Metamorphose

Все семеро расположились на пляже. Парни развели костёр, девушки поплотнее закутались в куртки и пледы — хоть и наступало лето, ночью температура значительно понижалась, заставляя ёжиться и утепляться. Если всё пройдёт так, как задумал Ганнибал, покинут это место они только вшестером. Может, на своих машинах, а может, на полицейских. Ганнибал наблюдал за компанией с парковки, находясь между автомобилями, на которых они приехали. Единственный фонарь выгодно не освещал это место, так что обнаружить Ганнибала можно было только в том случае, если искать. Кудрявый взял с собой гитару и медленно перебирал струны, ни на кого не обращая внимания. Он был в вязаном свитере песочного цвета, вельветовых брюках и чёрных ботинках. Ганнибал был почти уверен, что его звали «Уилл». Ещё были Стив и Бен, которого часто называли Базиликом. Черноволосый парень был Джей, а девушек звали Белинда, Хлоя и Саша. Они все наперебой просили играть Уилла разные песни, уверяя, что это не сложно, а они подпоют. В ответ он лишь улыбался, продолжая подбирать аккорды к известному лишь ему произведению, поэтому скоро одна из девушек предложила оставить его в покое и рассказывать страшилки. «Вроде бы взрослые, а совсем ещё дети», — подумалось Ганнибалу, — Молодость — это то время, когда ты ещё можешь reti ventos venari . Впрочем, Уилл не выглядел таким же, как его друзья. Ни сейчас, ни тогда, в магазине. Ещё вчера Ганнибал ходил по отделу сыров, размышляя, какой же именно ему нужен — дело в том, что на тот момент он ещё не определился, какое блюдо приготовит. Вдруг он уловил тонкий, нежный, ненавязчивый запах: пахло персиком, мёдом и чем-то ещё, знакомым с детства. Последовав за ароматом, мужчина оказался в алкогольном отделе. Перед ним стояли три молодых человека, скидывающих по одной банке пива всех сортов в тележку. Точнее, скидывали двое, а третий её катил: именно от него и исходил столь пьянящий аромат; от первых же двух несло ментоловой жвачкой и горьким кофе. Молодые люди смеялись и выглядели довольными, но, сконцентрировав внимание на третьем, Ганнибал увидел, что его улыбка не совсем настоящая — его выдавали глаза: при взгляде на них Ганнибал даже затаил дыхание, столько в них было необъяснимой печали. Молодой человек выглядел сбитым с толку, будто сомневался — хочет ли он вообще находиться в этой компании? Насколько совпадают их интересы? Ганнибал долго об этом не думал — чудесный запах, исходящий от незнакомца, затуманил его сознание, отключая способность анализировать и размышлять, оставляя лишь желание. Острую потребность в обладании. С трудом отведя взгляд от серо-зелёных глаз парня, Ганнибал незаметно окинул его взглядом: каштановые кудри, под глазами тёмные мешки от недосыпа, на щеках едва заметный румянец. Губы улыбчивые, полноватые. В одежде молодого человека читалась непредумышленная небрежность. Ганнибал проследил за молодыми людьми до парковки, запомнил номер машины (роскошная ауди, за руль которой кудрявый парень и сел — видимо, владелец), но всё равно не удержался и поехал за ними, оставив сыр на потом. Путь молодые люди держали в загородный дом. По дороге они встретились с остальными — парнем и тремя девушками на машине попроще. Ганнибал задумался — а чем этот парень зарабатывает себе на жизнь? И работает ли вообще? От воспоминаний его отвлёк голос одной из девушек с пляжа: не дождавшись ответа, она решила первая рассказать страшилку. — Это реальная история, мне её моя знакомая рассказала пару лет назад, — начала она таинственным голосом, — Была у неё подруга, у которой парень был смертельно болен. Рак или спид, что-то такое. Когда его на последней стадии перевели в комнату