Психотерапия творит чудеса

К Рождеству Бартоны вернулись из России уже с малышом Пьетро на руках. У Клинта заканчивался контракт, поэтому поработать напоследок в московском филиале он был не прочь, а Натали планировала первые месяцы после родов провести рядом с мамой. Романовы-старшие, поддавшись ностальгии, вернулись на историческую Родину несколько лет назад, как только Нат поступила в колледж. Ступив под небо Нью-Йорка, Бартоны были безумно счастливы, что, наконец, смогли вырваться от родни, потому что каждый родственник первым делом спрашивал, почему же они не сыграли свадьбу до рождения ребенка. Гуляли б на два континента, что ж не как люди-то? Русские родственники Нат очень понравились Клинту своей душевностью, но их бестактность порой сводила с ума. «Они всё ещё Страна Советов», — в особо шокирующие моменты шептала ему на ухо Наташа. Поэтому, как только представилась возможность, молодые родители вернулись в Нью-Йорк. Клинт приглашает друзей к себе домой за неделю до Рождества. Атмосфера дома теплая и милая, во всей квартире за время отсутствия Бартонов произведен ремонт. Наташа чуть поправилась, но материнство удивительно красит её, и молодые родители признаются друзьям, что через пару лет хотят ещё девочку, или мальчика, или парочку, может, если получится. У Бартонов все говорят тише, Пит почти всё время спит, не мешая разговорам взрослых. — Первый раз таких спокойных младенцев вижу, — говорит самый опытный после Клинта дважды дядя Джеймс. — Это колики у нас просто закончились, — объясняет ему Бартон. А Сэм со Стивом не понимают практически ничего из новых тем для разговора. Баки смеётся, но переводит им с «родительского» на всеобщий. Друзья обсуждают планы на предстоящие праздники, и оказывается, что их компания в этом году разваливается на парочки. Бартоны и Рождество, и Новый год планируют встречать дома с малышом. А Уилсон не хочет присоединяться к Баки и Стиву, оговариваясь, что у него тоже может быть личная жизнь. — К тому же, не люблю мешать парочкам, — добавляет он. Они многозначительно переглядываются со Стивом. И не потерявшая наблюдательности Наташа припечатывает: — Ты что-то знаешь, Роджерс? — Да, — отвечает Стив, — но это не моя тайна. Сэм благодарно ему кивает. За окном кружатся снежинки, на елке в гостиной мягко мерцает гирлянда. Стив предлагает Сэму вместе взять такси. Им почти по дороге, но Уилсон, прощаясь, отказывается. Баки утягивает мужа на заднее сидение. Останавливаясь на перекрёстке, они видят, как Сэма крепко обнимает мужчина в темном пальто. Лица его не видно. — Вот это поворот, — удивляется Баки. — А кто-то у нас говорил, что он гетеро-гетеро. Ты проспорил мне двадцатку, Стив. Роджерс и сам удивлён. Машина направляется в Бруклин, а на мостовой Сэм с улыбкой шепчет Броку прямо в губы: «Слава Богу, в этот раз ты без цветов… Я так соскучился!» Предпраздничное настроение царит и в Башне, но в этом году Тони вынужден по работе отправиться на неделю в Японию. Хилл принимает последние поручения, в том числе по подаркам для Роуди, Мэй, Питера, семейства Хоганов и их маленькой принцессы Ванды. — Ну, и о себе не забудь, Хилл, — добавляет Тони. Интриги ЩИТа невероятно бесят Старка, но Мария показывает себя с лучшей стороны, и Тони кажется, что она, конечно, не друг ему, но они оба явно действует в интересах одной команды. — Кому-нибудь ещё? — дежурно спрашивает Хилл. И Энтони задумывается на мгновение. Вспоминает, как при последней встрече Стив смотрел на свою любимую картину в гостиной пентхауса. — Да, — добавляет Старк. — Оригинал Дега из моих личных апартаментов вместе со всей сопутствующей документацией подготовь для Джеймса Барнса и Стива Роджерса. Хороших выходных, Мария. Энтони поднимается на вертолётную площадку, держа за ручку маленький чемодан. Внизу — застывший в предпраздничных пробках Нью-Йорк, и до аэропорта можно вовремя добраться только на вертушке. Он попрощался с родными и друзьями ещё утром, но уже скучает. В том числе, как оказывается и по Стиву, под сердцем опять открывается старая рана. Но к Джеймсу Тони не может себе даже позволить ревновать. Он чувствует себя безумно одиноким в эти минуты. Так хочется любви, так хочется оказаться в объятиях. Он даже согласен на ложь, лишь бы не оставаться сейчас одному. «Ничего твоё время не лечит», — обращается он, поднимая глаза к небу перед тем, как пригнуться и побежать к двери только что приземлившегося на разметке вертолёта.