Metamorphose

Они притормозили у небольшого дорожного отеля из красного кирпича. У дома было два этажа; на первом размещалась забегаловка, автоматы с едой и напитками, и ещё какие-то мелкие ларьки. Рядом находилась парковка с парочкой пыльных машин. Уилл вылез из машины и послушно направился ко входу в отель, но Ганнибал перехватил его под руку и увёл за дом, где совершенно спокойно отпер чем-то вроде отвёртки одно из окон. — Придётся лезть? — зачем-то спросил Уилл и сразу полез в окно. Голова раскалывалась, и из-за этого создавалось впечатление, что всё происходящее - нелепый сон, один из тех хитровыдуманных кошмаров, которые часто снились Уиллу. Сразу под окном оказалась кровать, на тусклое бельё которой он наступил грязными ботинками. Вслед за ним на подоконник подтянулся Ганнибал, перекинул ноги в комнату и легко спрыгнул на пол, успешно избежав испачканного покрывала. Закрыв окно, он попытался поднять Уилла с пола — тот лёг и не хотел подниматься, вертя головой во все стороны и издавая нечленораздельные звуки. Специально расслабив тело так, чтобы его было невозможно тащить, Уилл бормотал что-то про лодку и газель — разобрать было сложно, но Ганнибал уловил фразу «я не могу, не могу». Времени сентиментально смотреть на Уилла и, хлопая ресницами, вслушиваться в его речи не было, поэтому Ганнибал молча поднялся с корточек. Он быстро сдёрнул испачкавшееся покрывало с кровати и подтянул на неё Уилла. Точными движениями рук Ганнибал расстегнул на нём ватник, сдёрнул ботинки. — Беги… — пробормотал Уилл, покачав головой и подняв указательный палец вверх, будто бы хотел привлечь к себе внимание. — Попробуй только, — сухо усмехнувшись, негромко ответил Ганнибал. Лекарств у него с собой никаких не было, только бинты и ещё парочка капсул хлороформа. Пришлось обратно лезть в окно на улицу и надеяться, что одним из этих мелких магазинчиков, так тесно находившихся друг с другом, окажется аптека. И надеяться, что пока он будет отсутствовать, Уилл ни чем не выдаст себя и не помрёт. Ранее приветливое ясное небо посерело и напоминало мутную лужу, готовую вот-вот выйти из берегов и всё затопить. Мельком взглянув на бесконечное серо-чёрное облако, Ганнибал провёл пятернёй по волосам, словно расчёской, и плотно сжал губы — только дождя ещё не хватало! Помимо вывесок «Продукты», «Бургеры по самой низкой цене!» и «Мороженое» всё-таки нашлась маленькая красная табличка «Аптека». Того, что назвал Ганнибал (проверенного и качественного) в наличии не оказалось, вместо этого ему всучили сомнительные капли, таблетки от кашля, микстуру от мокроты и градусник без упаковки. Жаропонижающего не было, только обезболивающее. — Вы что, год назад закрылись и до сих пор распродаёте оставшийся товар? — буркнул он продавцу, складывая купленное в полиэтиленовый пакет. В ответ худой паренёк, которого, видимо, оставили приглядывать за прилавком, чуть наклонился вперёд и скучающим голосом прошепелявил: — Это флуфайно не вафа мафина там стоит? — и указал на самосвал, на котором Ганнибал привёз Уилла. — Если да, то вы припарковали её на въезде, и мы вынувдены бувем… Ганнибал спокойно посмотрел на грузовик: торопясь, он действительно бросил его на полпути на парковку, и теперь с парковки невозможно было выехать, ровно как и заехать на неё. Как бы обернувшись на крик какой-то птицы, Ганнибал проверил, есть ли на здании камеры, и, убедившись, что камер нет, спокойно ответил: — Впервые вижу. До свидания. Уилл не хотел пить таблетки, пришлось зажать ему нос, чтобы он начал дышать через рот и предоставилась возможность впихнуть ему лекарства. — Ешь, — Ганнибал положил жёлто-белую капсулу на ладонь и протянул руку поближе к его лицу. Как ни странно, Уилл, прикоснувшись мягкими губами к ладони доктора Ганнибала (заставив его слегка вздрогнуть), неожиданно взял таблетку и даже запил её водой из бутылки, так же любезно предоставленной Ганнибалом. — Это ещё не всё, — мужчина говорил невозмутимо, будто они вели дружескую беседу. — Надо ещё выпить микстуру, и…

