Life with L

— Не могли бы вы, пожалуйста, повторить ещё раз? — вежливо попросила светловолосая женщина тридцати лет, волосы которой были завязаны в высокий хвост. — Конечно, Катрина, — доброжелательно улыбнувшись, Лайт согласно кивнул головой и положил ногу на ногу, — не поймите меня неправильно…я люблю своего мужа, но он совсем не ценит то, что я для него делаю. Я в начале месяца попросил его об элементарной вещи, с которой может справиться любой нормальный мужчина. И даже это он забыл в который раз сделать! — Ты слишком всё утрируешь, — спокойно и монотонно отозвался L, сидящий с ногами в удобном бежевом кресле и неспешно перемешивающий в белой керамической чашке чёрный кофе, — ты просто поставил меня перед фактом и я об этом слышу в первый раз. — Это не оправдывает то, что ты даже не попытался запомнить мои слова, — раздражённо бросил Лайт, искоса посмотрев на совершенно невозмутимо попивающего свой горячий напиток детектива, выразительно изогнувшего левую бровь, — неужели, твоё извечное вздыхание по опустевшим коробкам из кондитерской важнее этого?! — Я же всё равно поменял эту чёртову лампочку, — недовольно процедил сквозь плотно стиснутые зубы L, наградив его тяжёлым взглядом и со стуком поставив недопитую дымящуюся чашку с кофе на журнальный столик из тёмного дерева, — и мне непонятно, что мы с тобой вообще здесь делаем. — Ты хочешь сказать, что я всё преувеличиваю, — полуутвердительно прошипел не хуже гремучей змеи возмущённый Лайт, сузив свои карие глаза на бесстрастного супруга, который ловко вытащил из переднего кармана мобильный телефон и стал что-то быстро писать на сенсорной клавиатуре. — Заметь, что не я это сказал, — нахмурив брови и убрав телефон обратно в карман широких синих джинсов, тихо и низко произнёс L, — и в моём графике на сегодня не был запланирован сеанс семейной терапии, Лайт! — Не делай вид, словно тебя это не касается! — гневно шикнул Лайт, вцепившись пальцами в кожаную обивку подлокотника бежевого кресла. — У нас проблемы, понимаешь ты это или нет?! Так больше продолжаться не может! Разве ты не видишь, куда всё это нас приведёт?!! — с отчаянием в голосе прикрикнул он и на мгновение ему показалось, что на лице детектива появилось сомнение. — Лайт, пожалуйста, успокойтесь, — мягко обратилась к нему семейный психолог, держащая на скрещенных ногах блокнот и ручку, — таким способом невозможно решить возникшую в вашей семье проблему. Вы остановились на том, что попросили вашего мужа помочь вам по хозяйству и он не откликнулся на вашу просьбу. Пожалуйста, продолжайте, Лайт. — Да, вы правы, Катрина, — шумно выдохнув и отвернувшись от внимательно смотрящего на него супруга, извиняюще улыбнулся Лайт и продолжил говорить более спокойным, но печальным голосом, — я не часто повышаю голос, но хотя бы вы должны меня понять…моё сердце разрывается на части, когда я вижу, что мой муж не хочет внимать моим словам. У меня болит душа от того, что этот хладнокровный ублюдок не заботится ни о моих чувствах, ни о чувствах других людей. — Ты говоришь чушь, — коротко изрёк L и добавил в керамическую чашку с ароматным кофе несколько больших ложек сахара из стоящей на стеклянном столике сахарницы, — у нас нет никаких проблем и с какого момента я для тебя стал хладнокровным ублюдком, Кира? — Три недели назад, когда я попросил тебя поменять лампочку в гостиной. В конце концов, мне пришлось самому всё сделать и только на следующий день ты соизволил об этом вспомнить, — злобно ответил Лайт, скрестив руки на груди. — Это не требовало моего срочного внимания, Лайт. Ты смог справиться с этим и без моей помощи, — непреклонно возразил L, слишком громко размешивая чайной ложкой густой сладкий кофе, — я по профессии детектив, а не плотник или, не дай Боже, сантехник. — Лучше бы ты