Жизнь игрушек

Ты ведь так сильно влюблена в тишину. Тишину, которая накрывает после десяти часов вечера. Это тогда, когда уже и транспорта на улицах почти нет. Это когда ты можешь полностью обернуться в свое любимое пуховое одеяло, разбросать вокруг себя сладости, поставить под боком три чашки с крепким чаем и отдаться сериалу. Ты ведь так сильно любишь это свое… безмятежное одиночество. Понедельник — это завал зачета по психологии, разлитый кофе в столовой, страшная усталость на второй паре и прерывистый сон на третьей, а также нравоучения от родителей по телефону. Нравоучения, к слову, по любому поводу. Вот выбирай: твоя одержимость героями сериалов и их смертями больше, чем собственной личной жизнью, завалы в учебе, работа, которая тебе «не больно-то и нужна». Твоя реакция считается нормальной. Ты закатываешь глаза первые три минуты разговора с мамой, вертишь провод телефона между пальцами, кусаешь его зубами, боясь перекусить вовсе, обматываешь его вокруг своей шеи и с каждой минутой все туже затягиваешь, пытаясь отстранить от себя надоедливый бубнеж. Ты уже все продумала, составила план на этот вечер. Ты перечитала конспект по психологии, половины которого у тебя нет. Легче не стало, зато хоть с более или менее чистой совестью ты смогла завернуться в одеяло, погасить всюду свет и уставиться в ноутбук, где уже появилась заставка приятной новинки для тебя «Once Upon A Time». Вечер должен был быть идеальным, ведь конспекты валяются где-то под подушкой, а за окном тишина. Твоя одержимость. Но нет. Идиллию нарушили звуки дудки, донесшиеся прямиком из-за стены, что граничила с соседней квартирой. Ты медленно опустила крышку ноутбука и прислушалась, сбросив с головы капюшон из одеяла. Но там ведь никто не живет! Непонимающе повертев головой, ты встала и подошла к стене. Стена, собственно, как стена. Ты уперлась одними кончиками пальцев в жесткие светлые обои и приложила к холодной поверхности стены ухо. Звук не стихал, и это оказалось не галлюцинацией. Возмущение удушливой волной подкатило к твоему горлу, заставило сжать губы в плотную полоску и прищуриться. Ты начала продумывать план выдворения новой соседки. Ты предположила, что так профессионально на подобном инструменте может играть только очень образованная юная леди, которая, впрочем, мешала тебе уединиться с хваленой Эммой Свон, предположительно, твоей новой любовью или предметом шипперинга. Натянув на ноги привычные пушистые желтые носки, ты выскочила на площадку. Дверь новой соседки теперь была прямо перед тобой. Добавив грозности в выражение своего лица, ты вытянула руку со сжатым кулаком вперед и, чуть помедлив, ударила по железной преграде раз шесть. Раз. Ты почему-то начала сомневаться в себе и забывать все слова, которые с таким желанием высказала бы прямо в глаза новоявленной нарушительнице твоего покоя. Два. Ладони резко стали сухими, как и корень языка. Ты испугалась, что не снимешь ни слова с задряхлевшего в одно мгновение разума. Три. И все-таки, она должна отвечать! Ты постучала еще. Звуки музыки стихли и сменились звуками шагов. Довольно тяжелый шаг. «Какая она, должно быть, большая и страшная», — ты сглотнула от такой мысли и уже хотела сбежать, наплевав на все свои доводы и недовольства. Кажется, это социофобия отбивала бешеный ритм твоего сердца. Дверь медленно отворилась, и ты окаменела. Рот приоткрылся, пока взгляд твой взбирался вверх по статному телу. Черт, ни один признак даже не намекнул на то, что это, блин, девушка! Ах, как подвела тебя интуиция. Ты просто стояла, как дура, перед своим новым соседом, который взирал на тебя свысока и с неприкрытым неудовольствием. — Я, — голос на секунду пропал, ты запнулась, — Ваша соседка. — Информативно, — бросил юноша, медленно вспарывая твое тело леденящим взглядом зеленых глаз, — Чего хотела, соседка? — от такой наглости твои брови съехались к переносице, образовав не самую привлекательную складку на лбу. — Хочу, чтобы Ваше величество… — Да просто Робби, — навалившись на косяк и прервав тебя этим жестом, парень вздернул один уголок губ в неприятной усмешке, — А твое имя? Тебе хотелось немедленно воспламениться, только бы не чувствовать себя голой перед таким типом. Собрав остатки силы воли, ты выпалила то, что давно вертелось на языке: — Заткни-ка ТЫ, — сделав упор на обращении, ты ткнула пальцем в инструмент, который юноша держал в руке, — свой баян. Услышу еще раз — вызову копов! — опростоволосилась, да и как глупо. Топнув ногой (скорее ему на потеху, чем себе в поднятие боевого духа), ты развернулась на девяносто градусов и скрылась в своей квартире. — Твое имя я все равно узнаю, соседка! — насмешливый тон парня побудил в тебе желание вернуться и залепить ему смачного леща, но пытаясь успокоиться, ты смогла лишь навалиться на дверь своей квартиры и услышать заключительный хлопок, оповестивший о том, что он тоже вернулся в свою обитель. «Тяжело будет», — поняла ты, тяжело дыша и стараясь придти в норму.