смертников (это когда ничем уже помочь нельзя), эта её подруга почувствовала на себе чей-то взгляд. Глянув в окно, она обнаружила, что на дереве сидит ворон и пристально на неё смотрит. А ворон ведь предвестник смерти… Так вот. Сидел он там, сидел, а потом каркнул раз, другой. И когда он каркнул в третий раз, к ней вышел доктор и сообщил, что её парень скончался. Представляете? Компания загалдела, выразив общее мнение о том, что это не страшно, а просто неприятно, но все дружно подскочили, когда со стороны леса послышался вороний крик. Да и сам Ганнибал признал, что лучшего момента для проявления себя птица выбрать не могла. — Может, домой поедем? — усмехнулся один из парней, лукаво глядя на насторожившихся девушек. Но тут Уилл, наконец, заиграл мелодию, которую все сразу же узнали — Nirvana, «Come as you are». Слова знали все. Ганнибал был готов напасть в любую секунду: в кармане лежала ампула с хлороформом и платок: стоило только поднести смоченную тряпицу к носу парня, как тот отключится. Пока на берегу пели песню, Ганнибал задумался о том, как его приготовит. Сначала он хотел использовать только лёгкие, но разве можно было оставить без внимания эти пальцы, так легко и изящно перебирающие струны гитары? В голове вдруг появилась картина: они вдвоём, кудряшка играет только для него одного… — Вам помочь? Сердце пропустило один удар: обычная уверенность и спокойствие дали сбой. Ганнибал пару раз моргнул, прежде чем медленно обернуться на голос. Перед ним стоял тот самый парень: на губах очаровательная улыбка, в светлых глазах пляшут озорные искорки. Задумавшись, Ганнибал пропустил конец песни, и его засекли. Уильям. Парень с гитарой. Музыкант. Что-то он утратил бдительность, с тех пор как впервые его увидел: это не к добру. — Нет, я… — изображать обычного человека так просто: растерянный взгляд, добродушное похлопывание по карманам куртки, взмах в сторону уже давно припаркованного здесь джипа, — Выходил забрать кое-что из машины. — А, — Уилл направился в сторону кустов: видимо, отошёл по нужде, — кстати, приятный парфюм, — некоторое время он шёл спиной вперёд, дружелюбно улыбаясь Ганнибалу, но потом развернулся, и, усмехнувшись, поправил рукав свитера и скрылся в темноте. Ганнибал быстро проанализировал обстановку на пляже: у костра по-прежнему болтали, кто-то достал пиво. Хорошо. Значит, при пропаже одного из своих они не смогут рассказать о подозрительном мужчине, только о кричащем в лесу вороне. Случай предоставился самый что ни на есть подходящий, но, задумчиво склонив голову набок и проводив Уилла мёртвым, безучастным взглядом, Ганнибал покинул парковку, предоставив компании ещё немного беззаботного веселья. Уголок губ у мужчины презрительно дрогнул: дело, разумеется, было не в том, что Уилл застал его врасплох, а в нелепой байке. Подтверждать её не хотелось, а если бы после печального крика птицы пропал человек, участь которого в дальнейшем не особо отличалась бы от участи мужчины в больнице, разговоров было бы не избежать. После допроса этих недоумков в газетах Ганнибала назовут «Падальщик» или «Вестник смерти»; этого ещё не хватало. Одна мелкая деталь въелась в голову: Уилл сказал про парфюм, но Ганнибал сегодня им не пользовался, значит, парень почувствовал запах альфы, назвав его «приятным». Не запах ли выманил его с пляжа, не он ли вначале обратил на себя внимание, побудив уйти? Ганнибалу захотелось знать, что именно почувствовал Уилл. Лайм и мяту? Свежескошенную траву и древесину, или, может, черничный пирог со взбитыми сливками? Вопрос был очень личным, и чем больше Ганнибал это осознавал, тем больше хотел знать на него ответ.

~~~