~~~

На следующее утро Ганнибал проснулся в кресле напротив кровати. Спина и шея болели, ноги затекли, но самое ужасное было то, что помялись брюки. Как опытный человек, он знал, что тут поможет только стиральная машина и утюг. Все это ждало дома, а ещё мягкая постель, полный холодильник еды, Эбигейл… «Всё идёт наперекосяк из-за этого Уилла…» — тут Ганнибал мысленно осёкся, осознав, что не знает его фамилию. Господи, да он вообще ничего про него не знает! Переведя взгляд на Уилла, мужчина заметил, что тот уже проснулся и смотрел на Ганнибала слегка пристыженным, виноватым взглядом; приглядевшись, мужчина заметил, как пылают его уши. — Что… — и тут он заметил ярко-выраженный стояк, довольно заметный у парня сквозь тонкую материю джинсов. Мужчина перевел взгляд на красные уши Уилла и с ухмылкой заметил. — Naturalia, non sunt turpia. Тот, конечно, ничего не понял, но всё-таки спросил: — Могу я принять душ? — К сожалению, здесь нет воды, — Ганнибал с лёгким отвращением оглядел номер. — Видишь ли, я не рассчитывал, что задержусь, поэтому не платил за него, — он подошёл к тумбочке рядом с кроватью и взял свой мобильник. — Но ведь ты не убивал метрдотеля?.. — с неуверенным смешком поинтересовался Уилл. Мужчина промолчал: он набрал номер и ждал ответа, медленно прохаживаясь туда-сюда по комнате. Уилл заметил, что Ганнибал передвигается очень изящно, грациозно, будто бы красуясь: эта мысль позабавила Уилла, он приподнялся на локтях и улыбнулся. Заметив его улыбку, Ганнибал остановился на месте, чуть нахмурившись: — Да. Жду. Скоро приедет такси, — пояснил он, убирая телефон в карман. Кудряшки Уилла попали под солнечные лучи, пробивающиеся в комнату из-за не до конца задвинутых занавесок, и переливались каштаново-русыми оттенками каждый раз, когда он едва заметно качал головой. Ганнибал медленно направился к нему: улыбка Уилла по мере приближения мужчины бледнела. Он всё дальше и дальше отодвигался к стене, пока не облокотился на неё спиной, наклонив голову вперёд, чтобы не удариться ею о подоконник. Подойдя, Ганнибал медленно, не прерывая визуального контакта с напуганным до смерти парнем, мягко опустился с ногами на кровать, очутившись на ней на четвереньках. Аккуратно взяв обомлевшего Уилла за плечи, он одним быстрым движением подмял парня под себя, нависая над ним с хитрой ухмылкой: — У нас есть десять минут… — Н-нет, — пробормотал Уилл, отчаянно краснея и начиная брыкаться, когда почувствовал горячие губы на своей шее. Все его попытки ретироваться были разом устранены во-первых, коленом мужчины, который не постеснялся мягко надавить им между ног парня (чем вызвал судорожный вздох); во-вторых, рукой, которая разом захватила оба тонких запястья и завела за голову, прижимая к простыням. Уилл вертел головой из стороны в сторону, никак не давая поцеловать себя в губы, но вдруг колено надавило куда-то в промежность сильней, заставив парня замереть и издать тихий стон, который мужчина и перехватил у него, припав к губам. Ганнибал целовался страстно, горячо, самозабвенно. Закрыв глаза, он позволил себе утонуть в чувствах, ощущениях; запах Уилла был умопомрачительно близко, заставляя сердце взволнованно биться. Кровать угрожающе скрипнула. Ганнибал легко улыбнулся, отстранился и открыл глаза. Улыбка мгновенно исчезла с его губ. Перед ним оказались полные ужаса распахнутые глаза Уилла. Немного неестественно задрав подбородок вверх, он смотрел прямо перед собой в потолок и выглядел при этом несчастным. Негодуя на себя за то, что обращает внимание на такие незначительные детали, Ганнибал заметил, что хоть глаза у Уилла и были зелёные, у самых зрачков виднелось