Shadowhunters. Crossovers

У него пыль времени на плечах — руки так и тянутся стряхнуть. Изабель знает не много о новом маге Бруклина, который, очевидно, старый друг Магнуса, сохраняющий в любых стычках Нижнего мира и Конклава хладнокровный нейтралитет. Замкнутый одиночка с призраком усмешки в уголках глаз — говорят, когда-то их было двое. — Это не твоя охота, милая, — протягивает Магнус, когда Изабель посылают привлечь одного из самых сильных магов после Бейна на сторону Конклава. — Мой друг слишком давно отошёл от глупых попыток кого бы то ни было захватить власть. Уизли тебе не сдался. — Я читала о нём, — признаётся Лайтвуд, заставляя мага удивиться — чтобы Изабель села за книжки, нужно сильно постараться, а Фреду даже не приходится. Одно его появление в бушующей толпе Пандемониума возбуждает в ней болезненный интерес. — У него был брат-близнец… — Ключевое слово «был», — с заметной грустью отзывается Магнус. — Мы познакомились за несколько месяцев до смерти Джорджа… Пожалуйста, не вороши это гнездо, милая. Изабель искренне оправдывает свой настырный интерес выполнением приказа, на которые ей обычно легкомысленно плевать. В их семье помешанным на контроле и подчинении справедливо можно считать Алека, но в этот раз девушка поражает родителей и братьев своим упорством. Старшее поколение ещё лелеет надежду на их исправление, но Джейс и Алек ни с чем не спутают этот блеск на дне глаз Изабель — она больше заинтересована самим магом, чем сотрудничеством с ним. Пыль времени на старомодном вельветовом пиджаке, грустная ухмылка и призрак кого-то чертовски похожего на него, но слишком холодного, чтобы быть правдой, интригуют Изабель, как ещё ничто не интриговало. — Если Магнус непонятно выразился, то вот ещё попытка — я не имею ничего общего с тем, что Примитивные могут назвать войной. Он опережает её слова, читает всё в прищуренных с интересом глазах и морщинке упрямства в уголке губ. Фреду это знакомо, даже вызывает сочувствие, но его политика не вмешательства непоколебима. Нужно что-то намного большее, чем привлекательная охотница и обещания безопасности, чтобы заманить его в водоворот, который возмутил в тихой гавани Валентин. — Вы с Магнусом друзья, разве не лучше сражаться на одной стороне с друзьями? — спрашивает Изабель, уверенно пробираясь сквозь толпу прохожих и настигая Фреда в несколько шагов. — Дело не в выборе сторон, — отзывается Уизли, устало хмуря брови. — Позиция Валентина мне тоже не близка. Я сохраняю нейтралитет. И сам могу о себе позаботиться. — Ваш брат погиб в сражении, — начинает Изабель и вдруг натыкается на широкую грудь мага. От него пахнет чем-то терпко-горьким с привкусом старины, словно девушка натыкается на запылённый экспонат музей. Фред хмурится сильнее и с оттенком угрозы произносит: — Осторожнее со словами, Охотница. — Я хотела сказать, что понимаю ваши мотивы, — поспешно тараторит Изабель, впервые чувствуя себя неопытной старшеклассницей под взглядом более взрослого и умудрённого жизнью мужчины. И пусть Фред выглядит не намного её старше, всё выражается во взгляде, от которого девушке становится не по себе. — Но разве правильно бежать от возможности прекратить войну как можно раньше? Избежать жертв, невинных жертв. С вашими силами эгоистично увиливать от реальности. — Я вмешаюсь не раньше, чем об этом попросит Магнус, — после небольшой паузы совершенно спокойно заявляет Уизли. — До тех пор не появляйтесь передо мной. Они оба знают, что Бейн никогда не переступит эту грань. Фред уходит с этим осознанием, Изабель ничего не остаётся, кроме как смотреть ему в след, видя, как пыль времени переливается на старомодном вельветовом пиджаке под лунным светом Нью-Йорка. Лайтвуд впервые находит в себе способность ждать и выжидать. Что-то ей подсказывает, что если она появится на пороге Уизли с тяжёлым ранением, он не откажет в помощи. А это уже первая ступень к доверию. И Изабель намерена шагать только вперёд.