был сантехником. От тебя была бы в доме хоть какая-то помощь, — с неприкрытым разочарованием проговорил Лайт, неопределённо махнув рукой, — и когда это ты стал верующим? — Когда понял, что мне в мужья достался сущий Дьявол, — отрывисто сказал L, сдвинув брови и сделав осторожный глоток терпкого кофе, стараясь не смотреть на него. — Значит, ты хотел, чтобы я свалился со стремянки, пока ты бы спокойно ел свои грёбанные пирожные и часами пялился в ноутбук?! — шокировано распахнув глаза, холодно процедил Лайт, сжав от злости кулаки. — Лайт, — настойчиво окликнула его светловолосая женщина, поправив на переносице прямоугольные очки, — скажите, когда вы заметили, что между вами образовалась пропасть? — Катрина, в это тяжело поверить, но наши проблемы начались на второй неделе нашего отпуска, — устало потерев пальцами переносицу, со вздохом произнёс Лайт и положил руку на подлокотник кожаного кресла, — мы поехали на месяц отдыхать к морю и решили провести его на Ямайке. По началу всё было замечательно и мы наслаждались заслуженными минутами отдыха и покоя, пока в один прекрасный день на пляже отеля, в котором мы с мужем остановились, L не нашёл труп. — Это произошло случайно и тебе тоже показалось странным, что никто из отдыхающих не заметил разлагающийся в тени труп молодой девушки, — пристально посмотрев на него и немного отхлебнув из белой чашки тёплого кофе, не согласился с его рассказом L. — Конечно, — желчно выдавил Лайт сквозь стиснутые зубы, — именно тебе нужно было совать в это расследование свой длинный нос. Местные полицейские без великого и несравненного L не смогли бы поймать озабоченного подростка с расстройством психики, который просто пересмотрел ужасы! — Это одна из причин, по которым я не хочу, чтобы мои наследники проводили своё время за просмотром такой ерунды, — твёрдо сказал L, окинув его осуждающим взглядом. — Ками-сама, ну почему ты послал мне этого непроходимого идиота? — прикрыв ладонью глаза, риторически спросил Лайт, не видя, как после его слов резко помрачнел замолчавший детектив. — Катрина, помимо того, что вот эта мечта любого зоолога не давала мне выспаться в самолёте, приносила и кидала на меня морскую медузу ради научного интереса, и я не говорю уже о том, что постоянно трахала…мой мозг… — сделав долгую паузу, он, собравшись с мыслями, прямо посмотрел на заинтересовавшегося психолога, которая на протяжении всего сеанса делала пометки в своём блокноте, не без доли возмущения в голосе проговорил, — он втянул меня в очередное глупое расследование только для того, чтобы его гениальные мозги не покрылись паутиной за какие-то жалкие четыре недели! Он обещал мне, что никто не будет нас тревожить и привлекать к работе, но вместо того, чтобы лежать на пляже, пить коктейль с соломинкой и слушать песни Боба Марли, я мотался с ним по всему городу и я не понимаю, как эта ищейка умудрилась отыскать кроме озабоченного маньяка разыскиваемую банду из Мексики, которая незаконно перевозила из страны пачки с марихуанной! Вот скажите мне, разве это похоже на медовый месяц?! — Меньше, чем за неделю мы раскрыли два громких дела и повысили раскрываемость в местном полицейском участке, — с гордостью отозвался со своего места L, поставив пустую чашку на блюдце и положив посуду на журнальный столик, — тебе нужно более оптимистично смотреть на это и не делать такую трагедию. Это наша работа, Лайт. — Катрина, вы сами видите, с кем мне приходится жить, — показав рукой на вздёрнувшего в недоумении бровь детектива, неожиданно серьёзно произнёс Лайт, — он даже не собирается отрицать, что из-за него весь отдых полетел в тартарары. И поверьте мне, что на мексиканцах с травкой всё только начиналось. — Когда закончится этот сеанс? У меня через полчаса должен состояться разговор с