несколько карих крапинок. Очень красиво. Чувство нелепого презрения к самому себе, ко всей этой ситуации и особенно на реакцию Уилла разлилось у Ганнибала в душе. Мужчина подался назад и сел на кровать, расставив ноги по бокам Уилла. Так они застыли на несколько секунд, потом тишину разбил телефонный звонок. Ганнибал потянулся и взял телефон, нажав кнопку приёма звонка, но ничего не сказал в трубку, только слушал. — Выходим, — пересохшими губами коротко бросил он, после чего поднялся и начал наскоро собирать свой нехитрый скарб, который привёз с собой из города. Уилл эти несколько минут лежал неподвижно, изредка моргая. Бросая на него косые, но плохо-скрыто заинтересованные взгляды, Ганнибал заметил, что глаза у Уилла начали подозрительно блестеть. — Вставай, — как можно суше произнёс мужчина, подходя к кровати и беря его под локоть, — такси уже здесь. Конечно, реакция Уилла волновала Ганнибала, мало того — он был в растерянности, неудачно пытаясь скрыть её за холодностью. Они вылезли в окно и пошли к машине: по дороге Уилл споткнулся, не упав лишь благодаря неизменной реакции Ганнибала: подхватив его подмышкой, он не выдержал и, не желая разыгрывать сцену на парковке у дешёвого отеля, негромко проговорил ему в ухо: — Что с тобой? Уилл помолчал, но потом, когда Ганнибал открыл ему заднюю дверцу автомобиля, обернулся и обречённо сказал ему: — Это был мой первый поцелуй. Ехали молча. Каждый смотрел в своё окно. Разумеется, Ганнибал никак не отреагировал на слова Уилла, только невозмутимо приподнял брови и захлопнул за ним дверь. Обошёл машину и сел сам. За окном мелькали серые деревья, фонари и редкие заправки. В принципе, Уилла можно было понять: первый поцелуй с каким-то маньяком (предположительно!), да к тому же если в таком возрасте парень ещё даже не целовался, значит, берёг себя для кого-то… Ганнибал посмотрел на Уилла, чтобы задать вопрос, но, уловив боковым зрением его движение, Уилл тоже обернулся и поёжился, будто его сейчас изнасилуют на заднем сидении. Ганнибал поджал губы и снова отвернулся к окну. Через некоторое время машина остановилась у большого серого здания готического вида («Замок графа Дракулы» — нехорошо подумалось Уиллу при взгляде на него), Ганнибал расплатился с водителем и вышел из машины. Тут Уиллу пришла в голову гениальная до простоты идея: он с пассажирского сиденья наклонился к водителю и быстро-быстро заговорил: — Вызовите, пожалуйста, полицию! Этот человек выкрал меня с моей дачи, вёл по лесу, я чуть не умер… Я сын очень влиятельного человека, так что вам заплатят столько, сколько пожелаете… Вызовите полицию; не подавайте виду, что мы разговаривали! — добавил он, тревожно оглядываясь: Ганнибал уже подошёл к двери Уилла и любезно открыл её. Окрылённый надеждой, Уилл поспешно выскочил из автомобиля, напоследок бросив выразительный взгляд на водителя, как бы напоминая ему о своей просьбе. — Хочу тебя предупредить… — начал Ганнибал, пропуская его в дом впереди себя, но отвлёкся на вибрацию телефона. Плавный неяркий свет от люстры освещал широкую лестницу из чёрного мрамора: дом явно принадлежал состоятельному человеку и строился в лучшие времена. Не хватало только картин на стенах и дворецкого во фраке. — Дом принадлежит тебе? — зачем-то спросил Уилл, поднимаясь вверх на несколько ступенек и оглядываясь вокруг. Надо заболтать его и придумать, куда он побежит, когда прибудет полиция. Ганнибал в это время читал что-то в своём телефоне, потом, устало вздохнув, напечатал ответ. — Ты предлагал Джону деньги за звонок в полицию? — вопросом на вопрос ответил он, спокойно убирая телефон в карман кожанки и бросая будто бы удивлённый взгляд на Уилла. — Он мой давнишний знакомый. Нехорошо получилось, — смотря под ноги, мужчина стал спокойно подниматься вверх по лестнице. Проходя мимо Уилла, Ганнибал взял и его под