Операция "влюбить Нацу" (миссия невыполнима?)

      Казалось, что грохот собственного сердца слышала вся гильдия, поскольку ребра ощутимо ломило от его стука. Так ли легко было сдаться? Пожалуй, нет! Но не было смысла отпираться, что ей чертовски приятно выбросить "белый флаг". И дело даже не в том, что это было правильным, или естественным, а в том, что приносило бескрайнее облегчение сознанию, утонувшему в сомнениях. И если со стороны это не кажется поступком, то для Люси это было именно так. Отбросить собственные сомнения и похоронить страх в душе ради человека, который очень много значил в ее жизни – это было огромной победой над самой собой. Победой и поражением одновременно…       Стоило огромного труда сделать вид, что ничего не происходит, и взять задание с доски гильдии трясущимися от волнения руками, чтобы затем с непроницаемыми лицами выйти за огромные двери гильдии, не привлекая внимания остальных. Наверное, сама суть того, когда вы знаете, зачем идете, распаляет немерено. А уж когда дело касается такого горячего мальчика, как Нацу… Мальчика? Гм… ну-ну…       Люси старалась перевести мысли в другое русло, когда неясное волнение топило с головы до ног, окатывая мощными волнами. Иногда до отчаяния хотелось сбежать домой и с головой накрыться одеялом, только чтобы он не сжимал так властно ее ладонь, быстро шагая по улицам города. Почему же ее все равно что-то тревожит? Почему она просто не может смириться? Сдаться? Идти следом, ведомой тем, кто дороже всех на свете? Почему этот неясный страх так и владеет затуманенной головой?       Ей всегда было неясно, как он может читать ее мысли, если она молчит, как партизан. Резко остановившись, он развернул ее лицом к себе, и внимательно вгляделся в золотистые глаза, поддернутые странной дурманящей дымкой. — Ты не хочешь, — не спрашивая, а утверждая, заметил он. — Зачем заставляешь себя? — Неправда, — покачала головой заклинательница, отведя глаза под пристальным взглядом.       Убийца драконов нахмурился. Запах ее страха чувствовался ясно, хоть и смешивался с еще одним, что пока не был ему знаком, а ладонь феи вспотела, показывая ее тревогу еще очевиднее. — Правда, — вздохнул он, отпуская ее руку. — Все хорошо, Люси, не надо делать то, чего ты не хочешь…       Девушка подняла глаза на друга, почувствовав острое, как ножи, разочарование. Разочарование в самой себе! Вот, почему ей не хватает смелости сказать все, как есть? Почему надо доводить до таких нелепых разговоров? Разве он не поймет? Разве они не сумеют найти чертов выход? Разве не умение говорить друг другу правду включают отношения?       Резко перехватив его руку, Люси замерла на мгновение, заставив себя смотреть прямо в серо-зеленые глаза. Во рту даже пересохло от волнения, и ей стоило огромного труда взять себя в руки, чтобы голос не дрожал: — Нацу… мне просто страшно и… и… стыдно… — честно призналась она, не позволяя себе отвернуться. — Но я, правда, х-хочу… — Значит, нам просто нужно время, — предположил Нацу, поразив сознание заклинательницы тонкостью собственного чутья. — А пока… просто побудем вдвоем, да?       Люси кивнула, едва сдержав подступившие слезы. Понимание! Вот, что ей нужно было на самом деле. Чтобы он понял… ее, и он понял…

