Клубок проблем

      — ...Магия есть всё сущее. Магия — всё и одновременно — ничто. В мире нет ничего более загадочного и парадоксального, чем она. Энергия, которая способна возрождать, также имеет свойство быть губительной... — светловолосый мальчик увлечённо читал старую книгу, найденную среди тысяч своих собратьев в домашней библиотеке главы семейства. Поблёскивающие в свете свечей широко распахнутые зелёные глаза ребёнка с неподдельным интересом исследовали каждую строчку фолианта, что оказался довольно-таки занимательным. — Во что она обратится — зависит лишь от самого человека, который обладает силой и магическими знаниями, его помыслов, целей, желаний...       — Артур, мальчик мой, ты уже в кровати? — дверь тихонько скрипнула, открываясь и впуская в комнату женщину лет тридцати пяти. К слову, выглядела она моложе своего возраста. — А чем это ты занят?       — Читаю... — тихо проронил он лёжа, тщетно пытаясь хоть как-нибудь спрятать собой толстенный том. Понимая, что у него ничего не получается, Артур всё сильнее нервничал, боясь, что сейчас мать отругает его, а ценную, на данный момент, книгу унесёт куда-нибудь и вернёт слишком поздно, когда интерес дочитать её пропадёт. Несколько раз такое уже происходило, и мальчик точно не хотел такой же судьбы для этого издания. — Просто... У папы, оказывается, такая книга есть!.. такая...       — Какая же? — женщина ни капельки не злилась. Ей было интересно, какую историю на этот раз читает младший Кёркланд, что заставила его забыть о запрете на чтение в кровати; вдобавок ко всему сейчас он был настолько впечатлён тем трудом, что даже слов не мог подобрать — вот это действительно было забавно. Мать умилилась представившейся картине.       — Такая.... Необычная! И интересная!       — А о чём она?       — О магии и энергетической силе. А ещё иногда заклинания попадаются. Здорово! Хочу быть магом!       Мама мальчика не смогла сдержать улыбки:       — Да? Кажется, ещё на прошлой неделе ты хотел стать зельеваром. А в прошлом месяце, помнится, мечтал быть звездочётом.       — Ну, да, но... Маги такие потрясающие! Они всё могут! — улыбаясь, он снова уставился в пожелтевшие от времени страницы.       — Прямо-таки всё?       — Конечно! А варить зелья и смотреть на звёзды я запросто и так смогу, — мальчик, недолго подумав над своими словами, состроил щенячьи глазки. — Ты ведь не обидишься, если я нарушу своё обещание помогать тебе с травами и зельями? И если вдруг не смогу вместо тебя работать в лавке? Не сердись, пожалуйста.       — И про папу не забудь, ты ведь и ему пообещал вместе ходить на сбор этих самых трав, — она всё так же улыбалась, а Артур лишь виновато отвёл взгляд в сторону. — Ну что ты! Мы не обидимся, если ты решишь пойти по своему собственному пути, а не по нашим стопам. Главное, чтобы тебе нравилось то, чем ты будешь заниматься. В этом же и есть весь смысл, — женщина подошла к кровати и ласково потрепала сына по голове. — Но об этом ты подумаешь позже, а сейчас — спать.       — Ну ма-а-а-ам! — протянул тот, явно не желая бросать книгу недочитанной. — Можно ещё хотя бы одну главу? Я быстренько! Ну пожалуйста!       — Сны себя сами не посмотрят, мистер Всемогущий Маг. А книга на этот раз от тебя не убежит, — она подмигнула, хихикнув, — обещаю. Даже феям и эльфам сейчас не до воровства игрушек у непослушных детей.       — Хорошо... — Мальчик безоговорочно закрыл книгу, положил её на старинную тумбу и улёгся поудобнее: — Спокойной ночи, мам.       — Сладких снов, мой маленький волшебник, — она легонько поцеловала его в щёку и задула свечи. Женщина почти вышла из комнаты, но остановилась в дверях, повернувшись в сторону кровати, и прошептала: — У тебя всё получится. Я знаю это. — Мама Артура вышла из комнаты и осторожно прикрыла дверь, добавив про себя: “Из тебя получится замечательный маг, который сможет за себя постоять. И тогда... надеюсь, ты найдёшь в себе силы простить нас с отцом... Ни о чём больше я мечтать и не смею".