руку, и они пошли рядом. Уилл смутился, что его так быстро раскрыли и что не знал, чего ждать в ответ на такое предательство. Несмотря на то, что он вёл себя достаточно спокойно, на самом деле от страха у него сводило зубы и подгибались ноги. Сердце билось если не учащённо, то чувствительно и даже болезненно. — Мне пришлось написать ему, что ты один из моих пациентов, — негромко пояснил Ганнибал. — Боюсь, чтобы в следующий раз не произошло подобного недоразумения, сегодня вечером мне придётся тебя наказать, — последнее слово он произнёс чуть тише, видимо, боясь быть услышанным посторонними. — И — нет, Уилл, этот дом не принадлежит мне, я всего лишь снимаю тут квартиру. Мне нужно быть поближе к центру, чтобы удобнее было работать. Смс сообщение отвлекло меня от предупреждения о том… — А кем ты работаешь? — перебил его Уилл, покрасневший до корней волос от фразы про "наказать", но пытавшийся сделать вид, что не услышал её. Если честно, трудно сохранять достоинство, когда шагаешь по такой роскошной лестнице в ватнике и позавчерашних штанах. Ганнибал замолчал на пару секунд, показывая, что ему не нравится, когда перебивают, но всё-таки ответил: — Уилл, я работаю психотерапевтом, — он чуть не спросил "А ты?", но вовремя удержавшись: вдруг Уилл сам скажет? Но тот промолчал, нервно кивнув, и Ганнибал снова заговорил: — Хочу предупредить тебя о том, что дома меня ждёт Эбигейл, чтобы ты не испугался посторонних. Ганнибал почувствовал, как после этих слов рука Уилла в его руке дрогнула. Что ещё за Эбигейл, и почему она ждёт мужчину? Сестра? Компаньонка? Жена? Любовница? — А с… сколько ей? — парень решил не задавать прямой вопрос, не доставлять мужчине такого удовольствия, а догадаться самому. — Думаю, лет пять, — задумавшись, ответил Ганнибал. Они остановились у чёрной двери с изящными позолоченными циферками "33". Ганнибал стал искать ключ. Уилл в шоке уставился на него: пять лет?! Это, выходит… дочь? Господи-ты-боже-мой, дочь, одна, несколько дней? Могло ли быть хуже? — Кто же за ней следил? — пробормотал парень, оглядываясь вокруг: напротив квартиры 33 находилась квартира 32, и, судя по дорогим кожаным ботинкам, выставленным у двери, хозяева были дома. — Никто, она уже взрослая и, надеюсь, с ней ничего не произошло. Я оставил… — Ганнибал резко рванул вбок, чтобы перехватить метнувшегося к соседской двери Уилла; он успел. Схватив его за тонкое запястье, Ганнибал вывернул Уиллу руку за спину и прибил лицом к стене. Уилл взвыл, но попыток вырваться не оставил. Ганнибал ещё больнее стиснул запястье: — Ты с характером, мне это нравится. Но прекращай пытаться сбежать, ты выставляешь меня в дурном свете. — В дурном? — с трудом отлепив губы от стены, проговорил Уилл, тщетно пытаясь найти своего похитителя взглядом: чем страшнее ему становилось, тем более дерзко он себя вёл, — Неужели ты думаешь, что хоть кто-нибудь тебя уважает и тревожишься за репутацию? Ты, бесцеремонный… — А вот это было зря, — коротко сказал Ганнибал, отпустил запястье Уилла, и, крепко ухватив за его мягкие кудри, потащил в сторону своей двери, не обращая внимание на жалобное «Уй-йой-йоой». Одним движением открыв дверь, Ганнибал толкнул Уилла вглубь квартиры, после чего зашёл сам, на ходу снимая шейный платок. Уилл пару шагов пробежал, но, найдя баланс руками, не упал. Потирая голову, он выпрямился и огляделся вокруг. Уилл стоял посреди большой комнаты, в которой царил полумрак. На глаза сразу бросилась лестница, ведущая на открытый второй этаж, где находились стеллажи с книгами. На первом этаже был стеклянный журнальный столик: по обе стороны от него стояли два кожаных кресла. Опять стеллажи с книгами, письменный стол с бумагами, большая статуэтка оленя на небольшом постаменте… Она заинтересовала Уилла, и он решил подойти поближе, чтобы рассмотреть. Едва он коснулся