I will bring you back

До конца тура остается пару дней. Сообщения Коннора перед концертом все так же продолжают быть традицией, и мы неизменно разговариваем по скайпу перед сном. Его глаза постоянно бегают в разные стороны и не задерживаются на мне дольше, чем на секунду. Я чувствую его боль, его вину передо мной. Мне хочется просто приехать к нему и, прижав к себе, прошептать: «Все хорошо, я прощаю, я люблю». Но все, что я делаю изо дня в день — это улыбаюсь его смс и рассказываю о своей жизни вне зоны видимости многочисленных камер. Концерты даются мне тяжелее с каждым днем, наверное, я просто устал. Но сдаваться нельзя, скоро тур по Европе. Столько дел еще надо будет переделать. Но самое главное — разобраться с Коннором. Последний концерт проходит отлично. Я, наконец-то, выдыхаю полной грудью. Но в голове всё ещё вертится то сообщение Коннора, которое он прислал мне пару дней назад: «Я еду в Индию 19 числа». Мне начинает казаться, что он меня избегает. Конечно, возвращаться в ЛА сейчас я не хочу — это бессмысленно. Во-первых, его сейчас нет дома, а во-вторых, дел — по горло. И пусть пока Тайлер живет, хоть моё подсознание и продолжает внушать мне: «Дело в нем!». Я успокаиваю себя тем, что у Тая скоро день рождения и Коннор будет там. Боже, как же я устал. Звонок Коннора — я принимаю его без раздумий. — Хей, как ты? Уже нашел подарок для Тая? — Да, конечно, я подарю его от нас… — Коннор резко обрывает себя на полуслове, видимо, забывая, что расстался со мной. Теперь у меня даже нет сомнений, что точно что-то приключилось. В животе пробегает словно какое-то стадо буйволов. — Если ты хочешь. — Я произношу слова всё тем же тоном, чтобы не дать понять, что я как-то на это отреагировал. — Хочу. Я так соскучился. Прошу, приезжай быстрее… — Конни, у меня осталось еще пару незаконченных дел… и я буду дома. — Я так соскучился по таким фразам. Он давно не говорил такого. Я уже не знал, что думать. — Эм, да, мне пора идти. Люб… — он запинается, и возникает неловкая пауза. — Да, мне тоже пора бежать, Коннор. Пока. Я быстро сбрасываю вызов, чтобы не слышать эту обжигающую тишину. Черт побери, Коннор, что с тобой случилось? *** Фотки с вечеринки Тайлера. Да. Все хорошо. Отлично. Я совсем не ревную. Конечно, нет. Со скрежетом в зубах ладони сжимаются в кулаки, и я кидаю телефон на кровать очередной гостиницы. Хочется кричать. Но вместо этого в горле появляется ужасный ком, который я не могу проглотить, и слезы оставляют мокрые дорожки на моих щеках. «Курение убивает, прочитав, закурю в ответ, неужели никто не знает? Умирают не от сигарет. Сквозь иронии часто вижу про рак легких, про смерть, трахит, почему на людях не пишут о последствиях их любви? Ну, тогда и любить бросайте, Чтоб потом не матом в слезах: „расстояние убивает“, ведь не пишут на поездах, ведь смешно встретить надпись на спине иль груди как тебя умирать заставят, как от этого не спасти. А еще про сердечные раны, не расскажут как избежать. В школе учат детей, что не надо пить, курить и употреблять. И ты знаешь, никто не скажет: „ВРЕДНО ТАК МНОГО ЛЮБИТЬ!“. Продолжая любить все чаще, все пытаются бросить курить» Миллер Анастасия. Все так было легко, когда Коннор был рядом… Все было настолько просто и понятно. А когда он за тысячи километров от тебя, то все становиться так чертовски сложно и запутанно. Если задуматься, то это страшно. Страшно, когда люди созданы друг для друга, но расстояние поглощает их чувства. Оно как вирус: проникает в людей и начинает разъедать их верность, понимание, любовь. Зачем я вообще об этом думаю? Желание затянуться сигаретой возрастает. Раньше я вместе с ним курил электронные. Как же я давно не брал в рот обычный табак. Натянув на себя толстовку с капюшоном, я захожу в ближайший магазин, покупая пачку сигарет и зажигалку. Конечно, в 4 часа утра я не встречаю своих фанатов, которым, честно сказать, сейчас очень признателен за это. Я поджигаю белую хрупкую палочку, жадно втягиваю ядовитый дым и с непривычки заливаюсь сухим кашлем после первой затяжки. Но это быстро проходит, остается одна лишь удручающая горечь. Но только ли на губах… И я не замечаю, как летит время, пока я безэмоционально сверлю взглядом собственный ботинки. Пора возвращаться. *** — Трой, какого черта?! — Коннор, блять, просто перестать быть ребенком и пойми уже всё наконец! — Почему ты называешь меня ребенком, когда сам позвонил и начал душить своей гребанной ревностью?! Трой, черт, почему ты стал таким? — Каким?! — Грубым! Ужасно, ужасно грубым! Я не думал, что ты изменишься! Я больше не могу, не хочу чувствовать это! — Что чувствовать, Коннор? — Эту боль. Боль, которая разрывает мне сердце и пробирается в самые глубины души уже чертовых несколько месяцев подряд! — он делает паузу и продолжает тихим шепотом, — я устал, Трой. Просто устал. Ты стал не выносимым. Я хотел просто попробовать дружить, думал, может, ты перестанешь истерить. Я просто хотел, чтобы ты вернулся. А сейчас все, что я хочу, — снова пауза, — чтобы ты перестал причинять мне эту мучительную боль! — он снова срывается на крик, и я слышу, как что-то с треском разбивается. — Коннор, я… — Нет, Трой, хватит оправдываться. Ты причинил мне боль. И тебя это не волнует. Коннор нажимает на отбой, и я тихо говорю в никуда: — Тогда почему мне тоже больно…