Инстинкт

      Татум не пожадничал — и отдал нам свой частный транспорт. Прекрасный образец роскошной безделушки, больше похожий на золотую звезду, чем на рядовую яхту. Интерьер ни в чем не уступал экстерьеру. Как номер в очень дорогом борделе.       Мне показалось, что волосы на голове у самки зашевелились и даже сильнее заблестели при виде такого зрелища. Или в этом было виновато освещение?       Как только отстыковались, остались только мы вдвоем. Я занял кресло пилота, а Тьюринг совсем недолго любовалась меблировкой, прежде чем уткнуться в свой терминал. Я был рад обнаружить, что эта малышка несла в себе комплектацию истребителя. Я довольно гладил ее колени, руки и готов был облизывать изгибы ее тела. Она была податливой и горячей. Мои пальцы скользили по ее коже, бархатной на ощупь, щекочущей и трепещущей от каждого прикосновения. Когда я закончил с ней, запустился автопилот. Надо было признать — у Татума определенно был вкус. Его дочка совсем не нуждалась в рекламе: стоило папе появиться из нее на любом светском рауте — и его предприятие не успевало строить столько, сколько заказов на нее поступало. Признаюсь, мне было немного неловко пользоваться этой барышней. Особенно в ее очищающей массаж-кабине премиум-класса. На месте начальника, я бы ни минуты не жил в каюте на станции.       Пока я бесстыдно предавался безделью, Тьюринг билась над расшифровкой наследия Йудуса, совершенно выпавшая из этого мира. Из ее маленькой сумочки, покоившейся рядом на кровати, тянулись провода, соединяющие сразу несколько небольших терминалов. Видно, паранойя самки не позволяла пользоваться беспроводной связью.       Чтобы как-то отвлечь свою, кхм, напарницу, я распаковал свой багаж, откуда добыл чемоданчик с «Карповым» десятой модели. Тьюринг даже не подняла на меня взгляд. Не отрываясь от работы, она приняла мой подарок, распаковала его, профессионально прикрутила все прилагавшиеся модификации и вставила в магазин девственный металлический брусок. Уголок ее рта приподнялся. Что бы это ни значило на самом деле, а я посчитал, что эта женщина должна быть довольна получить в руки игрушку с такой астрономической стоимостью. Закрепленный на бедре, этот пистолет выглядел нелепо на фоне поношенной формы и ботинок с истертой подошвой.       Чтобы быть в курсе, я занялся чтением того, что Тьюринг уже удалось раскопать. Йудус, конечно же, первым делом посещал Цитадель. Это сильно упрощало дело. Все записи с камер нам беспрепятственно предоставят. Но что-то мне подсказывало, что мой товарищ не стал бы рисковать, и встретился со своим контактом на какой-нибудь безжизненной планете, на которой нет даже намека на наличие полезных ископаемых. Если Йудус знал, что делал, он бы не оставил свидетелей. Если же нет, то я бы не удивился, завидев его на приеме у какого-нибудь высокопоставленного земляка. — Старший лейтенант Ардор, сэр. Разрешите задать вопрос? — голос Тьюринг прокатился металлическим шаром по всей палубе. — Разрешаю, старпом Тьюринг. — Сэр. Почему вы сказали, что помощник Йудус совершил свой поступок из лучших побуждений? — я знал, что она так или иначе поинтересуется. — То, что говорил судья, не соответствует действительности. Во-первых, потому что о реальных событиях известно только мне, вам, Татуму, Андерсону и вашему начальнику. Может, еще горстке ее приближенных, если эта старая пыжачиха не умеет держать язык за зубами. Во-вторых, даже в нашей верхушке власть имущих есть такие, кто поддержали бы действия Йудуса. Вас, людей, считают опасными — и не зря. Но не обольщайтесь, Тьюринг. Мы не боимся ни вашей игрушечной армии, ни ваших рассыпающихся от любого пинка корабликов. Вы опасны, потому что пассионарны. Вы — дикари, не знающие, куда деть