интересующей его вещицы, откуда-то сбоку послышалось угрожающее утробное рычание. Широко распахнув глаза, парень повернулся на звук и разглядел в полумраке… "Пчик"! - загорелся свет в комнате, и теперь Уилл видел, точно видел: это был самый настоящий волк! Животное пригнулось к полу, будто готовясь к прыжку, и оскалило зубы, собираясь укусить. Раскрыв от удивления рот, Уилл медленно, не отрывая взгляда от волка, попятился спиной в сторону прихожей, где Ганнибал снимал обувь. Животное так же медленно двинулось вслед за ним. «Жертва и хищник», — мелькнуло у Уилла в голове. Вдруг на его талии оказались тёплые руки, а низкий приятный голос зашептал в ухо: — Что, когда надо спасти свою шкуру, я, оказывается, не так уж и плох? — «По-прежнему жертва и хищник» — обречённо подумал Уилл; руки исчезли с талии и Ганнибал уже нормальным голосом сказал: — Здравствуй, Эбигейл. Зверь поднял на мужчину глаза и мгновенно спрятал клыки: Ганнибал наклонился и ласково потрепал домашнего питомца по голове. — Волк… Ты держишь в квартире волка… Зачем? — только и смог выговорить Уилл, не сводя глаз с хищника. — Это очень опасно. — Dente lupus, cornu taurus petit, — не глядя на парня, ответил Ганнибал, — Не обижай волка, и он не обидит тебя. Уилл подумал, что "обижать" - не самое подходящее слово в ситуации с диким животным. — Но lupus non mordet lupum, — негромко ответил он, чем немало удивил Ганнибала. Это было практически единственное выражение, которое Уилл знал на латыни, и он даже не был уверен, что правильно его произнёс. — Non tam praeclarum est scire Latine, quam turpe nescire, Уилл, — одобрительно улыбнулся Ганнибал. Уилл прислонился спиной ко входной двери: дальше отступать было некуда. И тут ему в голову забрела безумная идея: распахнуть дверь, начать стучать в соседнюю квартиру, или — ещё лучше — с криком побежать вниз по ступенькам, на улицу! Но Ганнибал как будто прочитал его мысли: он отстранился от Эбигейл, выпрямился и подошёл к нему. — Снимай куртку… Тебе надо принять душ. И ещё у тебя жар, — сказал Ганнибал, прислонив ладонь ко лбу Уилла. — О, ты заметил, что я весь горю, когда впечатал в стену в коридоре, или когда… — начал было раздражённо бормотать Уилл, раздеваясь, но Ганнибал его одёрнул: — Замолкни, — и почему-то на этот раз Уилл решил его послушаться. Он снял свой нелепый ватник, скинул, не развязывая шнурки, грязные ботинки. Эбигейл куда-то ушла, видимо, направилась за Ганнибалом, потому что его рядом тоже не было. Уилл поплёлся через большую комнату в поисках каких-нибудь дверей или коридоров: имени своего похитителя он не знал, а звать "Мистер Похититель" было неловко. Из большой комнаты Уилл перешёл в короткий коридор: прямо напротив он увидел закрытую дверь, из-под которой — о ужас! — лился фиолетовый свет. Знать, что там находится, желания не было, поэтому Уилл пошёл дальше. Вторая дверь вела в спальню: бросив взгляд на большую кровать из тёмного дерева и на её белоснежные простыни, Уилл погрустнел и закрыл дверь. Следующая (третья дверь в коридоре) оказалась ванной комнатой. Стены и пол были из чёрной плитки, напротив входной двери находилась белоснежная ванна с прозрачными занавесками и душем, прикреплённым к стене. Слева находился сан-узел, справа раковина и большое зеркало. На полочке над раковиной Уилл обнаружил крем для рук, бритву с гелем для бритья, зубную нить, зубную пасту и одинокую синюю зубную щётку, стоящую в невысоком стеклянном стакане. — Уилл, — Ганнибал положил парню руку на плечо, тот вздрогнул и обернулся. — Я был на кухне. Позади мужчины показалась Эбигейл: она что-то пережёвывала, но при этом продолжала смотреть на Уилла с явным неудовольствием. Уилл отплатил ей тем же. — Думаю, тебе следует помыться, после чего я приму необходимые меры для твоего скорейшего выздоровления: приготовлю еду, лекарства и