Натурщица

— Что? — художница сделала крохотный шаг назад. — В каком смысле? Лекса оторвала взгляд от полотна и повернулась к Кларк. Она попыталась найти в голубых глазах хотя бы тень от того восхищения, с которым они смотрели на Анну. Нет, это не то. — Зачем?.. — повторила она. На лице Гриффин отразилась растерянность. Слишком много ответов в голове сражались за право быть высказанными. Художница усилием воли подавила борьбу признаний и спросила: — Что-то не так? Лекса разочарованно вздохнула. Кларк действительно не выделяла ее среди других. — Что-то не так, — подтвердила она. — Хочешь уйти? — Кларк осторожно коснулась запястья собеседницы. «И оставить тебя здесь, чтобы ты еще кого-нибудь попросила расписаться на твоем скетчбуке?..» — Нет, дядя обидится, — Лекса не стала отнимать руку, хотя обида внутри нее кричала, что это необходимо сделать. Кларк видела, что в Лексе что-то изменилось. Она чувствовала напряжение в руке, к которой прикасалась. Она видела недоверие в глазах Лексы — и это ранило. — Я могу отпросить нас, Маркус готов часами разглагольствовать в этой тусовке. Вуд удивленно подняла бровь. «Она тоже хочет уйти?» Лекса посмотрела в сторону соседнего зала, оттуда слышался добродушный баритон дяди. Затем кивнула, соглашаясь. *** Казалось, в этот уикенд половина Нью Йорка решила погулять в парке Сент-Джонс. Девушки около получаса пытались найти свободную скамейку. Наконец им улыбнулась удача: дредастый парень разобрался с креплениями на роликах и укатил, с дикой скоростью переставляя ноги. Все это время в попытке завязать разговор Кларк обменивалась с Лексой односложными фразами. Каждая новая тема заканчивалась ничем. Гриффин не могла понять, в чем причина перемены настроения спутницы. То ли Лекса не хотела разговаривать, то ли не могла. — Как горло? — спросила она, усаживаясь рядом. — Не очень, — отозвалась Лекса. — Саднит. И они снова замолчали. Дети, играющие в фрисби на лужайке, шумели достаточно громко, чтобы тишина не казалась такой неловкой. Кларк хотелось отмотать сегодняшний день назад, чтобы прожить его заново и понять, что она сделала не так. Лекса выглядела замкнутой и отрешенной. Она чувствовала, что ведет себя иррационально, но не могла иначе. Она копалась в своих ощущениях, тонула в мыслях и путалась в страхах, как водорослях. Хотелось сесть за клавиши и сыграть что-нибудь пронзительно тоскливое, раз уж пение было под запретом… Но и клавиши остались в Сиэтле. Кларк смотрела на застывшее лицо натурщицы и думала о том, что сейчас она больше всего похожа на ту, первую карандашную Лексу. Гриффин вздохнула, отвернулась и стала следить за красной тарелкой, которой перебрасывались ребятишки. Яркое пятно мелькало, оказываясь то в одном, то в другом конце поляны. Кларк показалось, что кто-то назвал ее по имени, и она стала вертеть головой в поисках источника. — Кларк! Лекса! — к скамейке подошла Октавия. Она была в спортивном топе и бриджах. Зеленые проводки наушников болтались на груди. — Привет! Бегаешь? — Кларк ухватилась за возможность поговорить. «Может, у Октавии получится поднять Лексе настроение?..» Блейк кивнула. — Да, я уже закончила. Вы тут давно? Лекса, как ты? Девушка встала и напряженно улыбнулась Октавии. — Рада тебя видеть, но мне уже пора, извини, — сказала она. — Увидимся в четверг! Кларк не успела даже попрощаться с Лексой — а та уже махнула им рукой и пошла в сторону выхода. «Бежать за ней? Что я скажу? — запаниковала Гриффин. — А-а, я ничего не понимаю!» — Увидимся! — крикнула Октавия и перевела вопросительный взгляд на Кларк. — Давай-ка ко мне, — предложила она. — Я схожу в душ, переоденусь, возьмем по кофе — и тогда ты мне всё-всё расскажешь! *** — Значит, Лекса, а? — Октавия ухмыльнулась и отпила немного латте. — Маркус сегодня водил нас в Taymour Grahne. Они с Эбби остались, а мы пошли в парк. Ничего такого, — Кларк витиевато описала пальцами в воздухе круг, обозначая «такое», которого, конечно же, не было. — Она не в духе? Кстати, как у нее горло? — Блейк набегалась, была полна энергии и теперь выстреливала вопросами со скоростью среднего танкового пулемета. — Горло не очень, по правде говоря. Да и Лекса, как ты выразилась, не в духе, — Кларк вздохнула. — Я не очень понимаю, что произошло. Всё было нормально, а потом в галерее… Она вдруг замкнулась, стала задавать странные вопросы… Я вытащила ее на прогулку, но стало только хуже. — Ну в ее ситуации сложно все время веселиться, — Октавия пожала плечами. — Или ты действительно натворила что-то, что могло бы ее расстроить? — Я не знаю, — упрямо ответила Гриффин и потрясла в воздухе пустым стаканчиком. Кофе она пила быстро. Несколько капель, ударившись о стенки, как