Shadowhunters. Crossovers

Лидия Мартин владеет клинком лучше, чем Алек Лайтвуд. Он говорит, что это просто позёрство, думает, что это его уязвляет, чувствует, что это заводит. Охотник старается пересекаться с девушкой как можно реже, но это почти невозможно — кажется, Лидия повсюду, за каждым поворотом чудятся её рыжие локоны, которые нельзя перепутать с шевелюрой Клэри. Если цвет Фэйрчайлд бьёт в глаза и кричит что-то несуразное, то оттенок Лидии ласкает и манит сладким голосом «подойди и прикоснись ко мне». Алек совершенно уверен, что сходит с ума, раз не может перестать думать о Мартин ни секунды. Сначала это злит, потом раздражает, а потом входит в болезненно-опасную привычку, от которой не хочется избавляться. — Я же говорил, что это было плохой идеей, — цедит Лайтвуд вполголоса на ухо сестры, которая сияет обычным сочетанием сногсшибательной сексуальности и покоряющей доброты. Первое, как брат, Алек просто не замечает, а второе — боготворит. — Мартин не стоило становиться твоим парабатаем. Изабель закатывает глаза и одаривает брата лукавой усмешкой. Иззи не глупа, Иззи уже давно поняла, что Алек еле заметно краснеет и сердится под взглядами Лидии не потому, что ненавидит девушку. Он влюбился, и это так очевидно, что Изабель уже не прячет усмешку, говорящую «может, ты ещё не догадываешься, но благодарен мне за этот обет больше, чем думаешь». — Лидия была моей подругой с самого детства, Алек, — качает головой брюнетка, — разве я могла поступить иначе? У тебя есть Джейс, а у меня — никого… — Это неправда, Иззи, — прерывает юноша, на мгновение забывая о Мартин и глядя сестре в глаза. — Я всегда буду рядом… — Это не одно и то же, Алек, — снисходительно улыбается девушка, — ты и сам знаешь. Она моя близкая подруга, пора смириться, что она будет с нами всегда. «Всегда» отпечатывается в сознании Охотника, и он не знает, злиться ему или тайно радоваться, что Мартин никуда не денется примерно ближайшую жизнь. — Чего он хотел? — спрашивает Лидия, встречая холодный взгляд Лайтвуда через комнату, когда Изабель оставляет брата наедине с мыслями и возвращается к подруге. — Всё не может смириться, что мы с тобой парабатаи, — пожимает плечами девушка. — Уже три года прошло, а он всё бесится. — Наверное, не стоило нам приезжать, — предполагает Лидия. — Я так сильно ему не нравлюсь? На губах — безразличная усмешка, которой Изабель не одурачить. Она знает Мартин так долго, что успела выучить её от начала до конца. Брюнетка видит, что рыжую уязвляет показная ненависть старшего Лайтвуда, которую она принимает за настоящую. — Он тут без меня с ума сходил, — улыбается Лайтвуд, пытаясь развеять переживания подруги. — Идрис, конечно, хорош, но здесь намного лучше. Изабель чувствует себя единственной взрослой рядом с этими двумя, безнадёжно влюблёнными друг в друга и упрямо отрицающими это. Лидия почти готова отказаться от этой безумной игры, в которой она с отвращением к себе кривит губы и делает недвусмысленные намёки, от которых Алек бледнеет, которые он считает просто издевательством. В этом действе у Лайтвуда тоже есть роль — он ворочается в кровати до рассвета, уставившись в темноту и думая о ней, вздорной девчонке с пленительно пухлыми губами. — Алек, сзади! Юноша успевает увернуться, а вот Лидию инстинкты подводят. Она размахивается клинком, но попадает в плечо демона по касательной, нанеся лёгкую рану. Девушка вскрикивает и оказывается придавлена кровожадным монстром. Впиться в тонкую шею Мартин ему не позволяет клинок, которым Лидия сдерживает его пасть — сильно, бесстрашно, даже с вызовом. Мгновение — демон оседает, а после рассыпается прахом, пронзённый тремя стрелами, пущенными подряд. Алек успевает подхватить Лидию, но она держится на ногах, сжимая его локоть побелевшими от усилия пальцами. Мартин приходит в себя быстро и выдыхает: — Кажется, я потеряла сноровку. — Нет, просто я стреляю из лука лучше, чем ты управляешься с клинком. Мимолётная улыбка Алека, и Лидии кажется, что сверкнула молния, озарившая их в мгновение, расставив всё по местам. Мартин улыбается, но не так, как обычно — сексуально-дразняще, - а искренне и по-доброму. Потому что даже если эта чёртова игра в недотрог не прекратится, она теперь знает — её щемящее-сильное чувство привязанности к старшему Лайтвуду взаимно. Лидия уже достаточно давно знакома с Алеком, чтобы знать — свои улыбки он раздаёт только избранным. И она чувствует прилив энергии и радости при мысли, что он избрал её.