О перстнях, тараканах и драконах.

Артур гонял дракона так, что несчастный ящер облысел чуть ли не на половину. И это, к сожалению, вовсе не метафора. Следующие два месяца, ровно до тех пор, пока на промерзшей земле не начали появляться первые проталинки, Иван жил по Особой Схеме Тренировок Артура, сокращенно – ОСТА. Обычно Брагинский прибавлял в звучной аббревиатуре концовку «…новись мое сердце», но маг упаднических настроений не допускал: эти адские пытки, которые он разрабатывал вместе с Антонио, Франциском и бочкой эля (самый интересный из всех соавторов), были прекрасной компенсацией за сорок два сердечных приступа, которые Артур успел пережить за все время знакомства с Иваном. Кажется, Брагинский это понимал, и даже не особо возникал; а может, у него просто не оставалось сил открыть рот, ибо день Ивана был расписан буквально по минутам. Каждое утро, с рассветом, ящер выходил на прогулку. Не важно, был на улице буран, смерч, апокалипсис, - дракон послушно шкандыбал по проселочной дороге пять километров, при этом глубоко дыша. В начале были трудности: Брагинского с трудом хватало, чтобы пройти половину пути, и обратно Артур нередко тащил полуживого ящера на себе, но где-то с третьей недели Иван вполне освоился, а в последние десять дней даже пробегал это расстояние трусцой. Чтобы ящер не халявил, Артур отправлял следить за Иваном Франциска: тот жутко мерз, крылышки трещали на морозе басом, и в итоге бедный жук каждый божий день приезжал домой за пазухой дракона, жалобно попискивая и грустно хлопая глазками. Артур, конечно, подозревал, это этому усатому просто лень лететь всю дорогу, но Франциск был превосходным актером, и поймать его пока не удавалось. Иван питался какой-то бурдой, которую готовил Артур, но, правда сказать, маг не жалел для Брагинского ничего: мясо, рыбу и курицу он перемалывал в однородную кашу, и очень любил подавать это все с крайне питательными макаронами. Франциск сигналил на всех языках мира, что своей готовкой Артур убьет несчастного дракона в два раза быстрее, но маг принимал дерганья жука то ли за аплодисменты, то ли за конвульсии – определиться он не мог. А Иван жевал; чуть-чуть зеленел, но жевал. И пил много-много какого-то травяного чая, чтобы отхаркиваться. И спал, лежа у огня. И занимался физическими упражнениями, которые выбирал Артур. И помогал по хозяйству и в лаборатории. И учил заклинания. Иными словами, был причастен ко всему, к чему только мог. Свою истинную форму он не принимал, предпочитая оставаться человеком. И Франциск, к несчастью, научившийся самостоятельно превращаться в двуногого, тоже. В итоге жилплощадь Артура сократилась втрое, что никак не радовало мага, и о чем он напоминал. Регулярно. И очень занудно. Но никого не прогонял: рука не поднималась. И нога в случае Франциска – тоже. Брагинский колол дрова, таскал воду, словом, из секретарши превратился в дворецкого. Франциск ел и ныл: он был абсолютно бесполезен во всем, кроме сплетен и рукоделия. Вышивая очередную салфеточку, Франциск стрекотал и стрекотал, аккомпанировал ему Артур, в очередной раз осознавший, что втроем под одной крышей очень тесно, а завершал идеалистический оркестр Иван, пыхтящий и смеющийся на фоне. Словом, дружный гомон, стоящий в доме, было слышно на всю округу; наверное, это и была причина, почему Артура не тревожили почти всю зиму. Вот только пламя к Ивану так и не вернулось. Иногда Артур замечал, как Брагинский, будучи в человеческой форме, чуть нагибается, отводит назад руки, будто крылья, и напряженно чего-то ждет. Ничего, естественно, не происходило, но Ивана это словно задевало: он до конца дня ходил хмурый и неразговорчивый, задумчиво рассматривая белый простор за окном. Один раз Артур видел, как из горла Брагинского вырывался клубок дыма, но на этом все и закончилось. Еще раз порывших в книгах, Артур вычитал, что представители некоторых кланов умеют выдыхать