премьер-министром Японии… — Мне глубоко плевать, L! Ты не покинешь этот кабинет, пока мы не решим нашу общую проблему! Ватари или Мелло могут тебя подменить. У твоего наследника хорошо получается подделать твою манеру речи, — безразлично отмахнулся Лайт, продолжая игнорировать прожигающие из-под чёлки взгляды супруга. — Это важный разговор. Ты ставишь себя выше потребностей миллионов людей, Лайт? — с ноткой угрозы в голосе поинтересовался L, не замечая изучающего взгляда семейного психолога, подмечающего каждую мелкую деталь. — Да, не каждый может сымитировать высокомерного сыщика всея Англии, — ядовито съязвил Лайт, нервно поменяв ногу, — для этого нужно обладать сволочным характером или завышенным ЧСВ*. — Лайт, — вежливо обратилась к нему светловолосая женщина, привлекая к себе внимание, — вы утверждаете, что ваш муж не выполняет бытовые обязанности так, как вы, а также лишил вас запланированного медового месяца, я правильно вас поняла? — Да, Катрина, — кивнул головой Лайт в знак согласия, ритмично постукивая пальцами по подлокотнику бежевого кресла, — эта самодовольная скотина, именуемая моим супругом, умеет только брать, но не отдавать ничего взамен. Если бы я прислушивался ко всему и делал всё, что он говорит, я бы давно сошёл с ума. — Не это ли ты сказал мне тогда на крыше, Лайт? Я считал, что по прошествии двух лет ты изменил свои взгляды на мир…получается, что это была твоя очередная порция лжи? — глухо и тихо спросил L, прекрасно зная, что он хорошо расслышал его. — Ты вечно ищешь двойное или тройное дно в моих словах…я устал от всего этого. Иногда мне кажется, что я для тебя остался всё тем же…Кирой… — чуть тише вымолвил Лайт, несильно прикусив нижнюю губу. — Ты знаешь, что это не так. Много воды утекло с тех пор и даже я уже не тот, каким был раньше, — спокойно проговорил L, положив руки на прижатые к груди колени. — В вашей семье ярко выраженная проблема власти и влияния. Как я поняла, каждый из вас стремится доказать другому свою правоту, — абсолютно спокойным и размеренным голосом сказала психолог, мягко улыбнувшись уголками губ. — Катрина, вы зрите прямо в корень, — одобрительно произнёс Лайт, прямо посмотрев на светловолосую женщину в деловом костюме, — раньше я много слышал и читал о том, что семья — это ячейка нашего общества, но…на практике всё обстоит иначе. Брак — это настоящая и непрекращающаяся война, где нельзя давать слабину и сдавать свои позиции. — Для тебя наш брак выглядит, как боевое поприще? — с ноткой интереса в голосе полюбопытствовал L, склонив голову набок. — Неужели, до тебя, наконец-то, дошло, Капитан Очевидность? — язвительно проговорил Лайт, снова скрестив руки на груди и бросив насмешливый взгляд на сосредоточенного супруга. — С самого начала наше с тобой противостояние было ничем иным, как битвой интеллектов. Сильный пожирает слабого или добивает его на поле боя. Ты сам бросил мне вызов и именно ты всё это начал. Я понимаю, что ты просто не умеешь по-другому. Мы с тобой во многом похожи, но…я больше не собираюсь с этим мириться, — отвернувшись в сторону дизайнерских настенных часов, которые показывали без четверти пять, приглушённо проговорил он. — Лайт, расскажите, что было дальше. Почему вы сказали, что произошедшее на Ямайке было только началом? — деликатно предложила семейный психолог, делая короткую пометку в своём рабочем блокноте. — Когда пойманные нами преступники были переданы на руки местной полиции, случилось то, чего я даже в страшном сне не мог представить… — медленно и немного заторможено поведал Лайт, устало проведя рукой по лицу, — мне с неизвестного номера позвонили и спросили, знаю ли я троих несовершеннолетних подростков, которые умудрились сорвать большой куш в самом крупном казино в Лос-Анджелесе. Я надеюсь, что вы