— То, что ты альфа, не делает тебя особенным до тех пор, пока ты не найдёшь свою омегу, — не без зависти в голосе говаривала тётушка Ганнибалу: уж очень она любила всякие истории о любви, где люди были «предназначены друг для друга». — Но не зазнавайся: в этом случае ты будешь особенным только для неё. Так получилось, что родителей Ганнибал не знал, но, раздобыв кое-какие сведения о своём семейном древе, выяснил, что его отец был альфой, и с его стороны ещё встречались беты и омеги, и, два поколения назад, снова альфы. В родословной матери не было ничего сверхъестественного: все нормальные, здоровые, никаких психических расстройств и отклонений. Да, именно отклонений: в детстве Ганнибал комплексовал, что не родился обычным человеком — перспектива того, что на свете есть только одна девушка, идеально ему подходящая, попахивала отчаянием. А если она уже умерла? Или ещё не родилась? А если она живёт в Африке или уже занята? А если она — он? … Зачем природа заморочилась и устроила некоторым людям такую подлянку? — У каждой медали есть две стороны, — отвечала на все эти доводы тётушка, — думай о том, что случится, если ты встретишь свою омегу. Представь: она будет именно такая, какая нужна. Во всех отношениях. Это и есть счастье. Идеальная пара, понимаешь? Глядя на Уилла спустя столько лет, Ганнибал не понимал. Да, этот парень был симпатичным, к нему определённо тянуло, но разве он был идеальным? Уилл находился на втором этаже своего загородного дома, и, судя по тому, как исчезала и вновь появлялась его голова в окне, застилал кровать. И правда — мелькнула голубая материя, которую он аккуратно сложил и отошёл от окна. Ганнибал стоял во дворе Уилла уже с полчаса, и всё бы ничего, но собака на соседнем участке просто захлёбывалась лаем: обычная реакция на Ганнибала, он уже привык — собаки видели в нём более опасного хищника, и были правы. Убить шавку не было вариантом: внезапное прекращение лая более подозрительно, чем его бесконечная продолжительность. — Rex regnat, sed non gubernat — говорила тётушка, — Если ты почувствуешь, что это она, не позволяй инстинкту альфы взять вверх. Сохраняй человечность. Imperare sibi maximum imperium est. Интересно, третьи сутки подряд выслеживать своего предполагаемого омегу, чтобы выкрасть — это полное подавление всего человечного в себе? Ганнибалу казалось, что, отдавая охоте всего себя, он таким образом выказывает уважение к жертве, делает её смерть менее напрасной, а себя — более благородным, но так ли это? Уилл спустился на первый этаж — его непослушная шевелюра показалась в кухонном окне. Похоже, он проснулся раньше всех — наверное, мало выпил ночью у костра. Что ж, это только на руку: долго охотиться было нежелательно, потому что дома ждала Эбигейл. Уилл не заставил себя ждать: вскоре он показался на веранде, заставив Ганнибала быстро подойти к стенам дома, чтобы остаться незамеченным. Рука мужчины потянулась к хлороформу. Быстро отколов верхнюю часть, он щедро смочил платок. Едкий запах быстро перемешался с утренним запахом свежести, мокрой земли и едва пробившейся из земли травы. Послышались шаги, щелчок отпираемой двери, и вот Ганнибал снова почувствовал восхитительный аромат персика и мёда. Чёрная шапка, большой (отцовский?) ватник и бежевые вельветовые штаны. Руки Уилл грел о кружку с кофе. Готовый до этого ринуться на жертву в любую секунду, Ганнибал замешкался — в голове у него мелькнула мысль:«Отобрать у него сперва кружку? Обожжётся…». Уилл с приятным хрустом ступил на сырую землю, покрытую инеем. Он поднял взгляд, глубоко вдохнул и хотел уже привычно осмотреть открывающуюся панораму, как вдруг заметил рядом Ганнибала. — Чт… — рот резко зажали, у носа оказалась