Психотерапия творит чудеса

Октябрь выдается удивительно тёплым. В один из редких выходных Тони идёт с Питом на прогулку в Центральный парк. Стараясь привлекать к себе меньше внимания, он натягивает свободную толстовку с капюшоном и очки. Никакого фэмили лука, это принцип. А на Пите куртка с его любимым Человеком-Пауком, как он и заказывал на свой недавний день рождения. Тони вообще дико его балует, потому что теперь мелкий стал школьником, а у Старка и так катастрофически мало времени, чтобы проводить его вместе с малышом. При малейшей возможности они выбираются куда-нибудь вдвоём или валяются в игровой, читая комиксы. Питер радует Мэй и Энтони первыми школьными успехами, поэтому сегодня в программе: и сахарная вата, и мороженое, и даже шаурма, наверное, пусть ей будет неладно. Рассчитываясь с баристой у лотка со сладостями, Тони, забирая свой кофе, на секунду теряет Пита из виду. Он разворачивается, делая глоток, и видит, как маленький Паркер бежит по аллее, изо всех сил голося: «Стив! Стив! Это я! Стив! Мистер Роджерс!» — Вот чёрт, — это единственное, что проносится в голове Старка. Он ускоряет шаг. Разговор неизбежен, ведь Стив всего метрах в десяти впереди и уже разворачивается на голос мальчика. Пит обхватывает его ноги, и со стороны видно, как Роджерс смущен. Он продолжает стоять столбом, едва шевеля губами приветствие. Но тут рядом с Питером на корточки присаживается молодой мужчина, Тони видит его впервые. Тот улыбается, кивая, и уже с серьезным видом жмёт руку Пита, представляясь. — Джеймс, — доносится до Старка имя спутника Стива. — Тони, смотри, это Стив! Смотри! Он, оказывается, уже вернулся из Вашингтона! — радуется, оборачиваясь назад, Питер. Старк кивает, кладёт руку на плечо мальчишки и выжимает из себя: «Привет!» Стив кивает в ответ, Джеймс протягивает руку, повторяя своё имя, Тони пожимает её, и между ними сразу повисает неловкая пауза. Не замечает её только малыш, который вдруг округляет глаза, рассматривая левую руку Баки. — Вау, — восхищенно тянет Пит, — Тони, смотри, как у Зимнего Солдата рука. — Питер, это невежливо, милый, — Старк пытается сделать вид, что разговор состоялся, и им пора разойтись, говоря в сторону Баки: — Извините. Доброго вам дня. — Но она такая потрясающая. Можно я ещё посмотрю, — умоляет мелкий. — Окей, малец. Но тогда ты угощаешь хот-догами, — отвечает Барнс, широко улыбаясь, обнажая идеальные верхние зубы. Мелкий смотрит на Энтони такими глазами, что Старк кивает, не в состоянии сказать нет. У Паркера просто море детских вопросов о протезе, и он безостановочно бомбит ими Джеймса по дороге к ближайшему ресторану быстрого обслуживания. В какой-то момент он берет Барнса за бионическую руку и идет рядом с такой смесью гордости и восхищения на лице, что одинокие мамочки и девицы откровенно начинают строить потенциальному папаше глазки. Тони и Стив идут следом молча. Когда Пит узнает, что Джеймс в звании сержанта и именно за ним Стив ездил в Вашингтон в феврале, Тони убеждается, что перед ним действительно супруг Роджерса, настоящего имени которого Стив ему и не называл. А что за имя такое «Баки», Старку и в голову не приходило спрашивать, чтобы не бередить раны на сердце возлюбленного. — Да ладно? — тянет Питер, — Ещё и снайпер! А ты можешь мне медведя настрелять в тире? — Легко, мелкий, — Баки оборачивается назад, подмигивая Стиву. Тот пытается улыбнуться, но вкупе с морщинкой между бровей это выглядит, как минимум, странно. В открытом тире первую партию патронов Баки использует лениво пристреливаясь. Зато вторая без единого промаха ложится по мишеням, и Пит получает самого большого мишку, которого может унести сам. Таково было условие Старка. Тони смотрит, как меняется Джеймс, беря в руку ружьё. Словно сам он становится оружием. Напряженный как струна, челюсти плотно сжаты, глаза прищурены — он такой, что Тони невольно осознает, как Барнс притягателен. Оставаться равнодушным просто невозможно. Слияние расслабленной красоты и миролюбия с холодным профессионализмом и скрытой силой завораживает. После тира они всё-таки доходят до кафе, где Питер залезает уже на колени Стива, расспрашивая про Вашингтон и секретную правительственную организацию, о которой давным-давно обмолвился Тони. Стив немногословен, большую часть времени он тянет из трубочки свою минералку, а наевшийся малыш, только что фонтанировавший словами, засыпает, прислоняясь к его широкой груди от переизбытка впечатлений. Стив вопросительно поднимает глаза на Тони, но отвечает ему Бак: — Терпи, Стив! Ты же так хотел детей, а сон ребенка — это святое. Тони усмехается, снимая очки. — У вас прекрасный парень, Энтони! Я пойду, пожалуй, принесу нам ещё пива. — Спасибо, — слышит он в ответ. И Барнс исчезает на время, а за столом воцаряется тишина.