Психотерапия творит чудеса

— Стив, я прошу тебя, не уходи! — просит Тони, прислоняясь к косяку двери, ведущей в гостиную. — Господи, я так не могу, ты же знаешь… Роджерс собирает в старый чемодан свои немногочисленные вещи. Большинство из них так и осталось в его Бруклинской квартире, в Башне им словно и места не было. Он старается не смотреть в глаза любовнику, вообще не отрывать взгляда от альбома и своих бумажных книг, брошенных поверх пары клетчатых рубашек и джинсов. Старк всегда подтрунивал над милой привычкой Стивена покупать бумажные книги в современном мире цифры. От этих воспоминаний в горле встает ком. Вот чёрт… Всё так дико и нелепо, что Стиву хочется выть. — Нет, ты можешь! Прошло 7 лет уже, ты даже похоронить его успел! У тебя другая жизнь, через две недели мы заканчиваем оформление документов и забираем Питера у Мэй! — Не будет у нас никакого Питера! И нас тоже больше не может быть, как ты не понимаешь?! — в голосе звенит холодная ярость. Глаза, любимые глаза цвета июльского неба, словно скованы льдом. Любимые губы плотно сжаты. — Вот как… — Тони бледнеет, ощутимо колет сердце. Он даже сказать ничего не может. Рядом со Стивом всегда так. Когда-то он мог заговорить кого угодно, но тут с самого начала всё шло по-другому. «Колет-значит-просто-невралгия», — вспоминает мантру от Брюса Старк, главное не показать это Стиву, он ещё не потерял остатки гордости, чтобы пытаться удержать около себя любимого своим порочным сердцем… Или пороками сердца… Стив не замечает, слава Богу, и улыбка слегка кривит губы Старка, но меркнет после следующих слов. — Баки жив, он в военном госпитале ЩИТа. Все эти годы он провёл в плену. Я обязан быть рядом с ним. Я подвёл его, не дождался, поверил, что его больше нет. — Боже, Стив, ты ни в чем не виноват, тебе же жетоны его отдали! Как ты мог знать, вообще, что он остался в живых?! Никто тогда не вернулся… — Я должен быть там. Он мой супруг, Тони. И я его по-прежнему люблю, ты же знаешь… — А как же я? — Всё слишком сложно. Давай поговорим потом… Стив застёгивает молнию, обходит любовника, не поднимая глаз, идёт к входной двери. Тони не выдерживает, догоняет, прислоняется к спине Стива, утыкается между лопатками носом, сжимая пальцы на плечах любимого. Роджерс останавливается, но не оборачивается, закрывает глаза. Они стоят так ещё пару минут, пока Тони не начинает говорить. Его голос глухой и сломленный, и Стив бы многое сделал, чтобы не причинять Старку этой боли. Многое, но не всё. — Я буду ждать тебя, правда… Только возвращайся ко мне… — Прости меня, если можешь, но это того не стоит, — отвечает Стив. Он стягивает с пальца кольцо и оставляет его на полке у зеркала в прихожей. И думает, что благодарен Богу за то, что они с Тони так и не успели пожениться и за то, что раньше не оформили опеку над малышом покойных Паркеров. Руки Тони соскальзывают с плеч Стива. В голове пусто, а под сердцем словно обрушивается стена. Тони чувствует себя выпотрошенным, беззащитным. Роджерс, не оборачиваясь, захлопывает за собой дверь. Старк готов напиться. Сколько он уже не пил? Со дня знакомства с капитаном Роджерсом? Почти два года. Да, в марте было бы два. Но, к черту, он не будет пить. Тем более Стив бы не одобрил этого, да и велик риск спьяну позвонить куда не следует, кому он теперь не нужен больше, ведь с того света вернулся призрак, чтоб его… Нет, никакой ненависти он не испытывает к мужу Стива. Мужу Стиииива… Вот это да… Ведь он как раз этим мужем Стива и собирался стать ещё в ноябре, но Афганистан… Свадьба Пеппер… Падение акций Старк Индастриз… Контракты правительства… Потом ещё и госпитализация, операция на сердце… И везде рядом такой понимающий и мягко улыбающийся Стив: Стив, который сказал ему «да», Стив, так любящий детей, уговоривший Тони забрать у пожилой тетки, дальней родственницы самого Старка, малыша Пита, потерявшего в автокатастрофе обоих родителей. И, наверное, правильным будет не отказывать ребенку в нормальном доме, тем более сейчас, не бросать их с Мэй. Пусть у него будет сын, наследник. Ведь уже сорок пять почти, пора остепениться. Тем более в средствах его стесненным не назовёшь. Хотя, казалось бы, он один из тех, у кого есть практически всё, но любовь не удержать ни деньгами, ни властью. И надо бы смириться и отпустить, и он отпускает, но смириться пока не может.