***

      — Я тебе уже всё сказал, чего ты ещё хочешь? — Артуру, чьи глаза сейчас зло сверлили стоявшего в середине кабинета длинноволосого блондина, уже было чуть больше двадцати шести. Мужчины были одни в комнате, и атмосфера с каждой секундой становилась тяжелее.       — Просто мне кажется, что ты мало подумал над моими словами, Артур. Поэтому твой ответ я не принимаю, и моё предложение снова в силе.       Кёркланд был готов взорваться. Этот псих издевается над ним или да?       — Мать твою, ты меня слушаешь вообще? Я думал, почти двадцать грёбаных лет думал! И ни разу не засомневался: "А не прекратить ли мне метания и всё же стать частью семьи Бонфуа?"! Понял?! Не для этого я такой ценой выкупал себе свободу. В тысячный раз повторю тебе: нет. И прекрати, это уже не смешно.       — Тогда тысяча первый раз я предлагаю тебе...       — Чёрт, хватит, — в стену полетело что-то со стола, — хватит, я сказал! Ты же сам не хотел этого! Ты сам мне говорил, что не хочешь быть связан со мной ничем, кроме дружбы! Соглашался со мной, что свадьба по расчёту — дикость, что обо всём этом не может быть и речи, если нет никаких чувств. Помогал мне избавиться от необходимости идти с тобой под венец. Так почему, почему, я тебя спрашиваю, ты сейчас это делаешь?! У тебя ведь был любимый человек, не припоминаешь?       В глазах Франциска вспыхнул какой-то странный огонь, от чего у Артура мурашки по всему телу пробежались. Жутко. Действительно жутко.       — Был? О чём ты? Я всегда любил тебя и только тебя, слышишь? Может, ты пока не осознал всего, что между нами было, хотя я считал, что всё довольно однозначно, но я думаю, что это сама судьба. Ты должен быть моим, никто не любит тебя так же сильно, как я! И ты... ты же так любишь меня... Я знаю.       — Что-то я вижу, переборщил кто-то с любовью. И ничего такого, — англичанин чётко выделил последнее слово и нахмурился, пытаясь скрыть неприязнь, — между нами я не наблюдал ни тогда, ни сейчас.       — Но это так!       — Даже если так, я ни за что не поведусь на это просто потому, что отношения мне не нужны. Поперёк горла они мне стоят, смекаешь?! Ты, уж конечно, мог все эти годы спокойно жить своей жизнью, заигрывать с кем только хочешь, метаться от одного "любимого" к другому, ища себе место или что ещё, не знаю. Да в общем-то, всё из этого списка ты, Франц, как раз и делал. Но настоящие чувства ты испытывал лишь к одному, и этим человеком был вовсе не я! И что я вижу теперь? Если бы ты...       Кёркланд не стал договаривать, медленно опуская взгляд в пол. Он уже не знал, куда деться и что делать: этот француз словно загнал его в тупик со своей навязчивой идеей. Что-то было не так, да и сам Бонфуа будто был не таким как всегда, не собой. Артур чувствовал это. За последние несколько месяцев франк словно с ума сошёл. "Не так идёт абсолютно всё... И энергия у этого прилипалы странная. Вроде его, но... есть что-то стороннее. Как такое может быть? Как такое мог допустить он?"       — Нравился-нравился, да разонравился, — цокнул языком мужчина. — Какая разница, что было до? Я влюбился в тебя — остальное неважно. Откуда тебе вообще знать, что я к кому и когда испытывал? Наверно, мне лучше знать, не считаешь?       — А не считаешь ли ты, что давить на кого-либо подобным образом — это уже как-то...       Пламенную речь бритта прервал стук в дверь. Не дожидаясь разрешения войти, на порог кабинета ступил невысокий, ростом с хозяина кабинета, блондин с холодным, мутным взглядом синих глаз и отсутствующим выражением лица.       — Артур, к нам поступили кое-какие сведения по нашему делу. Нужные бумаги у Калиша, если тебе это интересно, лучше поторопись — у него скоро рейд.       — Хорошо, Лукас.       По англичанину невооружённым взглядом было видно, как сильно он нервничал, переминаясь с ноги на ногу и бегло озираясь по сторонам в поисках нужных бумаг. Норвежец же с полминуты сверлил взглядом глаза в глаза Франциска, который, кажется, был не очень доволен его внезапным появлением.       — Я, конечно, всё понимаю, но не могли бы вы вопросы личного характера решать не здесь? И не так громко. И вообще, Артур, — Лукас Бондевик посмотрел в сторону Кёркланда, ничего не говоря, даже выражение его лица не изменилось, но Артур понял, что тот хотел до него донести. Эх, дошло бы ещё до самого Бонфуа...       — Франц, иди отсюда, — отстранённо сказал зеленоглазый, перебирая лежавшие на столе документы.       — Чт...       — Знаю, — одним движением руки он попросил того замолчать: — знаю, что ты можешь приходить сюда, когда тебе захочется, понимая, что все двери для тебя открыты: как всё-таки удобно, — он хмыкнул, — иметь связи где надо. Однако прошу, работать хоть спокойно не мешай. Ты меня сюда порекомендовал, так что теперь никому даже повода усомниться во мне не давай.       Француз постоял пару мгновений, впиваясь глазами в объект своих желаний, словно ожидая от него чего-то ещё, но больше так ничего и не услышал.       — Обещай, что подумаешь над моими словами.       — Да, обещаю, — выпалил Кёркланд уже не задумываясь над сказанной им только что фразой. Ответ для него очевиден, и он останется неизменным.       Франциск развернулся и направился прочь из кабинета, напоследок снова одарив Бондевика полным холода и презрения взглядом.       — Что с вами не так? — внешне не выказывая никаких эмоций, тихо спросил он скорее сам у себя, нежели у Артура, но тот услышал и так же еле слышно ответил:       — Самому бы знать.       Тишина наполнила помещение, каждый думал о своём. И вот, когда Лукас уже собрался уходить, бросив что-то вроде: "Я всё сказал, не забудь зайти к Штефану", его остановил Кёркланд.       — Лукас, погоди...       — Да? — подобное обращение для северянина было не в новинку. И обычно он ждал, что после него последует разговор на более-менее серьёзную тему, что не касалась бы работы. Реальность не всегда соответствовала этому.       Артур мялся. Хоть у него и повернулся язык остановить коллегу, до конца в своих действиях уверен он не был. Что он должен делать? Что он действительно мог сейчас сделать? Бритт не знал с чего начать, но точно уверен в одном: одна идущая за ним по пятам проблема не даст ему спокойно жить, не то что попытаться исправить ситуацию в пользу Кёркланда. Однако разобраться во всём этом было необходимо. И ему нужна помощь.       — Не загоняйся так сильно, — Бондевик истолковал его волнения немного неправильно. — Ты сделал достаточно, чтоб Министерство убедилось в...       — Нет, я не об этом... Прошу, воздержись от возмущений и упрёков. И Калиш, если понадобится его участие, тоже пусть не сильно ворчит. У меня к тебе срочное поручение, — он без тени сомнения глянул на норвежца. — Твой брат сильно занят в последнее время?

***

      Прошло двадцать лет с тех пор, как Артур был маленьким любознательным мальчиком, которому вот-вот должно было исполниться шесть. Многое произошло, немало изменилось, но единственное, в чём ни секунды не сомневалась и во что свято верила его мать, сбылось: младший Кёркланд воплотил свою мечту в реальность, став магом и добившись таких успехов, о которых никто бы даже не подумал глядя на него.       Однако нельзя сказать, что всё далось ему с завидной лёгкостью. Особенно если учитывать, что в свои шесть лет он узнал, что его будущее уже уготовано. Если точнее, речь шла о браке со вторым сыном из семьи Бонфуа, Франциском, который был старше Артура лет на девять. Они были знакомы до этого, хорошо общались, англичанин мог бы даже назвать это дружбой. Но когда он выяснил, что его ждёт, все его шаблоны, если таковые имелись, в одночасье разорвались и сгорели синим пламенем дотла — настолько мальчик был шокирован, апатичен и даже напуган. Он не знал, что ему предпринять, как обойти стороной странную свадьбу, против которой был также настроен его будущий супруг. Он сразу сказал Кёркланду, что своего согласия на брак не давал.       Артур ничего не мог делать, ничто не привлекало его внимания, он увядал на глазах, и тогда занятия магией стали под вопрос. Но однажды вечером в разговоре с матерью он понял для себя, что ещё ничего не потеряно и что в итоге станет для него некоторым спасением — волшебство.       