L, пока не стало слишком поздно, — обманчиво ласковым голосом ответил Лайт, — ты же не хочешь близко познакомиться вон с той конструкцией позади тебя? — Спасибо, но я воздержусь, — сухо поблагодарил L и, отодвинувшись от Ягами, который на его слова картинно закатил глаза, низким и чарующим тоном напоследок сказал, — моя Злая Королева. — Ты невыносим! — фыркнув, простонал Лайт, прикрыв лицо одной рукой. — Лучше взгляни на северную часть неба, — подняв руку вверх, он показал придвинувшемуся к нему обратно детективу одно из самых красивых созвездий, — в одном из мифов сказано, что Орион, сын морского царя, возмужав, стал великим охотником. Богиня Гера рассердилась на Ориона за его слова о том, что он может победить любое животное. Она послала к нему скорпиона, от укуса которого Орион вскоре погиб. Гера перенесла своего скорпиона на небо, но позднее Артемида попросила Зевса перенести на небосвод и Ориона тоже. Оба созвездия расположены так, чтобы жертва никогда даже после смерти не смогла скрыться от своего преследователя. — Скажи, L, ты не жалеешь, о своём решении? — немного успокоившись, осторожно спросил Лайт, когда детектив зарылся носом в его волосы. — О каком? — беспечно задал вопрос L, глубоко вдыхая полюбившийся ему запах, который он ни с чем не перепутает. — Тогда в Японии...на сцене, — медленно сказал Лайт, ожидая ответа от нахмурившегося детектива, — ты не жалеешь об этом? — Лайт, — мягким голосом позвал его L, а когда он взглянул на него, детектив встревоженно спросил, — это из-за того, что написали на прошлой неделе пронырливые журналисты? Ты же сам знаешь, что это не правда. — Я знаю, но...меня это беспокоит, — слегка неуверенно ответил Лайт, — я не хочу, чтобы это как-то отразилось на тебе. — Кто из нас ещё говорит глупости, — иронично усмехнувшись, он вместе с Ягами прилёг на одеяла и поплотнее укутал это теплолюбивое существо тёплым пледом, — что бы ни случилось, мы разберёмся с этим...вместе. — Я всегда буду защищать тебя, — смотря прямо в тёмные бездонные глаза детектива, клятвенно пообещал Лайт. — Сегодня потрясающая ночь, — низким хриплым голосом проговорил L, когда Ягами ещё теснее прижался к нему, укрыв и его шерстяным пледом. Молча он нежно прижался к его манящим губам, став слегка покусывать мягкие чувственные губы, медленно переходя на его подбородок, дразня Лайта лёгкими поцелуями, заставляющими желать нечто большее. Он крепко обнял его двумя руками, притягивая к себе и вовлекая в новый головокружительный поцелуй, не желая, чтобы Ягами исчез из его жизни, как падающая звезда, внезапно красиво озарившая ночное небо спящего Лондона.