соблюдаете правило конфиденциальной информации о своих клиентах? — Несомненно. Если бы я этого не делала, то не была бы лучшей в своём деле, Лайт, — внимательно слушая его, невозмутимо ответила светловолосая женщина, поправив сползающие на нос очки в чёрной оправе. — У L есть люди, которые, как и он, занимаются детективной работой. Я бы даже сказал, что они находятся под крылом моего мужа и в будущем продолжат его дело, — осторожно покосившись в сторону молчаливого детектива, который пытливо взирал на него, полуобернувшись в его сторону в своём бежевом кресле, спокойно проговорил Лайт и такая знакомая ему поза напомнила одну из их встреч, на которой детектив старался проследить за ним так, чтобы не вызывать никаких подозрений, — мы сели на ближайший рейс до солнечного ЛА* и прибыли туда. Кое-кто чуть не забыл в паспортном контроле наши паспорта, но я пропущу это и перейду сразу к главному. Добравшись до казино, в котором нами были обнаружены наши малолетние беглецы со слишком развитыми мозгами…я был в глубоком шоке. Меня не многое в жизни может удивить, но это побило все рекорды. Ками-сама, пока нас не было они разбили какую-то вазу и не придумали ничего лучше, как без нашего ведома поехать в Лос-Анджелес и выкупить у хозяина казино похожую идиотскую вазу! — Это не просто какая-то ваза, Лайт… — низко и глухо произнёс L, плотно сжав зубы, — это уникальная ваза Хонг-ву с прозрачными стенками, за которую я заплатил больше десяти миллионов долларов. Это произведение искусства! — Твои так называемые произведения искусства занимают целый этаж! Какой тебе прок от этого ненужного старого хлама?! Мне она никогда не нравилась. Я рад, что она больше не будет мозолить глаза! — резко возразил Лайт, развернувшись к супругу, пылая праведным гневом. — Она отлично вписывается в нашу гостиную… — слегка неуверенно пробормотал L и потупил взгляд, прижав в задумчивости большой палец к нижней губе. — Я могу тебе из глины слепить кувшин и это тоже будет считаться произведением искусства в нашей гостиной, дорогой? — с неприкрытой насмешкой поддел призадумавшегося детектива Лайт. — Знаете, Катрина, мой муж бывает временами таким жестоким. Сначала лишает меня радостей жизни, а потом не выполняет свои супружеские обязанности, — задрав голову, L задумчиво провёл большим пальцем по тонким губам и поджал пальцы на ногах. — Когда мне этим заниматься, если по приезду в Англию мне пришлось ликвидировать последствия потопа, устроенного твоими приемниками! — искренне удивившись, громко рявкнул Лайт и, уперев локти в колени, потёр влажными ладонями виски. — В последние месяцы одна сплошная и невыносимая головная боль… — почти шёпотом пробормотал он, не видя сочувствующего взгляда семейного психолога. — Детектив L, вы хотите сказать, что недовольны тем, как складываются ваши отношения с мужем помимо основной работы, — задумчиво сведя на переносице брови, вежливо уточнила светловолосая женщина, положив ногу на ногу, — у вас не получается наладить сексуальные отношения с Лайтом в связи с загруженностью на работе и домашними делами? — В последнее время мне приходилось заниматься многими крупномасштабными делами, которые требовали моего вмешательства, но Лайт не желает понимать, что на его так называемые «домашние просьбы» мне не хватает времени и я считаю, что этим должен заниматься компетентный человек, — спокойно и монотонно пояснил L, легко пожав плечами. — В тебе нет ни капли сострадания. Сколько ты будешь гонять Ватари по своим глупым прихотям? Есть в этом мире хоть что-то, что ты можешь сделать самостоятельно? Ты хуже маленького ребёнка, честное слово! — мученически вздохнув, Лайт продолжил разглядывать дорогой красивый линолеум, найдя его крайне занимательным, чтобы отвлечься от неприятных мыслей. — Я доверяю