И так, после того тома, прочитанного в далёком детстве, ему пришлось изучить целое множество старинных свитков, рукописей, колдовских книг; юноша чаще практиковался, чтоб не уступать в силе никакому другому волшебнику, включая Франциска. И с каждым разом результат становился всё лучше и лучше, а Артур — увереннее в себе. Так он к своим двадцати двум годам был признан самым молодым и знаменитым на всю страну тёмным магом, способным практически на всё. Ровно к тому моменту он выкупил себе свободу от ненавистного бракосочетания, от мысли о котором его воротило — вот уж что точно, по мнению бритта, осталось неизменным.       Англичанин покачал головой, отгоняя воспоминания и всё, что так или иначе было связано с этим французом. Получалось плохо. Он с громким хлопком закрыл книгу и уставился в потолок, устало вздыхая; нет, в этом здании он явно не сможет расслабиться, потому как работу здесь он, в некотором смысле, получил тоже благодаря Бонфуа. Королевское Министерство Магии, конечно, не могло не заметить и не попросить о сотрудничестве такого талантливого юношу, как Артур, но им нужен был человек, который смог бы поручиться за него. И такой человек, пусть и не служивший стране официально, нашёлся, чёрт его возьми. И ведь прокатило.       — Так, всё, — сказал он сам себе. — Хватит думать о всякой ерунде, иначе умом тронешься, а сумасшедших тут и без этого хватает.       Мужчина посмотрел на часы, удивляясь тому факту, что рабочий день уже близился к концу. Кёркланд бросил взгляд на стол, где спокойно лежали разные бумаги: от заклинаний и рецептов зелий до страниц из досье волшебников-самоучек. "И снова всё повторяется, да чего этим светлым не сидится на жопе ровно? Да, я признан сильнейшим, так и что? В этом не виноваты другие, молодые и слабые, которых они захотели помучить. Чёртовы лицемеры. Почему они не высказывают свои претензии мне в лицо?!"       — А-а-а, сложно, — застонал замученный жизнью и Франциском англичанин. — Нужно будет протащить пару законопроектов... Что на этот счёт скажет Лукас, ему ведь мучиться, ха? И ему определённо понадобится литература нашего вампирёныша. Взять у него что-то заранее?       Артур вновь бросил взгляд на часы, на этот раз понимая, что сегодня Штефан вряд ли вернётся в Министерство, соответственно, кабинет румына, который хранил у себя парочку шкафов с книгами, никто бритту не откроет. Просматривать свою библиотеку он не видел смысла: всё прочитано до дыр, выучено и наизусть рассказано. Бондевик ушёл несколько часов назад и тоже пока не пришёл. Рабочий день окончен, в голове полнейшая каша; оставшийся во всём отделе в полнейшем одиночестве, Кёркланд, оставивший каждому из коллег по волшебному письму, решил пойти домой. И его думы вновь занял Бонфуа.       Всю дорогу он шёл, напряжённый мыслью, как всё-таки очень сильно изменился Бонфуа за последнее время: достаёт предложением о замужестве чуть ли не каждый день (хотя почему это "чуть ли не"?), а ведь раньше ему был не по нраву брак с англичанином, хоть по расчёту, хоть нет. Потому что у него был человек, рядом с которым он хотел бы провести всю свою жизнь, вот только сейчас он об этом резко забыл. Зато помнил Артур. И его голова вновь чуть не задымилась от непонимания происходящего: было бы намного логичнее, если бы он, Кёркланд, забыл эти детали, он же был совсем мелким, когда Франц делился с ним своими тайнами. А какое Артуру было дело до того, кто кому люб?..       — Bonsoir, mon amour*, — из раздумий его вывел знакомый голос, да так, что бритт слегка подскочил на месте от неожиданности. Из мрака неосвещённого безлюдного переулка (видимо, кое-кто уже постарался, прибегнув к парочке заклинаний) навстречу ему вышел Бонфуа. — Что насчёт твоего обещания? Подумал?       — Дьявол тебя подери, Франциск, — сбивчиво дышал мужчина, приходя в себя и отмечая, что сейчас сам француз куда больше походит на дьявола. — Понимаю, у тебя не спеша съезжает крыша, но подловить меня здесь, здесь?! Серьёзно?       — Всё это время я тебя тут ждал, — тот снова двинулся в сторону Кёркланда, отчего последний инстинктивно попятился назад, во тьму, не разбирая дороги. — Сегодня я осознал, насколько мучительным может быть ожидание.       — И ты это говоришь о какой-то паре-тройке часов? — продолжая отступать, англичанин нервно засмеялся. — Извини, но я практически всю жизнь в ожидании провёл, вот только сложа руки не сидел. Я боролся, прикладывал максимум усилий и...       — Я тоже! — перебил его Бонфуа. — Тоже действую! Что я, по-твоему, делаю каждый божий день?       — Не знаю, что ты делаешь и зачем тебе это надо. Мне проще сказать, чего ты не делаешь.       — Отбрось сарказм и иронию, Артур. Я понял ещё одну вещь после нашего разговора днём, — Франциск смотрел прямо в глаза собеседнику, которому казалось, что он пытается заглянуть в самые потаённые уголки души. Страх сковывал Кёркланда всё больше. — Я не могу без тебя, ты мне нужен. Что бы ты ни говорил, как сильно ни пытался бы меня уколоть — я всё равно люблю тебя, ведь ты такой, какой есть.       И тут он понял, какую огромную, просто ужаснейшую ошибку совершил: бритт почувствовал, что упёрся спиной в стену, тем самым позволив этому психу зажать себя в угол. Паника нарастала снежным комом, пока француз не уставая продолжал трещать что-то о своей любви.       — ...согласись выйти за меня. Нравлюсь я тебе или нет — неважно, со временем твоё сердце всё равно оттает, и тогда...       — Нет! — рявкнул мужчина, которого буквально пожирали взглядом. — Такого не будет, никогда. И т-тем более, раз уж ты снова затронул эту тему, мы можем поговорить начистоту и расставить всё по местам, потому как я уже ничего не понимаю... Почему ты преследуешь меня, предлагаешь стать твоим супругом, почему ты вообще решил, что любишь меня?       Хрипловатый смех резанул слух.       — А что же это, если не любовь? Мне тоскливо, если ты далеко, мне больно постоянно слышать твои отказы... ты крепко засел в моих мыслях. А иногда, когда я начинаю думать о нас...       — У тебя был любимый, вспомни это наконец. Сможешь ли ты сказать, как его зовут?       Тень раздражения мелькнула на лице Франциска, в его глазах вновь промелькнул адский огонёк. Кёркланд успел пожалеть, что затронул эту тему, но это был единственный шанс хоть как-то вернуть на миг Бонфуа рассудок.       — Это всё они, да? Бондевик и Калиш, это они настраивают тебя против меня? — он ударил кулаком по стене, чуть повыше головы англичанина. — Они против нашего брака? А может, у вас что-то было? И как вы: сразу всем трио или ты отдаёшь большее предпочтение кому-то одному? Держу пари, это Лукас; я всегда терпеть его не мог.       — Чего?! Знаешь что...       — Знаю, — он запустил руку Кёркланду под рубашку, без лишней скромности лапая его, — мои ожидания не оправдываются, все используют тебя как хотят, а я постоянно остаюсь в стороне несмотря на все попытки расположить тебя к себе. Хватит! Я просто сделаю тебя своим — и всё. Никто даже слова сказать не посмеет.       Нетрудно представить, какое отвращение испытывал Артур в эти секунды. Атмосфера стала тяжёлой из-за исходящей от франка энергии, которая буквально заставляла бритта подчиниться чужой воле. Англичанину показалось, или это действительно была магическая привязка? Да этот француз спятил! Разве он не понимает, что творит? Ведь это точно уже будет не любовь, настоящие чувства заменить магией нельзя. Может получиться всё что угодно: лишающая свободы привязанность, убивающая человека изнутри зависимость, но никак не любовь! По крайней мере, во всех известных случаях было именно так. Из состояния бездействия ему помогло выйти мерзкое прикосновение языка к шее. Кёркланд схватил домогающегося до него извращенца за ворот рубахи и с силой оттянул его от себя.       — Какого, блять, хера ты вытворяешь?! Совсем поехал, ублюдок?       — А что не так? Ты ведь делал подобное с некоторыми из своих клиентов?       — Это другое, можешь не сравнивать.       — Сразу "другое", — мужчина горячо зашептал на ухо Артуру: — Такие непотребства вытворял с посторонними, а я чем хуже?       — Без понятия, откуда ты это разнюхал, но ты реально думаешь, что я удовольствия ради это делал? Ты прекрасно осведомлён, что это часть десятков или сотен магических ритуалов и церемоний. В момент слияния тел у мага отрубаются все чувства, он и его сила сконцентрированы на заклинании. И то были не дебильные привороты!       — Отговорки пошли, а? — усмехнулся тот.       Кёркланда аж передёрнуло; он что, действительно сейчас оправдывался? Вот уж чего точно делать не стоило. А вот задуматься над тем, как спасти свою задницу, ему всё же надо было, ибо Артур особо не горел желанием стать тем, кого поимеют ночью в тёмном переулке, а потом заживёт припеваючи со своим насильником.       — А чувства... не думаешь, что ты во время этого ничего не чувствовал потому, что делал что-то неправильно, а? Всё-таки это нестандартная реакция организма на...       — Плевать! У тебя всё равно не получится промыть мне мозг, знаешь почему? — он победно усмехнулся, создавая барьер между ним и Бонфуа. — Потому что ты не учёл одной важной детали: я сильнее.       Француз скучающе подметил:       — Ненамного. Но если ты действительно считаешь себя сильнее, быть может, у тебя получится приворожить ко мне кое-кого? Ты ведь не сможешь отказать своему клиенту?       — И кого же? — Артур искренне надеялся, что этот засранец не его имеет в виду.       Тот только хищно облизнулся:       — Одного очень строптивого мага.       На этом моменте можно было уверенно послать француза познавать все прелести казни чернокнижников, но Кёркланду совсем не хотелось портить свою репутацию. Именно по этой причине тот принял решение незамедлительно скрыться.       — Не в этой жизни.       Вырваться из ловушки, в которую англичанин загнал сам себя, он смог, ослепив Франциска яркой вспышкой света, и, воспользовавшись ситуацией, живенько превратился в кота: всё же так было намного легче выбраться из плена и на полной скорости дать дёру, как ему подумалось.       Мелкий, но юркий вислоухий кот, белый с рыжими пятнами, оказался отличным вариантом: поймать такое существо оказалось очень трудно. Однако он не предполагал того, что француз поджидал его не один.       — Ребята, держите его! Он убегает!       Из тьмы появилось ещё двое парней, которые бросились вдогонку рвущему когти бритту. Один был очень высоким человеком, одетым в длинный плащ, и при беге создавалось впечатление, будто его ноги то путались в полах верхней одежды, то спотыкались сами о себя, что намного затрудняло преследование. А вот второй, поменьше и половчее, догнал кота и почти схватил его, но словно специально дал тому сбежать. Повторялось это ещё несколько раз, пока к гонке не присоединился франк. Кёркланд уже начал выбиваться из сил, как вдруг его осенило: нужно открыть портал! "Всё равно куда, лишь бы подальше отсюда!.." — успел подумать он за миг до того, как прыгнуть в открытые им врата.       Всё смешалось. Поначалу он мог различать голоса преследователей, из-за чего ужасно нервничал, не успел ли кто-нибудь повторить его трюк? "Перелёт" немного затянулся, что тоже тревожило мага; снова всё шло не так. Но когда он в гордом одиночестве оказался на какой-то серой улице, вдобавок ко всему под дождём, Кёркланду резко всё стало по барабану. Никого нет — и ладно. Теперь можно вернуться в свой истинный облик и...       — Да что ж это такое?!.. — пришёл в негодование кот, когда вдруг понял: сделать это у него сейчас не получится, потому что все свои силы он вбухал в этот чёртов портал... Куда ж его зашвырнуло, что резерв почти на нуле? Не остаётся ничего другого, кроме как разыскать укрытие.       Так бритт и отправился на его поиски. Сейчас, в облике кота, Кёркланду такая погода казалась самой отвратительной из всех возможных. Повезло, ничего не скажешь. Да и в целом день выдался просто отвратительный и ужасно выматывающий. Потому нет ничего удивительного в том, что после недолгой "прогулки" по району лапы отказывались слушаться своего хозяина, и он почти через каждый шаг норовил плюхнуться либо на мокрый асфальт, либо в лужу. Всё тело отчаянно требовало отдыха, однако голова всё ещё была забита тяжёлой думой.       "Ради чего я приложил столько сил, если в конечном итоге всё вернулось на круги своя? Стало только хуже. А Франциск явно перегнул палку, когда припёр меня к стенке; у него что, все мысли только к одному сводятся?.. Эх, может быть, мне ещё тогда стоило смириться и выйти за него? Но тогда мне эта идея и в голову не приходила, я просто не хотел этого брака, ни в то время, ни сейчас. Бонфуа же был влюблён... Миллион вопросов и ни одного намёка на ответ, да, Скотт? Скотт... — мозг планомерно отключался, — ты ведь знал. Знал и ничего не делал, хотя сам... Кажется, я окончательно и бесповоротно запутался".       Внезапно кто-то бережно взял его на руки, прерывая нескончаемый поток мыслей.       — Надо же, никогда не думал, что встречу здесь бродячего кота. Или ты домашний? Что такое, всё надоело и захотел сбежать? — поинтересовался промокший под дождём незнакомец. Артуру невыносимо хотелось спать и единственное, что ему удалось разглядеть прежде, чем закрылись веки, были странные, аметистового цвета, глаза, очень внимательно смотревшие на него. — Ладно, пока пойдёшь со мной, а позже верну тебя хозяевам. Они, небось, переживают за тебя, — мужчина легонько прижал к себе животное и, открыв зонт, продолжил свой путь.       "Что? Х-хозяевам? Я тебе не вещь, чтоб ты меня кому-то отдавал, и вообще, я сам себе хозяин! Только вот... если он действительно вернёт меня туда или же к нему, я ведь не переживу. Надо убедить этого громилу, что я обычный кот, живущий сам по себе", — запоздало подумал Кёркланд и из последних сил попытался материализовать хоть что-то, что могло помочь созданию его "алиби". И у него получилось, правда порадоваться этому маг уже не мог: сознание покинуло его.       По приходу домой мужчина взялся за полотенце.       — Ну что, Артур, будем сушиться? — улыбнулся он. Через несколько секунд до него дошло: — Забавно вышло: кличку давать не хотел, а само собой как-то получилось. Если твои хозяева всё-таки существуют в природе, имя у тебя должно быть. Но если что — будешь Артуром, я не против.       Прекратив пустую болтовню, он аккуратно начал промокать шерсть полотенцем.       — Вот как знал, что у тебя хозяева есть, — он приметил на питомце ошейник. — Ну-ка, как далеко ты ушёл от дома?       "Как будто я знаю", — отстранённо пронеслось в мыслях пришедшего в себя бритта.       Его спаситель потянулся к медальону:       — Так, "Артур", — прочёл он и осоловело уставился в зелёные глаза кота.       "Угадал? Да не может быть такого... Погодите-ка, а ошейник у него точно с самого начала был? Или я просто не заметил? Наверно, так и есть".       Не до конца собрав все мысли воедино, незнакомец снова опустил глаза на медальон, перевернул его и продолжил удивляться тому, какая белиберда написана на обратной стороне:       — "Великий волшебник всего Мира магии"... "Неповторимый и непревзойдённый"... М-да, вот это я понимаю: занесло кого-то при подборе клички. А где же адрес? Телефон? — тут он заметил, что за ошейник была подложена записка, чудесным образом не намокшая и тоже не замеченная им ранее. Мужчина достал её и зачитал вслух: — "Имя — Артур. Чересчур свободолюбив и своенравен. Знает себе цену. Пойму если не захотите оставить его у себя и если он не захочет оставаться у Вас, но всё же прошу об одолжении приютить его. Сердечно благодарю за понимание".       В комнате повисло напряжённое молчание. Такая уж вышла ситуация — ни добавить, ни прибавить. Но незнакомец будто чувствовал: нужно что-то сказать. Вот только что, для чего и, самое главное, кому? Вислоухому коту-британцу, чтоб убедить, мол, отныне всё будет хорошо и ему больше не придётся слоняться по улочкам Лондона в дождь? Или же следует сказать эти слова самому себе?       — Получается, ты тоже одинок? — грустно улыбнулся он, когда тишина стала слишком невыносимой. — Кстати, я Иван, будем знакомы. С этого дня, Артур, у тебя новый дом.       Это были последние слова, которые услышал Кёркланд перед тем, как снова провалиться в сон, ощущая на себе тёплую руку, что медленно поглаживала его по голове.