пламя в любом облике; и, видимо, Иван относился именно к одному из них. Артур вообще боялся спрашивать о происхождении своего вынужденного соседа: скорее всего, Иван был из побочной королевской ветви, а значит, за ним однажды придут. И от этого становилось грустно. А потом дракон начал лысеть. Сначала Иван чесался. Жутко, до крови. Артур даже подумал, что это горе луковое с ослабленным иммунитетом умудрилось где-то подцепить лишай, но нет – магический анализ показал, что дракон здоров. Только чешется. А тем временем Иван терся местами, покрытыми чешуей, о любые поверхности, - и все бы ничего, но в этот далеко не длинный список входила паховая область. И Брагинский, трущий о диван, заставлял Артура краснеть. Почему-то. И думать вовсе не о помощи ближнему. Франциск, испугавшись, что заразится, общался с Иваном на расстоянии. На увещевания последнего, что зараза к заразе не липнет, Франциск лишь фыркнул и с очень умным видом сказал, что в целях профилактики им вообще стоит устроить генеральную уборку. Артур, не привыкший слышать от жука умных и здравых мыслей, слегка подзавис, но в итоге согласился. Теперь застыл уже жук, не в силах поверить, что их с Артуром мнения совпали. Пока его соседи играли в Internet Explorer, Иван понял, что с ним происходит что-то странное: резко зачесался нос, а потом в руках Брагинского оказался приличный шматок кожи. Его собственной кожи. Иван заорал так, что задребезжали стекла. На тот момент он еще не знал, что люди тоже умеют линять. Следующую неделю Артур имел честь наблюдать облезающего Брагинского. Линька так не вязалась с образом огромного и ужасающего ящера, что Артур только и делал, что умилялся, заметив очередную шалушку на теле Ивана. Брагинский же шипел, чесался и отчаянно смущался, но он мягких травяных ванн не отказывался, предпочитая часами отмокать. Правда, Франциск считал, что их дружбе давно пора пройти испытание на стойкость, и отчаянно норовил залезть в теплую водичку вместе с Иваном; Брагинский отчего-то не был в восторге от такого соседства, и в итоге шоу: «Артур-убери-его-от-меня-не-знаю-куда-хочешь-туда-и-день» повторялось по пять-шесть раз на дню. Все закончилось тем, что доведенный до белого каления Артур сам заперся в ванной, и выкурить его оттуда было невозможно: Франциск даже пригрозил, что уйдет из дома, на что Артур продиктовал номер магического счета, чтобы у Франциска хватило средств убраться куда подальше. В итоге «бровастую истеричку» больше старались не злить. После линьки кожа Ивана стала еще белее, чем была, а чешуя стала отливать серебром. Отчего-то Артур был уверен, что если Брагинский сейчас перекинется, перед ним предстанет тощий, сухой, но крепкий на вид ящер: Керкленд несколько раз перепроверял уровень кальция, подсовывал всякие витамины, следил за режимом дракона и серьезно задумывался о поездке в ближайший город, для прохождения полного обследования. Иван, хоть и польщенный столь пристальным вниманием к своей персоне, боевого настроение Артура не разделял: ему казалось, что из-за его внешнего вида – хлипкого и юного – у Артура проснулся комплекс старшего брата, и что теперь маг замучает несчастного дракона до смерти. Артур действительно стал по-другому воспринимать Брагинского: теперь ему казалось, что жестокий, умный и расчетливый ящер тоже нуждается в помощи, - а вот почему именно он, Артур, ее оказывает, он объяснить не мог. Единственное, что Керкленд понял до конца, было то, что страха перед Иваном больше не было. Никакого. И ни малейшего на него намека. В то утро, когда на земле уже были проталины, они занимались стиркой. Белья было много, и все надо было повесить; проблема была в том, что именно сегодня в доме Керкленда царило игривое настроение. Сначала Артур полчаса вытряхивал Франциска из пододеяльника: жук в своей истинной форме орал бешеной касаткой, отчаянно не желая покидать уютную норку. В приступе азарта