Психотерапия творит чудеса

Старк передаёт Барнсу пиджак, в кармане которого лежит телефон, и выходит на время разговора из комнаты. Прижимается лбом к стене коридора и пытается взять себя в руки. — Это-просто-адреналин. Я-не-хочу-его. Так-вообще-не-бывает, — шепчет сам себе Тони, с ужасом осознавая, что новая мантра не работает. — Кажется, мне пора на приём к психоаналитику. Полежу в кресле, обуздаю своё либидо… — Тони! — зовёт его из-за двери Барнс. — Да? — пытается казаться беззаботным Старк. — Стив сейчас приедет за мной. Скопируй ту запись. — Конечно, я на электронную почту уже кинул ссылку на видео, расположенное на одном из моих серверов. Канал доступа зашифрован, так что можете смотреть без страха. Мой друг полковник Роудс, он тоже есть на видео, говорил, что за тобой до сих пор следят. Ты замечал что-нибудь? — сознательно снижая тревожность в голосе, спрашивает Тони. — Естественно. Когда я в парке стрелял для Пита игрушку, вокруг было пять человек в штатском, особенно побледнел тогда сам аниматор из тира. Я не могу быть уверенным на сто процентов, но думаю, что не ошибусь, если он был шестым, причём явно салага. Шерон Картер, которая вела меня в центре защиты ветеранов, тоже подозрительно себя ведёт. Но она, похоже, охраняет меня, а не гражданских от меня, — усмехается Баки. Тони поражает сама попытка шутить над подобным. Он даже не знает, что ответить на это Барнсу, осознавая неоспоримый факт: что бы тот ни делал, как бы ни пытался показывать свои положительные стороны — Джеймс навсегда теперь на прицеле у спецслужб. В любой момент, где бы он ни оказался, первым делом ему придётся поднимать руки под дулами направленного на него оружия. Ни о какой приличной работе, ни о каком достойном доходе, в этом случае, не может быть речи. Баки же понял это ещё по дороге из плена на Родину. По вопросам руководства, медиков, психологов. Военнопленный — всегда потенциальный предатель. Так же как и его семья. Стив под ударом. И Баки молится тогда, в самолёте, чтобы любовь всей жизни уже был счастлив где-то подальше от него, чтобы они не встретились больше никогда. Пересекая Атлантику, Барнс просит Бога, чтобы Роджерс не думал даже приезжать к нему в госпиталь, где планируется его реабилитация. «В небе не бывает атеистов», — думает тогда он. Но причины совсем не те… Джеймс уверен, что кругом теперь прослушка, и легче принять это, как должное, чем утопать в паранойе до самой смерти… Тони всё ещё не выпускает бионическую руку Баки из своей. Их лица так близко. Оба молчат и боятся выдать желание поцеловать друг друга даже микродвижением. — Мистер Старк, в центральный лифт, ведущий в ваши частные апартаменты, тридцать секунд назад зашёл Стивен Роджерс, — произносит электронный голос. Взволнованный Тони резко оборачивается на дверь гостиной. Баки застывает на диване со смесью стыда и разочарования в душе. Им обоим одновременно вспоминается эльф из фильма про детей-волшебников, желавший прижечь себе руки утюгом. Стив нажимает на ручку двери. В жилых помещениях Башни ничего не изменилось с момента его ухода. Только книжных полок больше нет. На их месте «Голубые танцовщицы». «Оригинал», — понимает Роджерс. Тони знал, что это одна из его любимых картин. И Стив, осознает в этот момент, что это так и не врученный ему подарок на прошедшее 14 февраля, разделившее их. Он тут же вспоминает множество намёков, в предвкушении слетавших с губ Тони накануне. В присутствии Старка Роджерс тушуется. Одной половине его души хочется кинуться к Баки и сжать его в объятиях, никогда не отпуская, другой — ползти на коленях за Тони, вымаливая прощение за всю ту боль, что Роджерс ему причинил. Прощание выходит скомканным и неловким.