энергию — потому расходуете ее, распыляясь на все возможные сферы влияния. Вы быстро захватили территории и рынок, выбили себе место на галактической арене. Вы доставляете множество неудобств, подрываете существующий порядок вещей, шатаете баланс, создававшийся веками. Но, когда ваши страсти поутихнут, сможете ли вы удержать контроль? Что будет, когда по вам ударит кризис? Вы погрязнете в междоусобице. Вы втянете нас в свое дерьмо. Кто же будет его разгребать, как не мы? Вы присосетесь к нам, как паразиты. Потому что вы слишком рано вышли за пределы родной системы. Лучше бы вы там и оставались. — Если мы такие дикари, сэр, почему же Совет идет на сотрудничество с нами? Почему ваш примарх лично одобрил совместное строительство «Нормандии»? — Война всегда связана с потерями. Недопущение войны выгоднее в любом случае. Если за это необходимо платить сотрудничеством — мы пойдем и на это. Мы выучили у истории урок — нам больше не нужны «кроганские восстания», — я заметил, как Тьюринг приподнялась и сжала свой рот-присоску в дрожащую тонкую линию. Выдержав паузу, она спокойно ответила: — А мне казалось, сэр, что без наших умов «Нормандию» построить было бы невозможно. Ваш проект рассматривался в течении почти десяти лет, но никто за него не брался. Он реализуется только благодаря нашей инициативе.       Вопиющая наглость этой смердящей самки нуждалась в моем мудром наставлении. — Для меня является открытием ваше заявление, старпом Тьюринг. Оказывается, чтобы построить корабль, нужна только инициатива. Чтобы разработать технологию — приставленный к виску пистолет в руках Совета. А, чтобы Совет им воспользовался, нужны кто? Люди! Ведь только люди знают наверняка, как нужно правильно мотивировать всех к действию. Я смотрел ваши игры, Тьюринг, по совету нашего инструктора. Согласитесь ли вы утверждать, что спортсмены не способны расталкивать друг друга ради мяча без снования привлекательных самок с помпонами на заднем плане, как их… Чирлидерш? Нет? Спортсмены не могут бегать по полю без чьих-либо выкриков и акробатических трюков? Все так же — нет? Потому как присутствие ваших офицеров выглядит не иначе как развлекательный номер на конкурсе талантов. Яркий тому пример — ваш начальник. Какой именно вклад она внесла в создание корабля? Если мне память не изменяет, я так и не услышал от нее ни одной вменяемой просьбы, ее предложения по оборудованию палуб не несли никакого практического смысла, ее познания в инженерном деле настолько же скудны, насколько у нее хватает уважения к труду наших специалистов и ее же собственных коллег. Все, на что она способна — лишь красоваться и помыкать подчиненными. Мне остается только предполагать, насколько сильно разрослась коррупция в рядах ваших ВКС, если лидером в дипломатической миссии назначили столь несдержанного человека, тогда как тот же капитан Андерсон выглядит куда благоразумнее. А вы сами, Тьюринг, не ведая даже такого понятия, как «субординация», осмелились шептаться с потенциальным врагом за спиной у командования. И только добившись желаемого, снизошли до того, чтобы доложить вышестоящим офицерам настоящее положение дел. Может вы и поступили из разумных соображений. Потому как и сами видите степень разложения вашего управленческого аппарата. Но утаивать факты, какими бы они ни были, от своих же людей — это ли не абсурд? Вы боялись, что это спровоцирует дипломатический скандал. Потому как у вас хватило вычислительных мощностей в черепной коробке, чтобы предсказать единственный возможный исход: люди бы не закрыли глаза на ошибку одного дурака. Они бы сделали все, чтобы развязать конфликт. Потому как вы совсем не знаете, к чему приводит полномасштабная война. Особенно когда противник превосходит не только числом. А, например, орудиями, уже превращавшими ваш же флот даже не в космический мусор, а в звездную пыль. Вытрите влагу с лица, Тьюринг. И без нее мне всегда жалко на вас смотреть.       