пахучая ткань. Кружка с глухим стуком упала на землю, всё вокруг начало чернеть. Так быстро. Уилл попытался посмотреть на Ганнибала, но ноги будто онемели и перестали держать, а глаза закатились. Уилла аккуратно опустили на землю, перевернув на спину, и он отключился. Ганнибал осознал свою ошибку сразу же, как посмотрел вышедшему из дома Уиллу в глаза, но остановиться не смог. И теперь стоял над недвижимым телом парня и не знал, что делать. Он быстро огляделся по сторонам, наклонился и взял Уилла на руки: его шапка соскользнула на землю, ватник распахнулся, а из кармана со звоном выпали очки. Пройдя метров десять, Ганнибал понял, что не сможет несколько километров нести Уилла на руках: тот хоть и выглядел худеньким, лёгким вовсе не являлся. Оставалось только два варианта: либо добраться до оставленной вдалеке машины, либо… Последний разговор с тётушкой состоялся во дворе их дома: стены окрашивались то в синий, то в красный, слышалось «Вииу-вииу-вииу». Санитары расспрашивали её в дверях дома, когда Ганнибал зашёл во двор. Вызов скорой был не первый раз, но, судя по настрою его родственницы, последний. Она указала на Ганнибала пальцем, санитары обернулись, кто-то уверенно схватил его под локоть — напрасная предосторожность, он и не собирался бежать — некуда было. В голове возникали предположения — может, она расчищала подвал и нашла кости? Или убиралась в доме и заглянула под его кровать? Может, позвонили секретари из университета? Ох и упорно они ищут своего преподавателя по лингвистике; правда, напрасно. Впрочем, они немного потеряли — человеком он был неважным… — Заберите его, я так больше не могу, — надрывалась тётя. — Сил моих больше нет! Ганнибал молча смотрел ей в глаза, зная, что молчания она боится больше всего. Молчания в ответ на вопрос «Где ты был?», молчания в ответ на вопрос «Почему рукава твоей куртки в крови?». Перед тем, как юного Ганнибала увезли, им всё-таки дали переговорить, правда, не наедине — в паре метров от них стоял тёмнокожий санитар, тревожно поглядывая на юношу. Ганнибал молчал, но потом поднял на тётушку взгляд и негромко спросил: — А как я узнаю… — она вопросительно подняла тонкие брови и искривила рот, — что это именно моя омега? Вопрос был как никогда актуален — недавно Ганнибал увидел симпатичную девушку, но не подошёл и не заговорил с ней, потому что не почувствовал, что она «та самая». А как это почувствовать, он не знал. — О, — голос тётушки звучал непривычно визгливо; было заметно, что она вопрос её удивил, — судя по твоим склонностям, тебе захочется её убить! — гаркнула она и посмотрела на врачей, будто эта фраза подтверждала всё, что она им ранее наговорила. Глядя на находящегося в отключке Уилла, у которого из уголка губ стекала тонкая полоска слюны, Ганнибал усмехнулся. Он представил лицо своей тёти, если бы она узнала, насколько оказалась права. Вообще, по общепринятым меркам, она не была плохим человеком. Ганнибал даже готов был признать, что до первого нервного срыва сам её довёл, а потом просто наблюдал, как она катилась по наклонной. «Вот по кому действительно плачут психиатрические лечебницы», — не без мстительного злорадства подумал мужчина, опускаясь на корточки перед Уиллом: спустя пару часов тот начал потихоньку приходить в себя. Находиться в том помещении, насквозь пропахнувшем отчаянием и снотворным, было ужасно. Конечно, люди там были интересные, но общаться с ними не давали врачи и санитары: боялись сговора, бунта. Пришлось три месяца притворяться нормальным, чтобы заявку на выпуск хотя бы рассмотрели — тогда полиция уже перестала расследовать дело об учителе философии. Конечно, Ганнибала выпустили, но отпечаток в душе