Ватари и это не обсуждается. У тебя мало веры в меня, Лайт, — немного укоризненно упрекнул его детектив и перевёл свой взгляд на молчаливо взирающего на них семейного психолога. — Для этого я ещё не сошёл с ума, L. Если ты не можешь, как все нормальные люди, пользоваться стиральной машиной, то о какой вере ты вообще ведёшь речь? — подняв голову и убрав с лица руки, слишком серьёзно спросил Лайт. — Если бы не Ватари, я не знаю, как бы ты прожил до своих лет… — с тяжким вздохом изрёк он и откинулся на спинку кожаного кресла, прикрыв на мгновение глаза. — Это ты не замечаешь моего труда, — обиженно надул губы L и полез в задний карман за лакричной конфетой, которую уничтожил в пару укусов, — пару лет назад ты был полон энтузиазма и жажды соперничества. С трудом могу вспомнить, когда мы с тобой в последний раз были на теннисном корте или играли в шахматы. Я стараюсь по возможности разгрузить тебя и брать на себя большую часть работы, но в благодарность я слышу, что я тебя не устраиваю. Я…я тоже злопамятный, Лайт. — О, да. Это мне хорошо знакомо. А ещё ты страдаешь извращениями, — раздражённо проговорил Лайт, сверкнув карими глазами. — Я не страдаю извращениями. Ты знаешь, что я не люблю, когда ты так говоришь. Я же не называю тебя на каждом шагу массовым убийцей, — холодно ответил L, сжав ладони на своих коленях. — Конечно, нет, ты ими постоянно занимаешься, грязный извращенец, — с лёгким румянцем на скулах отозвался Лайт и состроил кислое лицо, — мне, безусловно, нравится, что ты весьма оригинален и…немного жесток в этом плане, но иногда ты переходишь все границы. И позволь спросить, когда мне нужно, как ты, не спать почти всю ночь и пялиться в компьютер, если теперь всё висит именно на мне? — Раньше тебе это нисколько не мешало и ты пытался высидеть перед монитором больше меня, — не растерявшись, опровергнул его последние слова детектив, с долей превосходства взглянув на него. — Просто чудненько. Я снова у тебя виноват во всех смертных грехах, — сжав дрогнувшие губы в тонкую линию, невесело подытожил Лайт, — я разгребаю за тобой всё то, что ты упускаешь в своих делах. Я беседую с нужными тебе людьми, видя в их глазах открытую неприязнь и ненависть ко мне, и только могу при этом улыбаться, чтобы не ударить в грязь лицом, раз ты доверяешь мне то, что у тебя в силу твоих низких социальных навыков, плохо получается. Я выполняю без лишних вопросов то, что претит моим принципам и взглядам. Я…я каждый день борюсь с желанием снова начать убивать. И после всего этого, ты смеешь обвинять меня в собственной некомпетентности? — Мы с вами продуктивно провели этот час. Мы смогли выяснить и проанализировать озвученные вами претензии, — примирительно сказала светловолосая женщина, вмешавшись в разговор, когда в комнате повисла напряжённая тишина, — я предлагаю вам провести серию сеансов каждую неделю в это же время. К следующему сеансу я хотела бы, чтобы вы обсудили все проблемы и попытались пойти друг другу на уступки. Это будет вашим первым шагом к взаимопониманию и взаимопомощи в вашей семье. — Мистер L, пожалуйста, задержитесь на несколько минут, — прозвучал за их спинами мягкий и спокойный голос семейного психолога, которая закрыла свой блокнот и положила его на журнальный столик. — Подожди меня у лифта, Лайт. Я скоро приду, — прежде, чем закрыть за ним входную дверь, бесстрастно проинформировал L и желание ударить самовлюблённого засранца возрастало с каждой минутой. Окинув бездумным взором уютную и светлую с приемными с двумя длинными тёмными диванами и стеклянными столиками с различными глянцевыми журналами, Лайт направился в сторону выхода и, выйдя в пустой коридор, ненадолго остановился у большого панорамного окна, с которого открывался красивый вид на вечно пасмурный и прохладный