Артур встряхнул пододеяльник слишком сильно, и тот, вылетев у него из рук, спикировал прямо на Ивана, о чем-то глубоко задумавшегося. С перепугу дракон запутался в белье намертво, и выплюнул сноп искр, поджигая некогда красивую ткань в цветочек. Франциск, в прямом смысле почувствовавший, что становится жарко, попытался выбраться из горящего полотна, грозящегося стать его саваном, но что-то пошло не так, и жук благополучно перекинулся в человека. Находясь в пододеяльнике. Иван, не ожидавший такой подлянки, рухнул на пол вместе с дрыгающимся полотном, из которого торчало две кривые волосатые ноги; пламя, кажется, подпалило Франциску волосы. Артур попытался потушить огонь, вылив на него остатки супа, что сварил вчера; пламя вспыхнуло в два раза сильнее, и теперь на пару с Франциском орал уже и Иван. В итоге, пока Керкленд вспомнил простейшее водное заклинание, Франциск успел знатно отлягать Ивана, попрощаться с семьей и проорать несчастному дракону завещание прямо в ухо; Иван же в отместку пару раз укусил волосатого мутанта так, что тот тоненько и пошло взвизгивал прямо в разгар своей трогательной речи, где он пылко прощался с троюродной бабушкой по папиной линии. Два погорельца, оскорбленные до глубины души, еще полчаса не разговаривали друг с другом, а потом еще час – с Артуром, теперь уже в кооперации. Артур закатывал глаза и вешал простыни; Иван в отместку вытирал свое покрытое гарью лицо о белую ткань, из-за чего на ней оставались черные смешные рожицы. Идиллия продолжалась бы очень долго, если бы внезапно Иван не встрепенулся и не посмотрел в сторону дороги, чуть заметно двигая ушами. Потом он как-то нехорошо улыбнулся и пропел: - Артур, первый клиент в этом году! Жаль, ты не слышишь, как он тяжело топает: видимо, запор к земле тянет. Артур цыкнул, и бросил в Ивана какой-то страшный шарф, неведомым образом оказавшийся в куче сухого белья. Брагинский заурчал и закутался в ткань по уши: теперь его нельзя было отличить от простого человеческого юноши. Франциск тоже подсуетился и влез в штаны Артура, которые на нем отчаянно смахивали на бриджи: и пока Артур не успел начать возмущаться, в калитку влетел запыхавшийся крестьянин. Почему люди продолжали ходить через ворота, хотя забора, стараниями Ивана, как такового больше не было, Артур не понимал. Но поразмышлять на эту тему он не успел: лицо крестьянина было серым и мокрым, и если у него все-таки был запор, то избавиться он не мог как минимум от мамонта. - Беда, господин волшебник! Беда! Помогите скорее! Там, у въезда в деревню…Разбойники…. Все забрали, и добро, и людей! Пойдемте! – и мужик вновь полетел вниз по дороге, утягивая Артура за собой. При словах «разбойники» маг насторожился. Пророчество Ивана пока не сбылось: торговец сосисками в окрестностях так и не показался, и перстень дракона все еще оставался у него. По крайней мере, Артур очень на это надеялся: если этот уже успел перепродать кольцо, то его поиски значительно затруднялись. Иван периодически напоминал Артуру, что он его Всадник и что только он виноват в произошедшем; маг и сам помнил своей грешок, но считал, что отправляться на поиски стоит тогда, когда дракон окончательно поправится: проку будет больше. И вот сейчас в Артуре забилась бешеная надежда: может ли быть такое?... Пока они бежали, Иван кратко обрисовал ситуацию. От крестьянина комментариев было ждать бесполезно – у него еле хватало сил, чтобы поспевать за быстрым темпом мага. Как говорил Иван, около входа в деревню столпилась большая толпа людей; он чувствовал гарь, соль и слабые отголоски запаха крови, но вот смрада смерти не было. Дракон выглядел серьезным, и внезапно Артур ощутил, как от него исходит та самая первобытная мощь, что в свое время жутко напугала мага; сейчас же, понимая, что Иван – его союзник, Артуру испытывал некую гордость. У ворот действительно обнаружилась толпа зареванных баб, детей и стариков, а