спальню, — при последнем слове кадык на шее Уилла дёрнулся наверх: он нервно сглотнул. — Ступай, — Ганнибал махнул рукой в сторону ванны, а сам направился на кухню. — Зачем в квартире нужен волк? — спросил Уилл, делая вид, что не слышал последнего слова Ганнибала. Он медленно (и по возможности незаметно) отходил от ванной комнаты, надеясь, что хозяин квартиры этого не заметит. — Это временно, я взял Эбигейл, чтобы подлечить. И прекрати называть её волком, она — волчица! — последовал ответ. — А здесь кух… — договорить Уилл не успел, потому что Ганнибал схватил его за и без того измочаленную футболку и с силой встряхнул. — Уильям… — какая у тебя фамилия?! — не доводи меня! Иначе я буду вынужден… Но Уилл одним рывком высвободился из хватки и побежал в гостиную, ко входной двери; стены перед глазами кружились, а тело ломило, поэтому догнать его под аккомпанирующее рычание Эбигейл не составило большого труда. Схватив его за руку, Ганнибал потащил его в сторону ванной; по дороге Уилл цеплялся за всё, до чего дотягивался — торшер (тот с грохотом упал на пол и лампочка в нём разбилась), картина на стене (тоже об пол, звук разбивающегося стекла), и, в конце, ручка от двери, ведущей в ванную. Подстрекаемый порчей собственного имущества, Ганнибал ещё сильнее его встряхнул и раздражённо сказал: — Не знаю, как объяснить тебе, что со мной лучше не шутить. Продолжая мёртвой хваткой сжимать ладонь Уилла в своей ладони, он наклонился и включил душ, после чего задёрнул прозрачную штору, чтобы вода не попала на одежду. — Уилл, — Ганнибал отпустил его руку, но закрыл дверь, ведущую в коридор и прислонился к ней спиной. — Раздевайся. Уилл стоял ни жив ни мёртв — бледный, потрёпанный, он изо всех сил старался не смотреть на своего мучителя. Через пару секунд кадык у него на шее дёрнулся, но он по-прежнему молчал. Конечно, маловероятно, что его примут за статую, но попытаться стоило? Ганнибал улыбнулся уголками губ, невольно восхищаясь смелостью (и глупостью!) своего пленника, легко оттолкнулся от двери и подошёл к Уиллу. Одной рукой взяв его за запястья, Ганнибал поднял их вверх, другой потянул футболку и снял её через голову Уилла, оголяя его торс. Уилл не был накаченным, но однозначно был стройным и подтянутым: пройдясь довольным взглядом по его плечам, груди и плоскому животу, Ганнибал потянулся к штанам, но Уилл сделал шаг назад, уперевшись спиной в белоснежную раковину. Не намереваясь отступать, Ганнибал едва заметно поджал губы, подался вперёд и снова попытался стянуть с упрямца штаны, но тот поднял колено, не давая этого сделать: его лицо выражало муку, и он по-прежнему старался не смотреть Ганнибалу в глаза. Пришлось принимать меры: быстро развернув Уилла к себе спиной, Ганнибал рванул его руку за спину и под сдавленное шипение (в отражении зеркала было заметно, что на глаза Уилла навернулись слёзы) всё-таки сдёрнул с него штаны. Отшвырнув ногой грязную одежду, Ганнибал снова повернул Уилла к себе. По его левой щеке стекала одинокая слеза, оставляя за собой блестящий след. Наклонившись вперёд, Ганнибал не дал капле достичь середины щеки, мягко слизнув её. Уилл дёрнулся и посмотрел на мужчину взглядом, полным ужаса и отчаяния. От этого взгляда в душе Ганнибала что-то дрогнуло, но он не смог так просто оторваться от своей добычи: он провел подушечками пальцев по скулам Уилла, взгляд мужчины остановился на его потрескавшихся пухлых губах — и Ганнибал, медленно закрыв глаза, мягко его поцеловал. Губы у Уилла были сухие, горячие, и отрываться от них не хотелось — хотелось большего — но Ганнибал почувствовал его дрожь и так же медленно отстранился, напоследок посмотрев на желанные губы с вожделением и голодом. Сделав усилие над собой, мужчина с грохотом опустил крышку от туалета и сел на неё, махнув Уиллу: — В душ. Тот открыл глаза. Ему уже стало