Лондон, жизнь в котором не прекращалась ни днём, ни ночью. Приблизившись чуть ближе к высокому окну, по которому неспешно стекали крупные дождевые капли, он положил ладонь на холодное стекло и уставился куда-то вдаль, погрузившись в собственные невесёлые мысли, от которых, как и от внезапного сильного дождя, обрушившего на шумный город посреди дня, на душе становилось ещё тоскливее и больнее. Впервые за столько месяцев он открыто и без утайки смог сказать L о том, что постоянно не давало ему покоя и не выходило у него из головы. Ему казалось, что после того знаменательного события их жизнь изменится в лучшую сторону. Как же сильно он ошибался и желал верить в эту иллюзию. Но почему даже после тяжёлого и неутешительного сеанса с психологом он продолжает чувствовать себя счастливым глупцом, отчётливо понимая, что проблема с взаимопониманием была первой в длинном списке. — Ты забыл в кабинете пальто… — неожиданно раздался позади него знакомый монотонный со скучающими нотками голос супруга, руки которого ловко накинули на него чёрное длинное пальто и обвили его за талию, нежно прижав к себе. — Я думал, что ты подождёшь меня у лифта… — он молча продолжил лицезреть серое дождливое небо и игнорировал мягкий, вкрадчивый шёпот детектива, от которого по всему телу пробегала приятная дрожь, — я был неправ…я обещаю исправиться, но мне нужна твоя помощь. Одному мне будет это не под силу. — У нас с тобой не совпадают семейные ценности. У нас проблемы лидерства в семье, не говоря уже о сексуальной жизни… — Лайт почувствовал, как руки супруга сильнее притянули его к нему, а сам детектив весь напрягся, но дал ему возможность высказаться, — мне кажется, что с того дня прошло не три месяца, а тридцать лет. Я…я знаю, что иногда я зацикливаюсь на каких-то мелочах, на которые ты обычно не обращаешь внимание, но…они важны, понимаешь? — Да, — последовал короткий ответ и L ласково поцеловал его в висок, развернув лицом к себе, — у нас всё наладится. Ты можешь положиться на меня. Я буду и дальше работать над собой. Я отменил на сегодня все дела и ты можешь решить, как нам провести этот вечер. — О, — удивлённо выдохнул Лайт, не заметив, как они дошли до пустого лифта в конце длинного светлого коридора, — как мило с твоей стороны. Знаешь, я немного проголодался. Давай закажем чего-нибудь из китайского ресторана, м? — Хорошо. Я давно не ел китайскую кухню, — нажав на кнопку вызова лифта, тихо и монотонно проговорил L, держа одну руку на его талии. — Что бы ты хотел? — спросил у него супруг, достав из переднего кармана мобильный телефон и отыскав ближайший китайский ресторан в городе, намереваясь сделать заказ через интернет с доставкой на дом. — Хм… — пройдясь глазами по списку блюд в меню известного китайского ресторана в Лондоне, Лайт задумчиво озвучил, — давай закажем говядину в соусе чили, жареный тофу с морепродуктами…салат из картофеля востром соусе и сельдерей со спаржей. — Это ты так пытаешься мне отомстить за испорченную стиральную машину? — с обречённым выражением лица спросил L и он на это лишь мстительно улыбнулся, теснее прижавшись к детективу. — С чего ты взял? Просто захотелось чего-нибудь острого и тебе не помешает хоть раз в неделю есть что-то полезное. Я же о тебе забочусь, неблагодарная сволочь, — обиженно ответил Лайт и терпеливо стал ожидать того момента, когда лифт приедет на нужный этаж. — Кстати, мы вместе можем заняться ремонтом стиральной машины. Ты же хорошо знаешь немецкий и думаю, что ты не будешь против один день побыть бравым и сексуальным сантехником? — провокационно облизнув губы, соблазнительно предложил он, не сводя взгляда с понимающе улыбающегося детектива, по озорным искоркам в которых, он догадался, что его супругу понравилась его идея решения их интимной проблемы. — Ты