Операция "влюбить Нацу" (миссия невыполнима?)

      Надо сказать, что умение… гм… дарить коже поцелуи там, где она того просит, наталкивало разморенную заклинательницу на мысль, что ее лучший друг вовсе не тот, кем кажется на первый взгляд. Есть в нем что-то такое… неправильное? Непривычное? Обманчивое?       Привычный ход вещей заставляет людей думать, что ничего и никогда не меняется, следуя по накатанной колее, но, увы, в один прекрасный день, сталкиваясь с непривычным, эти же люди теряются. Сегодня исключением светловолосая феечка не стала, наблюдая странную метаморфозу в поведении человека, который уж точно не должен был преподносить сюрпризы. Всегда последовательный с безобидной детской непосредственностью, сегодня он выдавал чудеса соблазнения, если, конечно, можно так сказать. Хотя…       Как еще назвать эти пламенеющие поцелуи, медленно скользящие по пылающей коже? Как еще назвать мурашки, что вызывают эти ладони, бесстыдно обводящие контуры уже совершенно голой груди? Вот, где он всего этого набрался? Хотя, нет, не так… Кто этот мастер, так виртуозно владеющий женским телом? Нацу Драгнил? Как бы не так…       Сглотнув, девушка даже боялась глаза открыть, чтобы посмотреть в глаза тому, кто был совершенно неузнаваем в эти минуты. Было страшно увидеть то пламя, что горело при виде ее экзекуций с мороженым. А почему страшно, она не знала сама. Найдя в себе силы на полузадушенный шепот, Люси едва слышно спросила, вздрогнув всем телом, от очередной манипуляции пальцев с левой грудью: — Не понимаю, кто ты на самом деле… ребенок, или мужчина, который мастерски под него косит?       Приоткрыв золотистые глаза, фея нашла в себе смелость посмотреть на мучителя, доводящего непослушное тело до исступления. И хотя руки ощутимо дрожали, это самое тело бессознательно требовало гладить мускулистые плечи сквозь ткань жилетки, не смея стянуть ее с хозяина. — Не знаю… — задумчиво протянул убийца драконов, опуская губы туда, где только что все пальцы обследовали, а сорвавшийся с губ подруги стон удовольствия заставил серо-зеленые глаза лукаво блеснуть. — Может, сама это выяснишь, если скажешь мне "да"? — Да? На что? — удивленно моргнула блондинка, выдохнув, словно спекшийся воздух из легких. — На все, странная Люси… — Может, подумать надо? — пролепетала волшебница, поражаясь, что мозг включился, а ведь она уже начинала сомневаться в его существовании. — Ты подумать хочешь? — удивился Нацу, впиваясь губами в розовый сосок, соблазнительно тугой, будто камешек.       Вскрикнувшая девушка вздрогнула, потеряв все нити недавнего разговора, натянувшись, словно струна. Разметавшиеся мысли окончательно опустошили голову, когда под бессовестно задравшуюся юбку проникли мужские пальцы, отодвинув шелковое кружево, и мягко скользнули между бедер. Тело заклинательницы тут же будто расплавилось, растекаясь в руках того, кто заставил ее забыть о стыде. — Хочешь еще? — хрипло спросил огненный маг, наблюдая, как золотистые глаза закрылись, а щеки налились багрянцем.       Слишком острыми оказались полученные ощущения, напомнив, что казавшаяся некогда такая далекая туманная грань, слишком близко. Теперь она вдруг стала физически ощутима, внезапно напугав заклинательницу. — Пожалуйста… — тихо прошелестела Люси, неожиданно крепко сдвинув ноги, — не надо так…       Нахмурившись, драконоубийца выпустил фею из рук. Не хотелось терять ощущения горящей кожи, запаха сдавшейся на его милость подруги, но давить на нее он отчаянно не желал. О чем хотела думать странная Люси, оставалось для него непонятным, ведь по сути своей она давно сдалась, однако, если ей необходимо понимание происходящего, так тому и быть…       Несмотря на протесты вопящего предсмертными хрипами тела, Саламандр поднялся с кровати, с завидной ловкостью прыгнув на подоконник, повернувшись спиной к давно возлюбленной волшебнице, и тихо пробормотал на прощание: — Я дам тебе время подумать, раз тебе это нужно, но буду бродить за тобой, как тень, даже если ты откажешь, потому что для нас обоих уже нет дороги назад!       Оставшись в одиночестве, Люси перевела дух, стараясь успокоить дрожь во всем теле. Приходилось признать, что в этот раз он во всем прав: дороги назад нет. Чертов план давал серьезную прореху в хваленой дружбе, которую они оба вокруг себя воздвигли. Такую прореху, которую не залатать при всем своем желании. Впрочем, на самом-то деле ее мало волновал сей факт, ведь сама держательница ключей давно знала, что неравнодушна к лучшему другу, а теперь, когда ее же чувства взаимны, нет смысла отрицать очевидное. Но пугало ее именно то, что человек, только что покинувший жилище феи, раскрыл перед ней сущность, с которой она явно была не знакома ранее. Неужели, он столько времени скрывал это второе "Я", или она была слепа настолько, что его проявлений не замечала?       Сев на кровати, девушка постаралась воскресить в памяти моменты случайной "близости", когда ощущения кожи к коже были вроде бы безобидны…       Казалось, что ему было совершенно безразлично, что она нагишом, или нет? Вспоминая отдельные моменты, заставившие ее краснеть, Люси все больше путалась в мыслях, превратив их в огромный узел непонимания. Почему такие резкие перемены? Хотя… вот она сама? Она никогда не старалась пристально разглядывать голого друга, когда ей выпадала эта редкая возможность. И ведь явно не потому, что неприятно, или неинтересно, а потому, что стыдно! Но и сейчас она не могла любоваться тем, чем давно хотелось, а он наоборот…       Забравшись в итоге в наполненную ванну, фея закрыла глаза, постаравшись отпустить нелепые вопросы, наполнившие голову, что уже готова была взорваться от натуги. Ласкающая кожу теплая вода почему-то напомнила такие же теплые ладони, мучительно медленно скользящие по телу. Качая головой, девушка раскраснелась, уличив себя в бесстыдности. Как бы ни было, а пути назад уже нет!