остался навсегда. Не понимая, почему не сделал этого раньше, Ганнибал аккуратно, почти невесомо провёл пальцами по мягкой щеке Уилла, невольно залюбовавшись его длинными ресницами и приоткрытыми розовыми губами. Уилл определённо был хорош собой, и при взгляде на него Ганнибал получал эстетическое удовольствие, как при взгляде на прекрасную картину или любое другое совершенное произведение искусства. Кроме того, от Уилла всё ещё исходил едва уловимый соблазнительный запах персика и мёда; в этом аромате хотелось утонуть. «Я бы мог рисовать его», — задумчиво подумал Ганнибал, отведя руку от лица Уилла. Он встал на ноги и отошёл на пару шагов назад: Уилл лежал посреди светлого берёзово-соснового леса, положив ногу на ногу, будто прилёг отдохнуть и случайно уснул. Ганнибал не смог унести Уилла далеко от дома, но шёл с ним на руках до тех пор, пока его злосчастный загородный дом не исчез из виду. Если его спутникам придёт в голову искать своего друга в окрестностях, они непременно его отыщут, так что надо поскорее убираться. «Рисовать, а потом приготовить, — настроил себя на нужный лад Ганнибал, — Можно и не рисовать вовсе». Через пару минут ресницы Уилла дрогнули, и он распахнул глаза. Сначала он выглядел удивлённым, но потом на его лице отразилась гримаса боли: конечно, несколько часов пролежать без движения на холодной земле, учитывая, что его приземление мягким назвать было нельзя. — Ааа-уч! — простонал Уилл, медленно поднимая руки в воздух и растирая одну другой, — Ааа… — пальцы непроизвольно потянулись к щеке, до которой касался Ганнибал; Уилл смолк, что-то вспомнив. Он медленно повернул голову и посмотрел на своего похитителя. Несколько секунд они молча друг друга разглядывали: Уилл — удивлённо и недоверчиво, а Ганнибал спокойно, выжидательно. — Здравствуй, Уилл, — он сделал шаг навстречу, но Уилл попытался отползти в сторону, и Ганнибал остановился. — Ты посередине глухого леса. Хочешь, кричи — тебя всё равно никто не услышит, ты только быстрее ослабеешь, и мне будет легче тебя нести, — спокойно предупредил он, стараясь говорить как можно увереннее: ага, нести! Кое-как оперевшись спиной на одну из берёз, Уилл выпрямил ноги, и только сейчас Ганнибал заметил, что он дрожит. Вероятно, Уилл уже сильно простужен: остаётся только надеяться, что это не лихорадка и не воспаление лёгких. «Потому что они будут непригодны в пищу, — пояснил для себя своё беспокойство Ганнибал, — только поэтому.» — Сожми ладони в кулак, так они быстрее согреются, — посоветовал он, подходя почти вплотную, несмотря на протестующие стоны Уилла. — Тебе надо двигаться. Вставай, — коротко сказал Ганнибал и протянул ему руку. Уилл мельком взглянул на неё — чужая ладонь выглядела надёжно, по непонятной причине внушала доверие, и он представил, как берётся за неё, и ему сильным рывком помогают подняться, но нашёл в себе силы хмуро отвернуться, задев руку кудрями. Рвано хватаясь за берёзу выше и выше, он неуверенно поднялся. Отпустил дерево, перенося вес на ноги, которые предательски-резко подкосились. Уилл завалился вниз, будто поскользнулся, но почувствовал тепло чужих ладоней, крепко схвативших его за плечи. — Н-не надо, — взмахнув руками и найдя баланс, пробормотал Уилл. Руки исчезли с плеч. — Я отведу тебя в тепло. Пойдём, — немного уязвлённым голосом сказал Ганнибал: обычно жертвы так себя не вели — они начинали рыдать и предлагать за себя всякие выкупы, во всяком случае, подчинялись безоговорочно: этот парень что, не боится? А где же вопросы «Вы убьёте меня?», или, хотя бы для приличия, «Что вам надо?»