Натурщица

Кларк летела по коридору. Она старалась обходиться быстрым шагом, но петляя между студентами и преподавателями, неизбежно переходила на легкий бег. В пять минут третьего она заглянула в класс. Студенты оживленно переговаривались, подготавливаясь к занятию. Кто-то закреплял бумагу на мольберте, а кто-то задумчиво проверял остроту карандашей. Преподавательский стул пустовал. «Отлично», — подумала Кларк, направляясь к своему привычному месту — у самого дальнего от входа окна, естественный свет был ее лучшим другом… Нет, простите, конечно же, лучшим другом Кларк была Октавия Блейк. Гриффин бросила сумку на подоконник, тонкие ручки папки перекинула через спинку стула и приветственно чмокнула Октавию в подставленную щеку. — Представляешь, сегодня у нас новая натурщица, — Октавия поправила одну из кнопок, которыми закрепила лист на мольберте — деревянная конструкция опасно пошатнулась. — Еще в прошлом году обещали нам новое оборудование в класс, где оно, спрашивается? — моментально вспыхнула студентка. Кларк, привыкшая к подобным всплескам настроения, методично готовилась рисовать. Карандаши она заточила еще с вечера, а вот с листом бумаги пришлось повозиться. Высунув от усердия язык, Кларк старалась попасть кнопками в «свои», отмеченные на учебном мольберте дырочки. Полгода назад, психанув, что вся деревянная поверхность истыкана студентами вкривь и вкось, Гриффин до долей миллиметра рассчитала, как нужно закрепить лист, чтобы он висел идеально ровно. — Что случилось с Майей? Она мне нравилась. Крупные, но мягкие черты, характерность в ней была такая… И рисовать несложно, — Кларк вспомнила легкую, открытую Майю и улыбнулась. Октавия покачала головой. — Не знаю, я просто слышала, как об этом говорила Монро на обеде. Вообще я только за, мне надоедает рисовать одно и то же, — Блейк забавно поджала губы. Кларк пришлось сделать неимоверное усилие, чтобы не выдернуть скетчбук из сумки. В последнее время она заметила за собой маниакальную склонность переносить на бумагу все, что вызывает в ней какой-то внутренний отклик. В класс вошел мистер Кейн — за ним, неуверенно озираясь, следовала девушка. Длинные каштановые волосы, перехваченные широкой светлой лентой, частично скрывали глубокий вырез черной майки на спине. Девушка остановилась рядом с преподавателем и робко улыбнулась студентам. Кларк уставилась на вошедшую. Она ощутила, как в ее сознании, вытесняя все прочие мысли, возникает вопрос: «Что я хочу нарисовать сильнее? Губы или глаза?» — Челюсть с пола подними, Гриффин, — прошептала Октавия, насмешливо глядя на абсолютно завороженную подругу. Кларк даже не обратила внимания на слова Блейк — она была занята. — Добрый день, леди и джентльмены, — в своей обычной манере поздоровался Кейн. — Позвольте вам представить мисс Лексу Вуд. С сегодняшнего дня она будет заменять мисс Ви. Лекса легко наклонила голову, приветствуя класс. Класс в ответ довольно загудел. Кларк почувствовала, как у нее задергалось правое веко. «Какая солнечная улыбка! Во имя всех святых, что этот ангел делает в нашем пыльном классе?» — Итак, сегодня забудьте о безжизненной гипсовой голове. Ваша задача — «портрет с руками». Прошу строго соблюдать пропорции и помнить о ваших основных ошибках на прошлом рисунке портрета мисс Ви. Сейчас главное — ухватить саму суть, движение, характер нашей очаровательной гостьи. Не торопитесь с крайними и конструктивными точками — это самое важное. Если вы обозначите их неправильно, то и остальное пойдет не так. Мисс Вуд, прошу, садитесь. — Кейн указал на стул, расположенный на краю полукруга из мольбертов. Девушка молча села, не зная, куда деть руки. «Руки! Тонкие запястья, хрупкость, робость… Боже мой, мне надо в холодный душ», — Кларк взяла дрожащими пальцами карандаш и сжала его до боли в костяшках. Дрожь прекратилась — уже хорошо. — Локоть можете опереть на спинку стула, так, — распоряжался преподаватель, — голову чуть наклоните и положите на ладонь. Удобно? Замечательно, приступаем. Я вернусь в конце пары, мне нужно помочь встретить делегацию иностранных студентов. За работу! — Кейн вышел из класса. Поза, которую задал Кейн, была самой обычной для рисования с натуры. В любой другой момент Кларк не стала бы жаловаться, но… «Почему? Почему она смотрит прямо на меня?.. Я голосую за другой угол!» — Кларк в панике оглядела класс — все мольберты были