***

      Практически бессонная ночь сказалась слишком сильно, если не считать темных провальных полудрем, владевших хрупким телом девушки периодически. Сидя за деревянным столом гильдии, она бездумно смотрела в чашку с уже давно остывшим чаем. Та самая "туманная" грань нависала над уставшим сознанием, требуя либо подчинится, либо сгинуть навеки, ведь обратного пути уже не было, верно?       Читая бульварные романы, Люси плохо представляла горячие сцены, несмотря на бурную писательскую фантазию и теперь понимала, что не зря…       Они ничего не передавали из того, что ей пришлось испытать на самом деле в крепких руках некогда лучшего друга, который теперь стал для нее настоящей загадкой. И разгадать ее просто не было сил. Время незаметно утекло сквозь пальцы, превратив отношения двух согильдийцев, лучших друзей, или товарищей по команде в нечто глубокое и фееричное, скинув растерянные души с огромного обрыва в пропасть странной и незнакомой любви. Страх, что испытывала фея, был сравним разве что с размером самой Магнолии, если не всего Фиора. Нет, это не страх потерять друга, которым, наверное, Нацу нельзя было назвать с самого начала… Природа этого страха заключалась в физическом восприятии: ее тело сдалось! Сдалось давно и нещадно, и только глупый разум продолжал сопротивляться, считая, что все происходит слишком быстро, а объект ее дум не знаком ей совершенно с этой стороны…       Не замечая привычного гула гильдии, девушка задумчиво смотрела в спину спорящего с Греем, убийцы драконов, понимая, что мучить себя больше нет ни сил, ни желания. Зачем? Все ответы были очевидны давно, лежа прямо на ладони, просто идиотская привычка слишком много думать, заставила ее ранить его чувства прошлым вечером. В его глазах то и дело плескалось уныние, которое тоже было непривычным, к слову.       План, бывший утопическим изначально, принес свои плоды. Вот, если бы она знала с самого начала, что любима, стала бы бороться за его внимание с таким же остервенением? Бесспорно! Ее сила и слабость в одном флаконе… Знакомый незнакомец… Воздух, которым она дышит… Наверное, только так она могла объяснить странную тягу к этому человеку, которая так ее пугала и привлекала одновременно.       Поднявшись из-за стола, блондинка направилась в сторону спорящих друзей. К черту! Встретившись с серо-зеленым взглядом, что тут же замер, изучая болезненную решительность в золотистых глазах, Нацу вдруг впервые забыл о назревающей драке с холодным магом, мгновенно двинувшись ей навстречу. — Люси? — тихо спросил огненный маг, остановившись в шаге от подруги, не решаясь вторгнуться в территорию, которая на языке психологов зовется "интимной".       Заклинательница сама нарушила эту черту, сократив эти последние сантиметры между ними, чтобы склониться над его ухом, и тихо прошептать, едва сдержав стон предвкушения, что рождало воспаленное сознание: — Нацу… я… хочу еще…