? Хотя, может, Уилл и вправду необычный, другими словами — особенный? Память воспроизвела все вечера, когда тётя рассказывала Ганнибалу об Узах, понимании и гармонии Истинных Пар. — От-тведите м-меня домой. Я всё равно н-не знаю код, — пробормотал Уилл, растирая затылок и переступая с ноги на ногу. О, значит, мысли о выкупе всё же будут звучать? Или что он имел в виду? — Боюсь, это невозможно, Уилл, — При звуке своего имени парень вздрогнул. — Пойдём, — заметив, что он не двигается с места, Ганнибал терпеливо пояснил: — Один ты заблудишься и замёрзнешь от холода, — чем дальше заходила его ложь, тем увереннее он себя в ней чувствовал, — Я тебе помогу. Осталось только надеяться, что Уилл не сорвётся с места и не побежит, потому что в таком случае он минут через десять окажется на своём участке. Уилл одарил Ганнибала несчастной улыбкой, наклонился к берёзе и поднял с земли свою шапку, которая почти примёрзла к веткам и сухой траве. С хрустом отряхнув и размяв её, Уилл попытался натянуть головной убор на голову, но Ганнибал быстро подошёл и отобрал его, выкинув подальше: — Мы же не хотим, чтобы ты заболел? — в его голосе зазвучали железные нотки: сколько можно стоять тут и уговаривать Уилла за ним пойти? Уилл повернулся к Ганнибалу и, скорчив болезненную рожу, сказал: — Я ему не нужен. Если вам нужны деньги, я могу дать. Сколько? Ганнибал нахмурился и изучающе наклонил голову набок: — Мне не нужны твои деньги, Уилл. Нет, он правда думал, что этот парень — особенный? — Т-тогда что? — пленник непонимающе захлопал глазами. — В данный момент я просто хочу, чтобы ты не заболел, — с этими словами Ганнибал схватил Уилла за рукав ватника и повёл за собой: главное, выйти на автостраду, а там и до отеля недалеко! В крайнем случае, можно словить попутку. Уилл шёл, не говоря ни слова и не сопротивляясь: по его спотыкающимся шагам позади Ганнибала было понятно, что он вымотан. Хотя, отсутствие сопротивления может означать скорую попытку атаковать или сбежать. Ганнибал обернулся на Уилла: тот задрал голову кверху и разглядывал высокие кроны сосен, уходящих в синее небо. Он был похож на мальчика, которого мать тащит по магазину мимо стеллажей с игрушками. — Не часто бываешь в лесу? Уилл дёрнул плечом, отвлёкшись от своих мыслей, неуверенно посмотрел на Ганнибала, будто бы сомневаясь, стоит отвечать ему, или нет. — Вообще никогда. — Почему? — спросил Ганнибал, не замедляя шага: кажется, он расслышал впереди звук проезжающего автомобиля. — Некогда… и не с кем, — неудачно попытавшись не сделать акцент на последних словах, Уилл смутился. — Вот как. Что ж, как говорила моя тётя — «Potius sero quam nunquam», — возразил Ганнибал, принюхавшись: трава, листья, кора, земля, талая вода… бензин, резина от шин. Осталось недалеко! Уилл не нашёл, что сказать в ответ на цитирование незнакомой ему женщины, к тому же он не знал, что именно сказал его таинственный спутник и на каком языке. Некоторое время они шли молча. Впереди показалась дорога. Пока Ганнибал пытался поймать машину, Уилл отошёл на пару шагов и оглядел его: тонкая кожаная куртка, классические серые брюки (на обеих штанинах аккуратно выглаженные стрелки), чёрные ботинки. Из-под куртки виднелся шейный платок. Что ж, если его подослал отец, то у старика неплохой вкус! — Пошли, — Ганнибал внезапно потянул Уилла за собой, ухватив за рукав ватника. Рядом с ними затормозил огромный запыленный самосвал: поначалу Ганнибал побрезговал в него садиться, но легковушки не притормаживали, а Уилл начал странно улыбаться — видимо, ему становилось совсем плохо. В машине сидел полный краснолицый мужчина. Вместо того, чтобы опустить стекло, он распахнул водительскую дверь. — Доб… — низким прокуренным голосом начал было он, но Ганнибал его перебил: — Здравствуйте, — деловым