мерещиться, или он получил удовольствие от этого недо-поцелуя, на который, естественно, не ответил? Взглянув на Ганнибала, он заметил, что у него прядь волос выбилась и упала на лоб: захотелось откинуть её назад, но об этом не могло идти и речи. Уилл уже давно понял, что дело обретает серьёзный оборот, что деньгами тут не откупишься, и что его отец, кажется, тут ни при чём. Мысль о том, что Ганнибалу нужен был только Уилл, была до чёртиков пугающей (никого доселе он так сильно не интересовал), а отсутствие возможности сбежать оставляло в голове звенящую пустоту, лишало рациональных мыслей и действий. Уилл отодвинул прозрачную занавеску дрожащей рукой, снял чёрные носки и ступил в холодную ванну. У Ганнибала мелькнула мысль, что неотрегулированная вода может его обжечь; мужчина поднял взгляд и первое, что он увидел — острые коленки. Кожа у Уилла была белая и, казалось, такая тонкая, что стоило только провести ножом, как она легко разойдётся в разные стороны, проливая ярко-красную кровь… Уилл вертел головой из стороны в сторону и пытался сообразить, как бы ему не утонуть. Вода в озере пугала своей чернотой: если падать, то с концами. Наверное, он на чём-то стоял (куда делась лодка — неясно), но этого было не видно. Холодная вода время от времени облизывала ступни. Вдруг Уилл увидел её — на берегу озера снова появилась лань, хотя и не должна была быть здесь. Как всегда. Уилл попытался крикнуть ей «Беги!», но лёгкие внезапно сдавило, и получился лишь тихий шёпот. Внезапно чьи-то сильные руки схватили его за плечи и выдернули из мрачной лесной реальности: шум воды стал громче, по глазам ударил комнатный свет. Уилл пошатнулся и помутневшим взглядом уставился на Ганнибала: тот в одежде стоял рядом с ним под душем и внимательно смотрел ему в глаза, шевеля губами. Моргнув пару раз, Уилл прислушался. — … видения, или что? Уилл? — его снова встряхнули за плечи. — Ты слышишь меня? — Ганнибалу пришлось податься вправо, чтобы продолжать смотреть Уиллу в глаза. Волосы у мужчины намокли, капли стекали по носу, впалым щекам и падали с подбородка; рубашка и брюки прилипли к телу, но Ганнибала это, похоже, не волновало. Как и то, что за его спиной простиралось чёрное бездонное озеро. Через пару секунд Уилл перестал его видеть, вновь очутившись посреди воды. Лань с берега исчезла… — Где же ты? — зачарованно спросил Уилл, вглядываясь в чащу леса. Внезапно он почувствовал боль в губе и, облизнув её, понял, что это кровь. Кто-то с силой развернул Уилла и прижал влажным лбом к холодной плитке стены. Уилл почувствовал обжигающее дыхание у своей шеи, потом кто-то больно прикусил мочку его уха. — Ты знаешь, где ты? — прошептал ему на ухо Ганнибал, проводя рукой по мокрым волосам, зачесывая их назад. — Д-да. Кажется, озеро это не реальность, реальность это душ, свет, холодная стена, горячие руки, обхватывающие его и каменный стояк, упирающейся в район между ягодиц. Ах, нет, нет, лучше верните озеро! Ганнибал провёл ладонями по спине Уилла, спуская их на бёдра, целуя шею, плечо, лопатки… Уилл инстинктивно попытался свести ноги, но Ганнибал не позволил ему это сделать, разводя их коленом, попутно прикусывая кожу на шее, намекая, что лучше не сопротивляться. Уилл, закусив и без того ноющую губу, попытался игнорировать чужие руки на своей заднице, но когда в него протолкнули один палец, игнорировать это стало невозможно, и парень дёрнулся, вместо возмущенного возгласа издавая сдавленный хрип. Боль прошлась по всему телу, перед глазами потемнело и поплыли жёлто-красные пятна. Палец согнулся, ища чувствительные точки (Уилл зашипел и из глаз потекли слёзы унижения и обиды), а через некоторое время их стало уже два. Закрыв глаза, Уилл старался снова увидеть себя стоящим посреди тёмного озера, но Ганнибал не позволил ему этого, разведя пальцы в разные стороны, вызывая