чуть дальше по дороге, за пределами деревни – несколько догорающих обозов. Староста, увидев Артура, быстро подошел к нему и бегло рассказал, что на караван, идущий от ближайшего города и везущий товары, напали, и пока мужики успели среагировать, разбойники уже скрылись в лесах с награбленным и несколькими заложниками. Староста отправил за ними хвост и узнал, что разбойники не ушли далеко: они засели в ближайшей пещере, и пока все заложники живы. - Вы наша последняя надежда, – негромко прибавил он, и у Артура екнуло сердце. - Из заложников только жители деревни? – Спросил Иван, и староста удивленно на него посмотрел. Ответил же какой-то старик: - Там еще была девочка, молоденькая такая, красивая. Она попробовала защитить караван, но ей сказали, что если она не угомониться, перебьют всех. Ей ничего не оставалось, так еще и ее потом с собой уволокли. Волосы на затылке Артура зашевелились. Живое воображение очень отчетливо рисовало картинку произошедшего, и на образ «девочки» накладывался другой, очень болезненно знакомый. - А девочка…случайно... не вот такая блондинка? – Сипло спросил маг, приподнимая руку, чтобы примерно показать рост. Иван, понявший ход его мыслей, нахмурился. К несчастью, старик оживленно замотал головой: - Да, блондинка! Блондинка! Еще у нее заколочки такие смешные в волосах были… Артур заскрежетал зубами и взвыл. Он совсем забыл про Эмили, забыл про ее приезд и про то, что его племянница умудряется влипать в любые неприятности, что встретит на своей пути. Иван сочувственно рыкнул и мысленно уверил что, что с Эмили все будет в порядке, - но Артуру легче не стало. Теперь у них не осталось выбора. К пещере добрались довольно быстро; больше времени Артур потратил, пытаясь заставить Ивана остаться в деревне. На разумные доводы, что он еще слаб и не до конца поправился, Иван лишь фыркал; Франциск внезапно встал на его сторону, сказав, что из них троих лучше всех может сражаться именно Иван, и не важно, в каком он состоянии. Озлобившись, Артур попробовал воспользоваться приказом Всадника, но Иван холодно его осадил: - Я не собираюсь прислушиваться к тебе до тех пор, пока перстень не будет у тебя на пальце. После Артуру оставалось только заткнуться и позволить Ивану вести их по запаху. От провожатых они отказались. Из-за сухого, но ветвистого куста, где они спрятались, отлично открывался обзор на весь импровизированный лагерь. Разбойников оказалось человек восемь, заложников – пять. Двое из них безжизненными кутулями лежали на каменном полу, девица лет тридцати прижимала к груди мелкого мальчишку и безбожно ревела, а Эмили, прямо-таки лучась оптимизмом, трещала с главарем, что заинтересованно заглядывался на ее прелести. Иван чуть слышно фыркнул, и Артур пихнул его в бок: ему не раз говорили, что его племянница – то еще шило в жопе (да и сам Артур в этом не сомневался), но сейчас думать о ее методах воздействия было лишним. Эмили щебетала, незаметно для главаря пытаясь развязать узел на руках, и Артур из своей позиции «куст-пещера» это прекрасно видел. Остальные разбойники ковырялись в мешках, изредка взрываясь смехом. Внезапно кусты рядом зашевелились, и к пещере вывалилось еще несколько человек, при взгляде на которых у Артура бешено забилось сердце. Троих Артур узнал: это были те самые шкафы, которые нападали на него на проселочной дороге. Кажется, за прошедшие полгода они стали еще больше и массивнее. Иван тихонько рыкнул: видимо, тоже опознал старых знакомых. Его глаза, похожие на кошачьи, сузились до щелочек, и Брагинский весь напрягся, словно был готов напасть. Но вот Артур был решительно против такого поворота дел. - Франциск, - зашептал он на ухо притихшему жуку, - перекинься обратно в таракана и ползи к Эмили. Да, это вон та самая, которая трещит без умолку. Скажи ей на ухо, что я здесь и сейчас вытащу ее, и пусть она не делает глупостей. Франциск важно кивнул. Раздался