Shadowhunters. Crossovers

— Алек Лайтвуд. Хотела бы сказать, что не ожидала, но в последнее время Сумеречные Охотники устроили в моём доме проходной двор. И всем от меня что-то нужно. Ты ведь понимаешь, что твоя семья ввек не расплатится по счетам? Бонни откидывается в кресле, медленно поводит рукой, в которой зажат бокал с виски, наблюдает, как в кубиках льда играет приглушённый огонь свечей и смотрит на охотника сквозь янтарную жидкость. Беннет великолепна, почти идеальна. Смуглая, шоколадного оттенка кожа благоухает и так и манит своей шелковистостью, стройные ноги, выше колена прикрытые юбкой, незатейливо покачиваются, закинутые одна на другую. Если бы Алек не знал, что ей больше пятисот лет, в темноте Пандемониума или в ночном переулке он мог бы принять её за Примитивную, красивую и изящную Примитивную с томным взглядом карих глаз. К сожалению, Бонни Беннет — маг, и это всё усложняет. Если к Примитивным Лайтвуд относится априори нетерпимо, то с представителями Нижнего мира всё не так просто. Конечно, они на порядок ниже Охотников, но намного ближе, чем простые люди. И от этой близости у юноши мурашки по коже и холодок в животе. Алек почти не контролирует себя рядом с Бонни и старается не встречать её взгляд, от которого пересыхает во рту. Лайтвуд в ночном бреду хочет прикоснуться губами к её шее, почему-то ему кажется, что она на вкус — нежный молочный шоколад, от которого не хочется отрываться. Алек стыдится этих мыслей и прячет их подальше. Он не в восторге от этой дипломатической миссии, которую на него возложил Институт, которая привела его к Беннет, снова. Страшно признавать, но, кажется, их пути не так-то просто развести. — Конклаву нужна твоя поддержка, Бонни, — отчеканивает Лайтвуд и чувствует, как пульс замедляется, а вспотевшие ладони успокаивающе холодеют. — Валентин завладел Чашей, и мы должны знать, что маги будут на нашей стороне. — Да, я слышала, — отзывается Беннет медленно, пригубив напиток и прищурив глаза. — Кажется, вместе с Чашей вы потеряли кое-кого. Алек стискивает зубы и сжимает пальцы в кулаки. В полумраке ему чудится усмешка на тонких губах, и этот мираж вызывает в нём вспышку ярости. — Если хочешь что-то сказать, ведьма, то говори сейчас же, — выдавливает Охотник. Он не хочет думать, что выходить из себя не дипломатично, но лицо Джейса встаёт перед глазами. Они парабатаи, части одного целого, и Лайтвуд чувствует, что потерял половину души, позволив другу и брату переступить черту, которую нельзя переступать. Бонни хмурится, ставит бокал на журнальный столик и поднимается. Алек почти уверен, что теперь им не видать поддержки магов — они могут запросто уйти в подполье, чтобы не встревать в схватку, из которой практически невозможно выйти живым, но не жалеет о своей вспышке. Ему кажется, что это призрачный порочный круг, в котором Беннет поводила плечами, поджимала губы, а ночью Алеку снились сны, от которых при свете дня бросало в жар, и после новой встречи всё повторялось. — Я хотела сказать, что мне жаль, Алек, что ты потерял Джейса, — говорит девушка спокойно. Между ними не больше метра, и это заставляет Лайтвуда затаить дыхание. Кажется, малейшее дуновение парфюма, и он опрометью бросится прочь от соблазна с чувственными губами и карими глазами. — Надеюсь, ты вернёшь друга домой. Я знаю, как сильна связь парабатаев. Должно быть, Клэри тоже сейчас нелегко, но тебе, кажется, ещё тяжелее. — Я чувствую, что он жив, — глухо отзывается Алек. — Это главное. — Да, я согласна, — кивает Беннет и поджимает губы. Она отворачивается, словно о чём-то думает, и Лайтвуду кажется, будто этими словами она забрала часть его боли. Малую, крохотную, но теперь он мог вздохнуть глубже. — Маги на стороне Конклава, так и передай… родителям, — говорит девушка после недолгого молчания, оборачиваясь и снова сжимая в руке бокал со спиртным. — Мы не будем стоять в стороне, пока Валентин организует на земле свой извращённый рай. — Я так и передам, — кивает Алек и улыбается — совсем незаметно, краешками губ. — До свидания, Бонни. Лайтвуд направляется к двери, но тут снова слышит голос девушки: — Если что-то понадобится, Алек, ты знаешь, где меня найти. — Кажется, ты говорила, что я не смогу рассчитаться, — напоминает Алек с усмешкой. — Твои родители не смогут, — поправляет его Бонни и улыбается, — но ты… другое дело. С юных Охотников я беру натурой. Девушка прячет усмешку в бокал, даже в приглушённом свете видно, как Лайтвуд смущённо краснеет. Охотник покидает квартиру, так и не найдя, чем ответить, но в голове крутится только одна мысль: «Это какое-то безумие». — Что ж, — резюмирует Беннет, одним глотком допивая спиртное и усмехаясь, — он не сказал «нет». С этим можно работать.