о трамплин, выпрыгнули из стакана на The New York Observer, лежащий на столике — и тут же S в названии оплыла вертикальной линией. Кларк подумала, что теперь, когда в названии газеты появился значок доллара, оно стало больше соответствовать содержанию. — У вас — «ничего такого»? — снова уточнила Блейк. — Мне кажется, вы ведете себя как школьники, которые уже обменялись валентинками, знают, что друг другу нравятся, но каждый при этом придумывает тысячу причин и отговорок, чтобы не делать первый шаг. Напиши ей! Встретитесь, поговорите завтра вечером… — Ты слышала ее, — Кларк нахмурилась. — «До четверга». Я не хочу навязываться, Октавия, она даже не попрощалась со мной сегодня. — Значит, оставшиеся дни ты будешь терзать себя неопределенностью? До тех пор, пока не увидитесь на паре? Это детство, Гриффин, — Октавия укоризненно качнула стаканчиком. — А ты уже взрослая девушка, у которой есть потребности. И вообще, если бы ты на той вечеринке не выглянула из шкафа, то я все еще пыталась бы свести тебя с Беллами. — Твой брат — бабник, — Кларк поморщилась. — Он просто запутался, — Октавия засмеялась. — Играет в мачо, волосы вот сейчас отращивает… — Рада за него, — фыркнула Гриффин. — Ладно-ладно, не кипятись, — Блейк помахала рукой в воздухе, «остужая» подругу. — Ты совсем ничего не будешь делать, мазохистка? — Ну кое-какая идея у меня все же есть, — задумчиво протянула Кларк. — Не знаю, Октавия, я, наверное, схожу с ума. *** Лекса лежала на кровати. Шторы были задернуты, но между половинками оставалась небольшая щель, сквозь которую в комнату с опаской, как грабитель, пробегал по полу лучик света. Вуд стащила с головы наушники и застонала: ничто не приносило удовольствия. Хотелось перевернуться набок, обхватить руками колени и хныкать. Хотелось, чтобы Кларк пришла и снова утешала ее, гладила по спине, шепча успокаивающие слова… Но гораздо сильнее хотелось выбросить художницу из головы. Как так вышло, что действия едва знакомой девушки стали так сильно влиять на ее настроение? Через стенку было слышно, как миссис Ротенберг в очередной раз отчитывает своего внука. — Джесси! Джесси, ты постельное белье поменял? Что за избалованный ребенок! — голос отдалился, раздался скрежет — видимо, ножки кровати прочертили на полу десяток царапин. Судя по всему, миссис Ротенберг, не дожидаясь ответа внука, решила сама заняться уборкой в его комнате. Загудел пылесос — Лекса накрыла голову подушкой. Если бы она могла, то воспользовалась бы моментом, чтобы закричать. «Глупость. Я веду себя глупо. И думать о Кларк тоже глупо», — твердила про себя Лекса. Она хотела бы сейчас провалиться в сон и проснуться уже в четверг, чтобы пойти на прием к врачу, но организм, ни капельки не уставший, неутомимо бодрствовал. Пылесос перестал гудеть — и дом пошатнулся от гораздо более громкого звука: — ДЖЕССИ! — завизжала старушка. — ЧТО ЭТО ТАКОЕ? ОТКУДА ЭТО У ТЕБЯ? Я СПРАШИВАЮ, ГДЕ ТЫ ВЗЯЛ ЖЕНСКОЕ БЕЛЬЕ?.. Что значит, не твое? Я и так понимаю, что ты его не носишь! Лекса скинула подушку на пол и заинтересованно навострила уши. Кажется, предполагаемая трагическая судьба ее красного комплекта нашла свое подтверждение. Раздавшийся звонок в дверь не смог перекрыть голос старушки, продолжавшей разбирательства с внуком. Когда звонок повторился, миссис Ротенберг великодушно разрешила Джейсону в качестве первого наказания узнать, кто пришел. — Это доставка! — звонко закричал мальчик. — Для Лексы! — Ну так позови ее! — на той же громкости ответила хозяйка. Лекса не стала дожидаться стука в собственную дверь и спустилась вниз. Курьер радостно улыбнулся ей той торопливой, отработанной улыбкой, которая включается в стоимость большинства существующих услуг. — Мисс Лекса Вуд? — спросил он, сверяясь с бланком. — Да, это я, — сипло ответила девушка. — Тогда это вам, — он наклонился к корзине с цветами и извлек оттуда аккуратный букет из трех сиреневых гербер, перевязанных белой лентой. — С-спасибо. От кого? — лицо Лексы удивленно вытянулось, когда она приняла цветы из рук курьера. — Там есть карточка, — курьер пожал плечами. — Распишитесь, пожалуйста, здесь. Лекса поборола в себе желание прочитать карточку прямо сейчас. Она терпеливо расписалась, попрощалась с курьером и поднялась в комнату, игнорируя следившего за ней Джейсона. Когда дверь захлопнулась, девушка вздохнула и внимательно рассмотрела цветы. Ей понравился цвет — именно таким был дождливый танцующий город на картине, которую она сегодня рассматривала дольше всех. Натурщица кончиками пальцев развернула карточку. На ней не было ни одного слова. Только нарисованные синей ручкой силуэты двух девушек, сидящих рядом и смотрящих на падающие звезды.