тихий хлопок, и вот огромный синий жучара без проблем прополз через всю пещеру, обогнул Эмили и со спины тихонько полез ей на плечо. Артур видел, как медленно расширяются глаза его племянницы, но молился всем богам, чтобы Эмили не сделала глупость. Но либо богов нет, либо они ненавидят Артура. Потому что Эмили глупость не сделала. Ее сделал Франциск. - Бонжюююр, - на всю пещеру прошептал жук прямо Эмили в ухо. Она вздрогнула, скосила глаза и завизжала. Франциск с воплем свалился с плеча Джонс, отпружинил от ее груди и грохнулся на пол, прямо на спину, беспомощно задрыгав ногами. Разбойники, отойдя от шока. Медленно приблизились к мутанту, и самый смелый ткнул его пальцем в жирненькое пузо. Жук, по природе боящийся щекотки, заржал густым басом и перекинулся в голого мужика, заставив разбойников (да и пленников) отпрыгнуть на метр в сторону. Франциск очень бодренько вскочил, и, сверкая прелестями, заявил: - Артюрчик, Ванечка, переходим к плану «Б»! – И боевой жук выписал легкий поджопник близстоящему головорезу. Иван с рыком выскочил из кустов, оказавшись посреди пещеры, и грозно зарокотал. Артур поспешил за ним. Разбойники оказались крепкими ребятами, и, не испугавшись, медленно двинулись на них. Артур быстро зарядил молниями им под ноги, и те чуть замедлились. Но не остановились. - Артур, ты пришел меня спасти! – Радостно воскликнула Эмили. - Эмили, кто бы меня спас! – Нервно ответил Артур, прикидывая шансы: двое против двенадцати (Франциск, который прихрамывал от легкого поджопника, как воин не рассматривался), и то если откуда-нибудь новые не вылезут. Восхитительно. Но тут случилось неожиданное: разбойники, как оказалось, тоже обладают неплохой памятью. - Это же тот коротышка, который тогда серебром расплачивался! – Воскликнул один из шкафов, тыча в него пальцем. – Зуб даю, я эти брови никогда не забуду! - Так если запомнил, что опять сунулся? Или в прошлый раз не хватило? – Артур оскалился, отчаянно строя из себя крутого, и надеясь, что никто не заметит его трясущиеся коленки. Разбойник промолчал. А потом нехорошо ухмыльнулся. - Теперь ты эти штучки-дрючки не провернешь, - сказал он, доставая из-за пазухи какой-то кругляшок. Артур цыкнул: молния на кончиках пальцев погасла. Анти-магический амулет, чтоб их. – Попробуй теперь призови своего монстра! Артура обдало жаром откуда-то с боку. Скосив глаза, он увидел, что Иван стоит, чуть наклонившись и отведя руки назад. Артур не смог сдержать улыбки. Наконец-то. - Мне и не придется этого делать, - произнес он нарочито медленно. А потом, стрельнув глазами, добавил: - Он уже здесь. И именно в этот момент Брагинский выплюнул длинный язык пламени, попавший прямо в грудь главарю. Жар мгновенно наполнил пещеру, и Артура ослепило. Пламя отнесло главаря к противоположной стене, а потом, завертевшись, принялось лизать стенки пещеры, накаляя их и превращая в огромную печь. Луч огня раскалился добела, и Иван на миг остановился. Артур схватил за руку Эмили и женщину, Франциск же поднял других двух пленных, и они выбежали прочь, не давая разбойникам опомниться. Брагинский раздулся снова и дал второй залп. Огонь свистел, воздух трещал и плавился, и за спиной Ивана отчетливо были видны очертания огромных крыльев, которые делали его похожим на демона. Разбойники бросились прочь из пещеры, но Артур вовремя подставил одному подножку, - тому самому, кто тряс амулетом. Иван, выдохнув в третий раз вдогонку беглецам и спалив пару кустов, обессилено уселся на землю, тяжело дыша и откинув голову. Артур, не удержавшись, потрепал его по голове, и Иван улыбнулся краешком рта. А потом закашлялся. Эмили восторженно визжала: - Круто, ребята! Какие вы крутые! А кто это, Артур? А почему тебя не сожрали? А как ты… - Эмили, цыц, - скривился Артур, - помолчи чуть-чуть. Дай я разберусь с делами. И, повернувшись к серому от страха разбойнику, поинтересовался: - Ну что, побазарим?