я знаю, ты — моя награда

[Лето 2019-ого года. Август. Москва. Суббота] Счастье приятным теплом разливалось по всему её телу — от грудной клетки до кончиков пальцев. Стоя на прохладном кафельном полу босыми ступнями, девушка обнимала себя за плечи и смотрела в окно. Летний двор только-только начинал оживать: первыми, конечно же, в поле зрения попали вездесущие бабушки, бредущие к свободным лавочкам. Куда же без них? Следом появились мамочки с колясками и гиперактивная ребятня. — Надо же было тебе вылезти из кровати так рано именно в наш общий выходной, — Аннушка вздрогнула от неожиданности. Сильные руки обвили её талию, а шершавые губы коснулись нежной кожи на шее, из-за чего та моментально покрылась мурашками. — Ты напугал меня, — Брагинская прикрыла глаза и улыбнулась одними лишь уголками губ, — знаешь, иногда ты бываешь настолько счастлив, что просто не можешь спокойно сидеть на месте. Постоянно хочется что-то делать, лишь бы только доказать себе, что это не сон, а реальность. Понимаешь о чём я, Гилберт? Вместо ответа Байльшмидт только развернул девушку к себе лицом и, немного наклонившись, поцеловал её, пока руки медленно, но верно перемещались "ниже экватора". Анька такую наглую попытку посягательства на собственные "территории" моментально пресекла. — Гилберт, ну не сейчас и не здесь! — Брагинская ловко выпуталась из порочных объятий и моментально упорхнула в самый дальний угол их небольшой кухоньки. — А почему нет? — улыбка Чешира на лице любимого мужчины заставила Анечкины ноги слегка подкоситься, потому что Байльшмидт был чертовски хорош. Даже с утра, даже абсолютно растрёпанный, даже с голым пузом, даже в спортивных штанах с обвисшими коленками, которые априори не могут считаться сексуальными. — Уу, животное! — в лицо Гилберта полетела пачка замороженных овощей, которые Анька резво успела достать из морозильника в качестве оружия. Но Байльшмидт, зараза, обладал воистину кошачьей реакцией. Поэтому мужчина ловко перехватил то, что в него летело, и потряс пакет, видимо, решая, достойны ли овощи того, чтобы ими за завтраком оказался накормлен Великий. Еда проверку прошла и была аккуратно отставлена на кухонную тумбу, подальше от очумелых ручек Брагинской, ведь никогда не знаешь, что этой женщине в голову взбредёт. — Которое ты, к слову сказать, очень сильно любишь, — и всё, и нечем Анечке больше парировать. Потому что только любовь может творить с нашими сознаниями такую подлую штуку, — завтрак сегодня на мне, да? И вот как, скажите пожалуйста, его можно не любить? Посуду, так уж и быть, Аня согласилась помыть. Исключительно ради восстановления баланса в их маленькой семье. Гилберт же бренчал на скрипке в соседней комнате, потому что в понедельник у него занятия в музыкальной школе, а вечером того же дня концерт в МГК имени Чайковского. Анька любила, когда Байльшмидт играл. Его лицо сначала становилось максимально серьёзным, а затем разглаживалось, отражая полное умиротворение. Было видно, что Гилберт полностью растворяется в музыке, чувствует её. Брагинская знала, что у Гила есть три любимые женщины: его мать, она — Анечка и скрипка. Анна никогда бы не заставила его выбирать, потому что знала, что Байльшмидт, каким бы неприкосновенным он не казался со стороны, просто рухнет без своих “трёх китов”. Посуда оказалась вымыта, а игра Гилберта притихла на несколько минут. Брагинская даже успела забеспокоиться, пока снова не услышала звучание скрипки из гостиной. Но когда девушка узнала мелодию, на её губах появилась широкая улыбка. Calvin Harris — Summer. — Я думала, что ты уже и не вспомнишь про неё, — Аня оказалась прямо за спиной Байльшмидта, когда