заняты. Октавия наслаждалась ситуацией. Гриффин выдохнула и подняла глаза на Лексу Вуд. Девушка смотрела прямо на нее, но, казалось, она была где-то совсем в другом месте, поэтому взгляд чужих зеленых глаз пронизывал, но не задерживался на Кларк. Гриффин сделала еще несколько спокойных и медленных вдохов-выдохов и привыкла к этому пронизывающему ощущению. Мимические мышцы лица Лексы были расслаблены, губы слегка приоткрыты. Кларк жадно вглядывалась в новые черты, умоляя небеса вернуть ей улыбку этой девушки, чтобы она могла целыми днями рисовать ее. Но высшие силы игнорировали отчаянный плач художника. — Возьмешь ее номер? — спросила Блейк, задумчиво прикусив кончик карандаша. — Тебе смешно, да? — Кларк раздраженно разметила на бумаге крайние точки и центральный луч. Овал головы не желал выходить плавным, поэтому Гриффин стерла его треугольником ластика. — Перестань нервничать. О том, какая она сексуальная, подумаешь после пары. Ты же сейчас ничего не нарисуешь такими нервными руками, — Октавия всем своим видом выражала спокойствие и гармонию с внешним миром. Кларк скосила взгляд на соседку и покачала головой. — Ничего не нарисую, ты права. Мне нужен мой счастливый карандаш! — девушка порылась в сумке и удовлетворенно извлекла желтый кусочек дерева. Огрызок был настолько мал, что едва виднелся, когда девушка зажимала его в пальцах. — Как этим вообще можно рисовать? — фыркнула Блейк. Кларк ничего не ответила. Прикусив нижнюю губу, она сосредоточенно выводила овал лица и линию шеи. Октавия поняла, что подруга полностью погрузилась в рисунок. Через час Блейк решила сделать паузу и размять затекшие плечи. Гриффин рядом глухо маялась, раскачиваясь взад-вперед. Октавия встала со стула и заглянула через плечо Кларк на ее рисунок. — Ого! — воскликнула Блейк, — да ты метеор! На бумаге перед Кларк была нарисована девушка. Октавия пораженно рассматривала тщательно проработанные глаза, губы и кисть руки. Остальные линии рисунка были еще бледными, но четкими. Сходство было удивительным. — А что толку? Она не похожа, — проговорила Кларк убитым голосом. Блейк приложила ладонь ко лбу подруги. — У тебя жар? Это шикарный рисунок! Кейн тебя на руках носить будет до конца года. Кларк разочарованно опустила плечи и посмотрела на натурщицу. Та уже явно устала сидеть, но сохраняла позу. До конца пары оставалось немного, всего пятнадцать минут. Гриффин вернула взгляд на бумагу. Линии казались ей предательски плоскими и мертвыми. Девушка, смотревшая на Кларк с рисунка, не была Лексой. Нельзя было поверить, что эти безжизненные черты когда-либо может озарить солнечная улыбка. Кларк повернулась к сумке и вытащила порядком потрепанный скетчбук. — Нет, только не это… — Октавия закатила глаза и вернулась на свое место, зная, что ничто не сможет заставить Гриффин отложить в сторону скетчбук. В оставшееся от пары время Кларк сделала около дюжины набросков губ и глаз Лексы. Один раз она попыталась по памяти изобразить улыбку девушки, но поняла, что образ предательски ускользает из головы. В класс зашел Кейн. — Так, на сегодня ваше время вышло. Мисс Вуд, большое вам спасибо, — он приложил руку к груди и слегка поклонился девушке. Лекса улыбнулась, кивнула и поднялась со стула. Сердце в груди Кларк подскочило и забилось в рваном темпе. Она быстро открепила и убрала рисунок в папку, вырвала листок из скетчбука, что-то на нем нацарапала и кинулась к Лексе. — И даже не попрощалась! — рассмеялась вслед подруге Октавия. Лекса уже выходила из класса. Гриффин догнала ее только в коридоре. — М-мисс Вуд… — промямлила Кларк. Шум коридора был значительно громче слабенького голоса Гриффин, но Лекса услышала свое имя, обернулась и вопросительно подняла бровь. — Возьмите, пожалуйста. — Кларк протянула свернутый листок серой бумаги с оборванным краем. Ей стало стыдно, что такой важный листок выглядит так неаккуратно. Лекса взяла лист и перехватила сумку другой рукой, чтобы было удобнее развернуть послание. Кларк окончательно стушевалась, буркнула: «Всего доброго, мисс Вуд» и скрылась в живом потоке студентов. Лекса пробежалась глазами по размашистому почерку и удивленно усмехнулась. «Позвольте мне нарисовать вашу улыбку». К посланию прилагалась подпись: «Кларк Гриффин» и номер телефона. Лекса повторила беззвучно имя своей неожиданной поклонницы и, пожав плечами, сохранила новый контакт в смартфоне.