***

      Это был один из крайне редких случаев, когда драконоубийца прошел через дверь квартирки феи, а не залез в окно. Повеселевшая девушка собрала смятую постель, сетуя, что впервые ушла, даже не заправив ее. — Может, хочешь есть? — по привычке спросила она, закончив с уборкой кровати. — Не очень… — честно признался Саламандр, расположившись на полу в позе лотоса. — Может, в картишки перекинемся? — А как насчет взятого задания? — нахмурилась блондинка, вспомнив о смятой бумажке в своем кармане. — Завтра и двинем утренним поездом, — пожал плечами огненный маг.       Согласившись, девушка уселась напротив парня, тасуя взятую из комода колоду изрядно потрепанных карт. Впервые казалось, что время вдруг повернулось вспять и натянутость между ними, наконец, исчезла. Игра пошла в привычном дружеском русле, заставив непонятную дрожь в теле уняться. Выглядывая из-за веера карт, Люси вспомнила те ощущения, что некогда охватывали при взгляде на бывшего лучшего друга. Серо-зеленые глаза, что внимательно изучают ее, обдавая странным теплом, не присущим всем остальным. Он смотрел так… только на нее. Так же часто сидя с веером карт, как и сегодня, он был рядом такой красивый и… далекий. Хотелось кричать от безысходности, но приходилось себя сдерживать, чтобы не потерять то малое, что было между ними: зыбкую, как пески, дружбу…       Судорога резко свела горло, когда голова светловолосой феи пошла кругом. Те чувства были страшнее самой смерти потому, что она не знала, как сказать, что задыхается без него… знала, что ответ написан в ее глазах, но, казалось, что ему и вовсе безразлично, что хрупкая нить могла порваться в любой момент. Поэтому, черт побери, был приведен в действие этот глупый план! Сил сдерживать отчаяние не осталось… их просто не было! Потому, что ОН был ей нужен…       Накатившее чувство бывшей безысходности вызвало стон, прорвавшийся сквозь сжатое, как тисками, горло: — Нацу… поцелуй меня!       Волшебник выронил карты из рук, уставившись на внезапно задрожавшую заклинательницу. Рванув к ней навстречу, он едва успел подхватить чуть не рухнувшую на пол блондинку.       Очутившись в крепких объятиях, она прикрыла глаза, в ожидании такого необходимого физического контакта, который доказал бы, что все это ей не приснилось. Мгновения показались настоящей вечностью, пока кожа ощутила теплое дыхание, согревающее растрепанную душу. Губы, что стали желаннее, чем вода, или пища, накрыли, принеся то ощущение покоя, которое она сейчас искала.       В этом поцелуе сквозила нежность. Казалось, он даже не плавил, как полученные накануне, а просто грел. Даже трудно было поверить, что Нацу умеет дарить такие поцелуи, что приносят тепло и покой…       Прижавшись к нему всем телом, девушка перестала дрожать и расслабилась, уютно устроившись в его руках. Открыв глаза, она встретилась с пристальным взглядом, заставившим ее слегка смутиться. Напугала, поди, до полусмерти! — Прости, — тихо прошептала она, погладив парня по щеке ладошкой. — Ночью кошмары снились…       Бровь огненного убийцы драконов поползла вверх, явно давая понять, что такое идиотское объяснение его не устроило, однако, настаивать на другом ответе он не стал. Люси почти неосознанно потянулась к его губам, чтобы вновь получить поцелуй, переворачивающий все внутри с ног на голову. Однако, в этот раз он оказался гораздо длиннее, распаляя застывшую в нелепых страхах кровь. Румянец опалил щеки, когда язык огненного мага с остервенением ворвался в рот, заставляя тело заклинательницы расплавиться в его руках. Мысли разметались, а ее руки сомкнулись на его шее, и тонкие пальчики затерялись в розовых волосах на затылке.       Длившийся, словно вечность, поцелуй, заставил ладони мага блуждать по открытой коже на талии девушки. Благо, любимые ею топики это позволяли. Сознание захлопнулось, устав от бесконечных выжиданий, и внутренняя сила желания вырвалась наружу, заставляя убийцу драконов сжимать тело в своих руках так неистово, будто ее кто-то отбирает в эту самую минуту. Отдавшись во власть туманящих голову поцелуев, опустившихся на шею и ключицы, Люси даже не задумалась о побеге ни на мгновение…       Никто из них не мог сказать точно, в какой момент они оба оказались лежащими на полу. Они не имели понятия, когда Нацу успел подмять под себя совершенно не сопротивляющуюся фею. Когда задралась короткая юбка из шифона, оголив стройные ноги...       Она не знала, когда ее пальцы легли на его голые плечи, вцепляясь в кожу ногтями от чувств, что были слишком жаркими, тугими волнами затопившими все тело. А он не знал, когда успел сжать ладонями упругие ягодицы, вызывая у нее стон за стоном, улавливая острым слухом каждый звук, увеличенный во сто крат…       И только страх причинить ей боль, или вновь заставить испугаться собственного напора, заставил Нацу открыть глаза, и опустить неизвестно когда задранный вверх топик, оголяющий пышную грудь. — Люси! Останови меня, немедленно! — прорычал он, чувствуя, как свело мышцы от протеста собственного тела.       Однако, она даже глаза не открыла, только закинула голову, чтобы предоставить свободу действий его губам, что несколько мгновений назад ласкали нежную кожу шеи. — Люси!       Неизвестно откуда взявшаяся смелость, помогла фее спустить руку ниже, чтобы тонкие пальчики легли на тугую плоть, обтянутую тканью шаровар, крепко сжав. Золотистые глаза приоткрылись, а из горла девушки вырвалось полустоном, смешавшись с его почти звериным рыком: — Хочешь еще? — Уверена?       Отрицательно покачав головой, она тепло улыбнулась, неожиданно вцепившись в пояс его брюк. О какой уверенности могла идти речь, когда раскаленное добела дыхание, выжгло весь воздух из комнаты? Как она должна была останавливать героя собственных снов, когда его руки и губы заставляли чувства обостриться для каждой клеточки собственного тела? Как остановить того, кого тело останавливать не желало уже давно, но она упорно шла против собственных желаний? — Ничего не спрашивай, — тихо шепнула Люси, прижавшись к телу Нацу еще сильнее. — Просто люби…