тот закончил играть. — Эй, мне только 28! — мужчина обиженно выпятил вперёд нижнюю губу, — тем более ты так глупо танцевала под эту песню в первый день нашего знакомства, что забыть нечто подобное было бы очень сложно. Анечка только ткнула нахала в бок и сделала вид, что обиделась, а Гилберт аккуратно отложил скрипку и начал щекотать Брагинскую до истеричного смеха, визгов и их общего падения на диван. Они знают друг друга 5 лет. Из этих пяти встречаются три с половиной года. Они расставались несколько раз, но всё время возвращались, потому что понимали, что не могут друг без друга. Сколько было слёз, бессонных ночей и пустых бутылок водки? Не сосчитать. Была попытка Гилберта поэтично уйти из жизни после расставания с первой девушкой Лизхен. Его долго приводили в чувство друзья, не ожидавшие, что под маской крутого парня скрывается чувствительная натура. Нет, Гил не был настолько ранимым, просто эта история имела свои подводные камни, но и данный факт здесь не являлся самым главным. Суть в том, что именно после этого он встретил Анечку. Был и постыдный побег Байльшмидта от обязательств под предлогом концертного тура в Европе. А потом он вернулся в Нью-Йорк с бельгийкой по имени Лаура. Они тогда все ещё пытались вести себя так, будто бы ничего не случилось, но Лорен надавала старшему брату знатных тумаков и отказалась общаться с ним какое-то время. Аня пережила, попыталась забыть и простить. Затем у неё появился парень по имени Альфред Джонс, которому Гилберт разбил очки и оставил красивый такой фингал под правым глазом, потому что “он не смел поднимать на тебя руку” и “никто не заставит тебя плакать”. Ане тогда ещё ужасно хотелось добавить: “никто кроме тебя”. Потом они пытались быть просто друзьями. Нет, не теми самыми friends with benefits*, а действительно друзьями. Но идея быстро потерпела поражение, потому что оказалось невероятно тяжело смотреть, как Байльшмидт пытался построить новые отношения. Было невероятно тяжело самой начать с чистого листа, пока он находился рядом. И Анна, никому ничего толком не объяснив, уехала в Москву на стажировку. Там она познакомилась с милым литовцем — Торисом Лоринайтисом и практически сменила фамилию, но случилось одно очень серьёзное “но”. Гилберт прилетел в Москву — замученный, сонный и максимально раздражительный. Он нашёл студию Seasons на Большой Новодмитровской и приехал туда с большим букетом подсолнухов. Байльшмидт буквально украл Анну из офиса. “Да, я много раз являлся причиной твоих слёз. Уходил, чтобы затем снова ворваться в твою жизнь, да и вообще был тем ещё эгоистичным мудаком. Я слишком поздно это понял, но я не могу без тебя. Пожалуйста, позволь вернуться в твою жизнь. Снова. На этот раз навсегда”. Всё, что смогла сделать Анна в тот момент — разреветься, словно маленькая девочка. Потому что Гилберт, несмотря на все его недостатки, был мужчиной её мечты. Конечно, она никогда никому об этом не скажет, но сердцу ведь не прикажешь. — Чего зависла? — поцелуй в щёку заставил девушку вынырнуть из воспоминаний. Да, не очень приятных, но именно благодаря прошлому они такие, какие есть, — люблю тебя. Говорят, что если человек уже уходил, то он уйдёт снова. Но почему-то Брагинская была уверена, что в их отношениях расставания не показатель. Постоянные возвращения и невозможность жить друг без друга — да. Гилберт не был человеком, бросавшим слова на ветер и любившим пустые обещания. Его “навсегда” могло означать даже дольше. — Просто я слишком рада тому, что ты когда-то появился в моей жизни, — девушка улыбнулась, пальцами зарываясь в светлые волосы на затылке Гилберта, — и я тебя люблю, мой тевтонский рыцарь.