невольный судорожный вдох и возвращая его в реальность. — Станет легче, если ты расслабишься, — успокаивающий голос прозвучал где-то у уха, и Уилл понял: он сжимал кулаки с такой силой, что ногти оставляли на ладонях красные полоски. Впрочем, у озера в данный момент никого нет, там пугающе тихо и темно, но лучше, чем в ванной с Ганнибалом… — Уилл, где ты сейчас? — бархатный и в то же время властный голос Ганнибала неожиданно вернул Уилла в реальность. Снова. — Т-тут, я здесь, — пробормотал тот, упираясь мокрым лбом в стену и делая судорожный вдох. — Со мной, — подсказал мужчина, после чего пальцев стало три: Ганнибал медленно вытаскивал и вводил их снова. И снова, и снова, погружая их как можно глубже. Навязчивая боль пульсировала во всём организме — сбежать в другую реальность больше не было возможности. Как Уилл не старался, чёрные стены ванной снова и снова возникали перед глазами, а задница горела, и от этого щёки покрывал жгучий румянец. Выйдя из Уилла, Ганнибал снял душ с держателя и поднёс его к спине: потоки тёплой воды разбивались о бледную кожу Уилла и распадались на ручьи, которые стекали вниз по спине, по бокам, между ягодиц. Когда Уилл перестал дрожать и начал согреваться, Ганнибал потрепал его по мокрым волосам, установил душ на место и приставил головку члена к раскрасневшемуся отверстию парня. С упрямых губ Уилла сорвался тихий стон, и Ганнибал улыбнулся уголками губ, после чего вошёл в своего пленника, наслаждаясь сокращением тугих мышц и вскриком: очевидно, раз он раньше никогда не целовался, то и серьезнее у него ничего не было. Наклонившись к уху парня, Ганнибал запальчиво произнёс: — Нравится? — Уилл ничего не ответил. Ганнибал вышёл из него, но тотчас погрузился снова. После чего, не дав несчастному парню возможности привыкнуть к ощущениям, ускорил темп. Уилл изо всех сил сжимал зубы, чтобы не застонать снова, (о, такого удовольствия мужчине он точно не доставит!), пока Ганнибал вколачивался в него, снова и снова задевая чувствительные точки. Мокрые ладони Уилла скользили по холодной плитке, а слёзы смешались с каплями воды на щеках и скулах. Он ненавидел себя в тот момент, когда сам начинал насаживаться на член своего мучителя. Через некоторое время его руки неосознанно потянулись вниз, но Ганнибал предупреждающе укусил его за шею, запрещая касаться себя без его разрешения. Запрокидывая голову назад и приоткрывая рот, мужчина подставил лицо под струи тёплой воды, после чего, беззвучно хватая губами воздух, кончил в Уилла, заполняя его своей спермой. Только после этого он разрешил Уиллу самому довести себя до разрядки, наблюдая за этим, прислонившись спиной к противоположной стене. Ганнибалу хотелось знать, почему Уилл не делал этого раньше, он решил оставить этот вопрос на потом. Уверенно взяв его за руку, Ганнибал потянул Уилла под воду, взял лавандовый шампунь с полочки и, выдавив немного фиолетовой жидкости на руку и намылил Уиллу голову. То же самое происходило с цитрусовым гелем для душа и телом кудряшки, потом Ганнибал снова снял душ с держателя и тщательно смыл с него пену, крутя Уилла из стороны в сторону. Выходя из душа, Ганнибал повязал себе на бёдра синее полотенце, притянул к себе Уилла и уверенно поцеловал его, после чего ушёл и вернулся с чистой одеждой. Перед тем, как снова уйти, Ганнибал спокойно произнёс: — Одевайся и выходи, как будешь готов, — он заметил на шее парня несколько тёмных пятен и слабо усмехнулся: раньше ему никогда не хотелось оставлять пометки на людях. Уилл остался один. Он смотрел в стену остекленевшим взглядом, ненавидя Ганнибала за то, что он с ним сотворил, и себя за то, что не достаточно сопротивлялся. Но в голове, казалось, слегка прояснилось, и Уилл по непонятной причине стал чувствовать себя немного лучше. Несмотря на это, казалось, он никогда не будет готов.