Женщина бросилась в сторону очищающей камеры премиум-класса, заперлась там и издавала странные звуки, похожие на вопли умирающего. Когда они затихли, мое чтение стало гораздо более комфортным.       Нам предстоял довольно длинный путь. За красивыми панелями в стене я нашел анабиозные капсулы. Устроившись в одной из них, я простился с тревогой, тоской и яростью. Про кошмары можно было забыть — потому как ничего все равно не приснится.       Растормошило меня как раз за пару часов до прыжка через ретранслятор. Я чувствовал себя свежо. Мое тело было очищено от токсинов, испражнений и вообще любой заразы, которая могла прокрасться в меня за время общения с пыжаками.       Я обнаружил палубу в несколько неприглядном виде. Женщина не воспользовалась капсулой. Постельное белье на роскошной кровати было сплошь измазано едой и телесными жидкостями. На нем в хаотичном порядке были разложены терминалы, личные вещи и пластиковые листы с графикой. Очевидно, принадлежавшей руке Тьюринг. Мне особенно понравилась иллюстрация с женщиной, направившей пистолет в лицо турианцу, ползающему перед ней на карачках. Ох, мечтай, самка, мечтай.       Подготовка к прыжку требовала сосредоточенности. Этому мешало мое желание прогнать диагностику красотки, а также надо было побывать в инженерном. Тьюринг было не видать — и меня это не сильно волновало. Она позволила своим эмоциям управлять гордостью, поэтому отказала себе в надлежащем отдыхе. Значит, в этом расследовании от нее будет не сильно много пользы. Вот так она борется за свое дитя.       Тут и там валялись упаковки от пищи, а сальные пятна на ковре… Двумя словами, царила антисанитария. Когда я сделал пару шагов, и створки гермодвери раскрыли передо мной пространство инженерного отсека, Тьюринг тут же выметнулась оттуда, оставив меня наедине с ядром. Оно пульсировало стабильно, и никаких аномалий я не нашел. Эта девочка работала безотказно. Возвращаясь к креслу пилота, я заметил, что мусор исчез, пятна испарились, а белье на кровати чуть ли не дышало свежестью. Турианец-раб тоже пропал из виду. Похоже, Тьюринг не ожидала, что я вообще проснусь.       Жаль, но скоро пришлось покинуть девочку. Бросив бедняжку в доке, где никто не задавал лишних вопросов, я, Тьюринг и ее голографический дрон-помощник отправились штурмовать обитель высокой моды, потому как я свои обещания всегда сдерживал. — Зачем нам идти в магазин одежды, сэр? Нам нужно в СБЦ. Нельзя терять ни минуты. — Не в магазин одежды, Тьюринг. А в бутик. — Чем бутик отличается от магазина одежды? — Пусть вам дрон объяснит разницу, — электронный писк сигнализировал, что дрон и в самом деле был полон готовности предоставить справку. — Пожалуйста, дрон, избавьте меня от удовольствия. — А все-таки, сэр. Чем же? — Кхм, Тьюринг. Я не знаю, как там у вас. Но на Цитадели, торговой и политической столице галактики, существует строгое деление коммерческих районов по степени доступности тех или иных товаров для различных слоев населения. Есть обычные магазины, а есть дешевые лавки и даже базар. Еще есть растасканная по углам нелегальная сеть. Но даже красный песок найти здесь проще, чем приличный бутик. В большинстве «бутиков», доступных классу повыше среднего, можно увидеть тряпье, которое много лет никто не брал в тех самых, настоящих бутиках. Я понятно объясняю? Так вот. Мы направляемся в тот самый приличный бутик, Тьюринг. Запомните этот день — скорее всего, судьба больше не выдаст вам подобного шанса.       