тоном произнёс он, — Будьте так любезны, подвезите нас, — после этих слов он назвал адрес. Водитель несколько секунд молчал, будто бы переваривая эти слова; его маленькие глазки удивлённо смотрели на Ганнибала. — Прости, приятель, это мне не по пути, — наконец протянул мужчина, после чего потянулся к дверце грузовика, чтобы захлопнуть её. Ганнибал точным движением перехватил его руку, вывернул её и, наклонившись вперёд, завёл горе-водителю за спину, вызвав у того сдавленный хрип. — Это был не вопрос, в лучшем случае — просьба. Безотказная. Мой знакомый… — с этими словами Ганнибал обернула назад, не обнаружив там никого. Сбежал! Ну что за существо такое — никакой благодарности! Поддавшись вспышке мгновенной ярости, мужчина, уперевшись коленом на коврик у сидения, одним доведённым до совершенства движением свернул водителю шею. Осторожно повернув его голову набок (чтобы создалось впечатление, что тот просто спит), Ганнибал подался назад, посмотрел на труп со стороны и мягко прикрыл водительскую дверь. Медленно втянул воздух. Тонкий, нежный запах Уилла уходил в лес по другую сторону дороги, откуда они вышли. Оглядевшись по сторонам и направившись в лес, Ганнибал поразился тому, что не слышал, как Уилл уходит — он так сильно сосредоточился на разговоре с водителем, или же просто не учёл, что молодой человек может выкинуть подобную глупость? Уилл брёл по лесу, шатаясь. Утро выдалось не самым удачным: сначала его вырубили у собственного дома, а потом он очнулся посреди леса рядом с мужчиной, которого видел однажды на парковке. Ему удалось сбежать, но быстро идти Уилл не мог — перед глазами всё расплывалось и голова была будто из чугуна — хотелось лечь, свернуться калачиком и лежать, пока не отпустит. В какой-то момент он даже подумал вернуться — вдруг этот мужчина и вправду смог бы чем-то помочь, вдруг он не собирается держать Уилла в заложниках, шантажируя его отца? Или наоборот — работал на отца и собирался отвезти Уилла к нему? Когда чьи-то руки внезапно обняли его со спины, Уилл даже почувствовал облегчение. — Ты действительно решил, что сможешь вот так взять и уйти? И, главное, куда — обратно в лес? — полунасмешливый, полуудивлённый тон похитителя завораживал. Уилл обречённо обернулся: он не думал, что ему хоть что-то угрожает, просто не хотелось снова выслушивать это «Подумай, насколько выгодным может стать для тебя наше предложение, если ты только…» и дальше различные условия. Однажды одна мелкая компания даже осмелилась предложить ему подбросить подслушивающее устройство в кабинет отца за круглую шестизначную сумму. — Я уже несколько лет с ним не общаюсь, — отрывисто пояснил Уилл, пока незнакомец довольно грубо тащил его обратно в сторону грузовика, — И вообще: как ты меня нашёл? Мужчина ничего не говорил, пока они не дошли до машины: тогда он открыл водительскую дверцу и сухо сказал: — Помоги вытащить его. — В смысле «помоги»… — Уилл заглянул в салон поверх плеча своего похитителя и увидел обездвиженное тело водителя, — О, нет-нет-нет-нет-НЕТ, я в этом не участвую! Господи, скажи мне, что ты его просто вырубил. Да? — Уилл отошёл назад, потому что Ганнибал с трудом стащил тело с водительского сиденья. — Он просто без сознания? — сердце забилось быстрее, — Что произошло? Скажи, что… Не желая более слушать его лепет, Ганнибал опустил труп на асфальт и, приблизившись к Уиллу, сказал: — Ты либо помогаешь мне и едешь на переднем сидении рядом, либо делишь с ним, — кивок вниз, — задние. Уилл уставился на него широко раскрытыми глазами, всё больше начиная осознавать происходящее и пугаться: незнакомец, кажется, это замечал, потому что всё сильнее напрягался. — Сколько ты