вьёшь из меня верёвки. Я слишком многое тебе позволяю, — недовольно проворчал L, когда двери приехавшего лифта перед ними отворились и они вошли внутрь пустой кабинки с зеркалами по бокам. — Ну, хорошо, — покладисто сказал Лайт и игриво погладил супруга по руке, привлекая к себе его внимание, — ты можешь добавить к заказу бананы с карамелью и тыквенные пироги. — Ты сегодня необычайно щедрый, лисёнок, — спокойным и бархатным голосом проговорил L, криво усмехнувшись краем рта. — Ммм…разговор с Катриной, как я вижу, благоприятно повлиял на тебя, — спустя пару минут заметил Лайт и внезапно охнул, поняв, что лифт остановился и его металлические двери открылись перед толпой людей на одном из этажей высотного здания, которые готовы были все вместе войти в кабину лифта. — Извините, но подождите следующий, — неожиданно и очень поспешно нажав на самую нижнюю кнопку, твёрдо и сухо сказал L. — Зачем ты это сделал? — удивлённо приподняв брови, поинтересовался Лайт и увидел, как детектив нажал на специальную кнопку остановки лифта, который резко остановился, не доехав до холла с десяток этажей. — Ты когда-нибудь занимался сексом в лифте? — положив ладони по обе стороны от его головы и наклонившись к нему, слегка хрипловато спросил L, не отрывая взгляда от его губ, которые он медленно и чувственно облизал языком. — Это вопрос или предложение? — хитро сощурив глаза, полюбопытствовал Лайт, желая медленно расстегнуть пуговицы на светлом пальто супруга, по губам которого проскользнула довольная улыбка. — Это то, что я хочу с тобой сделать сейчас, — уткнувшись в его шею и слегка закусив нежную кожу, которую не скрывала его бежевая рубашка, сладко произнёс L, но он расслышал в его голосе металлические нотки. — Мне нравится, что ты подходишь к решению нашей общей проблемы творчески, но… — стараясь игнорировать нарастающее возбуждение и не смотреть на бьющуюся на шее детектива жилку, с придыханием сказал, чувствуя тёплое дыхание детектива на своей шее, — мы в общественном месте и я не хочу лишних слухов. Ты доверяешь мне? — Ла-а-а-йт… — сдавленно выдохнув, L провёл рукой по его спине и властно прошептал на ухо, опаляя его своим горячим дыханием, — это…в последний раз. Когда мы приедем домой…я тебя так оттрахаю, что ты у меня неделю сидеть не сможешь. — Великий и Ужасный L накажет меня? — дрожащим от желания голосом переспросил Лайт, намерено провоцируя супруга, прекрасно зная, что тот охотно поддержит его правила новой и весьма увлекательной игры. — Сначала я тебя вылижу и буду долго трахать языком, пока ты не кончишь без рук. Ты будешь кричать моё имя, как молитву, а после… — отчётливо и низко говоря, L ласково улыбнулся и подцепил пальцами его подбородок, заставляя смотреть в его искрящиеся возбуждением глаза, — я буду тебя трахать, трахать, трахать, пока из твоей головы не исчезнет всякая дурь. Я тебе обещаю, Лайт, что завтра ты не сможешь свести даже свои ножки и без моей помощи не вылезешь из кровати. — L… — легко улыбнувшись, Лайт выдохнул прямо в желанные губы детектива, который успел нажать на кнопку, чтобы лифт продолжил медленно спускаться вниз. Его быстро заткнули требовательным, но мягким поцелуем. Он нежно коснулся в ответ тёплых губ супруга, чувствуя переполняющее внутри него желание и нежность к одной самодостаточной и удивительной скотине, властно изучающей его рот своим влажным и юрким языком. Приятное чувство эйфории наполнило его знакомым теплом, а витающий в кабине лифта запах возбуждения дурманил голову сильнее красного сливового вина. — Какой же ты всё-таки извращенец, — разорвав жаркий поцелуй и глотнув воздуха, он негромко рассмеялся и обменялся с детективом одинаковыми улыбками, выходя из лифта в просторный холл высотного здания в центре города. Вечер обещал быть интересным.