Нас приветствовал рассадник самых прелестных азари, которых только видала галактика. Их кожа создавала вокруг себя чуть заметную ауру приятного теплого свечения. Настолько ухоженными они были. Их несколько смутил мой устаревший на целый год костюм. Но у меня не было сомнений: они знали, кто перед ними стоит. Без лишних вопросов, азари принялись снимать мерки, сканируя меня с пяток до гребешков на голове. В их реальности Тьюринг не существовало в природе. Когда я щелкнул пальцами и указал в ее сторону, они поголовно заулыбались и заизвинялись, что, такие глупышки, не поняли сразу, что к чему. Облепив самку со всех сторон, они принялись вылизывать ее — старательно и с превеликим удовольствием. Ну, а Тьюринг не могла прийти в себя от лицезрения того, что было в праве называть себя одеждой. Уходящие в пол платья, вручную вышитые, сверкающие кристалликами, иридирующие, затуманивающие взгляд легким газом и завораживающими узорами — настоящие произведения искусства, были не просто сногсшибательными, но и до невозможности удобными и функциональными. Были даже такие, которые меняли цвет в зависимости от настроения или пожелания носящего. Любое из них обладало распылителем духов, контролем потливости и генерируемым полем эффекта массы, способным ненадолго превращать наряд в скафандр. За дополнительные свойства всегда можно было доплатить.       Я полностью доверился персоналу в выборе моделей. В конце концов, можно было ткнуть не глядя — все равно вышло бы безупречно. Я только проследил за функционалом. Слишком много примочек — дурной вкус. Но от некоторых мог бы зависеть успех всей операции.       С большой радостью подсократив мой счет в банке, особенно сладенькая азари вернула мне кредитку и пообещала, что, когда я вернусь, мое воображение обязательно поразит совершенно новая коллекция. Как по мне, азари фантазией никогда не отличались. Если и находились те, кто мог отличить платье, выпущенное лет двести назад от того, что было в предыдущей коллекции, то это и были собственно дизайнеры тех самых платьев. Благо, я хотя бы был способен не спутать выходной наряд с солдатской формой и исподним.       Походка Тьюринг разительно поменялась после того, как я приказал ей немедленно надеть на себя обновки. Когда она затянула свою густую шерсть в тугой пучок, ее невозможно было отличить от принцессы какого-нибудь давившегося платиной и испражнявшегося нулевым элементом магната. И именно такого эффекта я и добивался. Теперь на потливую прислужницу Альянса никто даже взглянуть без дрожи не сможет. Такой невозможно отказать. — Это… Такой способ попросить прощения, сэр? — прервала мой поток мыслей круглощекая самка. — Вы действительно хотите знать ответ на свой вопрос? — и, не дождавшись реакции собеседницы, продолжил. — Вы вообще чем думаете, Тьюринг? Вы считаете, что кто-нибудь когда-нибудь будет воспринимать вас всерьез в этой глупой форме? Вы думаете, глядя на вас, представители других рас будут видеть перед собой само лицо Альянса? Этим вы даже на волуса впечатления не произведете. Я не вижу в вас ничего, кроме позерства. Нацепив на себя форму, вы словно пытаетесь доказать всей галактике, что чего-то стоите. А я вижу только ребенка, не получавшего любви от папочки. Настолько не способного на свои силы опереться, что вам нужно влезать в совершенно не свойственную вам роль, чтобы больше никогда не видеть своей слабости. Вот только от окружающих ее не спрятать. Вы должны благодарить меня, Тьюринг. Я вручил вам костюм, внутри которого вам больше не нужно притворяться. — Старший лейтенант Ардор, сэр, — самка задержала на себе мой взгляд, показала мне универсальный человеческий знак дружелюбия, растянув рот в широкую дугу.       И вывихнула мне мандибулу молниеносным ударом кулака. — Какой же вы урод, сэр.