хочешь? — только и смог произнести Уилл. — Ты хочешь задеть меня этим вопросом. Мне не нужны деньги, Уилл. — Тогда что?.. — Я скажу тебе, как только мы сядем в машину, — отрезал Ганнибал, приподнимая тело водителя. Уиллу ничего не оставалось делать, как взяться за его ноги и делать вид, что он прикладывает хоть какие-то усилия. Когда труп был надёжно закрыт в задней части салона, Ганнибал галантно открыл для него дверцу у места рядом с водителем и даже предложил руку, чтобы помочь залезть, но Уилл предпочёл этого не заметить. Закрывая за ним дверь, Ганнибал хмыкнул, но ничего не сказал. Когда он сел рядом и повернул ключ в замке зажигания, Уилл тихо спросил: — Так зачем я тебе нужен? — вопрос о том, умер предыдущий водитель или нет, уже был не актуален. На этот раз в голосе Уилла слышался неподдельный страх. Он неотрывно смотрел перед собой на дорогу, боясь и в то же время желая услышать ответ. Он был в ловушке. Бежать было некуда. И самое обидное было то, что они только что проехали кафе, которое находилось в двадцати минутах ходьбы от его дома. — Думаю, что нашёл свою омегу, — просто и ясно ответил Ганнибал, чуть сильнее сжимая руль: часть правды — тоже правда. Уилл помолчал, после чего медленно кивнул, давая понять, что информация усвоена, но всё-таки спросил: — И причём тут я? Ганнибал мельком взглянул на него, но промолчал. Уилл в недоумении снова уставился на дорогу, переосмысляя услышанное. Потом севшим голосом проговорил: — Но ты ведь не думаешь, что это могу быть… В салоне воцарилась тишина. Уилл не решался смотреть на Ганнибала, а тот молчал, предоставляя молодому человеку додумывать оставшееся самому. — Но… это полнейший… совершеннейший… бред, — силы вконец начали покидать Уилла: он прислонил голову к спинке кресла и глубоко вдохнул. — Я не омега. Я даже не бета, — жалобно усмехнулся Уилл. — Я просто человек. У меня в семье только сестра моего отца различала все эти… запахи, и то не реагировала на них никак. Ты понимаешь? Ты… слушаешь вообще? — пришлось посмотреть на своего похитителя. — Наслаждаюсь твоим запахом, — мягко ответил тот. — Он меня успокаивает. Уилл сунул нос подмышку: ничего. Никакого запаха — пота или даже дезодоранта. — Но… — Да. — Не может быть… — Разве? Машина медленно затормозила: впереди образовалась небольшая пробка из-за светофора. Ганнибал посмотрел на Уилла: — Помнишь, тогда, на парковке, ты сказал мне про парфюм? Уилл вопросительно уставился на мужчину: тот покачал головой — не было никакого парфюма. Какой Уилл тогда был дерзкий и спокойный, не то, что сейчас — бледный, плотно сжатые губы, у корней волос выступают капельки пота. Ганнибал открыл было рот, чтобы спросить, какой же запах тогда почувствовал Уилл, но машины впереди тронулись, и пришлось на пару секунд сосредоточиться на дороге. — И ты… решил меня выкрасть? — тупо произнёс парень, утирая пот рукавом. В машине снова повисла тишина, которую нарушало только их дыхание и постукивание Ганнибала подушечками пальцев по рулю. Познакомиться по старинке и пригласить на свидание ему в голову не пришло, а сейчас уже было как-то поздно. — Что бы сказала твоя тётя на это? — устало усмехнулся Уилл, неожиданно вспомнив такую деталь. Ганнибал всерьёз задумался: — Думаю… — да, сегодня этой дамы у него в голове было слишком много, но что поделать, если она всю жизнь ассоциировалась у него с поисками своей пары? Столько разговоров об этом велось в своё время; как жаль, что они практически ничему Ганнибала не научили. И потом такое предательство, нож в спину… — Впрочем, к чёрту тётю, я всё равно всегда её ненавидел, — улыбнулся Ганнибал, почувствовав непонятное облегчение от своих слов. — Вылезай, приехали.