Shadowhunters. Crossovers

— Алек, поговори со мной. Алек знает, что их связь сильнее, чем любовь, и он благодарен судьбе за Эллисон Арджент. Он никогда не скажет этого вслух, но самое лучшее в связи парабатай — ему и не нужно. Девушка и так знает — прямо сейчас она нужна Алеку, как сотни раз до этого, но теперь — сильнее. — Если хочешь меня отговорить, то просто уходи. Юноша передёргивает плечами, в глазах равнодушие, но Эллисон знает, что смятение волнует его душу сильнее прежнего. Девушка опускается рядом и накрывает его ладонь своей — она любит так делать, когда наедине, когда не нужно быть Сумеречным Охотником без чувств и привязанностей. Это больше, чем любовь, это дружба, поддержка и уверенность друг в друге. Лайтвуд иногда говорит, что жалеет об их клятве парабатай, потому что Эллисон девушка — им тяжело. Но Арджент знает, что это просто слова, а Алек знает, что она знает. Всё как всегда, просто у него есть ещё одна сестра не по крови, а по духу, готовая разделить с ним единственно-важное — охоту и смерть. — Я не собираюсь тебя отговаривать, Алек, — мягко говорит Эллисон — Лайтвуду приятно слушать её голос. Она поправляет ему отворот пиджака, она в потрясающем чёрном платье в пол, закрытом так, как девушка любит больше всего. Алек сказал бы, что она очень красива, но слишком волнуется, а Арджент и так знает все его слова наперёд. Кажется, в способности парабатай это не входит, но это что-то женское. — Я верю тебе и пройду с тобой от начала до конца. Свадьба, долг, Магнус — у Лайтвуда голова идёт кругом, но от слов девушки становится легче. Сколько раз она спасала его жизнь и теперь не собиралась оставлять одного — Алеку чудится, что даже в ослепительно-красивом зале перед сияющей Лидией услышит её мысленную клятву «я с тобой до конца». Эллисон — сильная, выносливая и твёрдая, она никогда не подводит в бою и стоит прямо напротив, когда Алек взволнованно переминается у алтаря. В груди пожар, в голове — холод разума, а перед глазами — её улыбка, ободряющая, говорящая «всё будет хорошо, пока я рядом». — Алек? Когда появляется чёртов Магнус, становится в сотни раз труднее. Лайтвуд смотрит вперёд, но не на прекрасную Лидию, а на Эллисон. Он будто бы просит разрешения, а Арджент никогда ничего не запрещает. Она еле заметно кивает — никто не видит её, парабатая, все смотрят на Лайтвуда, который чувствует себя так, будто его окатили ледяной водой с ног до головы. Юноша будто просыпается ото сна, и карие глаза говорят, разрешают «иди и будь счастлив». — Я так горжусь тобой, Алек… Это говорит Иззи, но Эллисон стучится к нему без слов — непонятно, как у неё это получается, но она почти всегда с ним, словно завела в его подсознании отдельную комнатку, откуда иногда показывает свою прелестную головку и морщит нос. Лайтвуд помнит, как первое время чурался этой девчонки — то серьёзной и выдержанной, как скала, то заводной и смешливой, как фейерверк в ночном небе. Алеку кажется, что ему до конца жизни не понять, почему она всё-таки согласилась связать судьбу с хмурым Охотником вроде него — юноша был уверен, что она скорее станет парабатаем Иззи, чем его. Эллисон выбирает его, и это больше, чем любовь. Это клятва на крови до смерти, клятва быть рядом и прикрывать спину. Алек не мог поверить, как у него получилось подружиться с этой искромётной девчонкой — это первое. Второе — он постоянно забывает, как же ему чертовски повезло с ней. Но Арджент время от времени напоминает заливистым смехом и заразительной улыбкой, и Алек почти жалеет, что это не любовь. Ему кажется, что это идеально — целовать Магнуса, вдыхая его пьяняще-сладкий запах, и знать, что Эллисон никогда не осудит, потому что между ними нечто большее или просто другое, чем у них с магом когда-либо может быть. И это заставляет улыбаться самыми уголками губ.