Burning Sky

Тьма сгущается и давит на мозг. Такая притягательная, что не повиноваться ей невозможно. Она тёмными всполохами кружит в сознании и что-то нашёптывает, тянет, рассказывает, обнимая ледяными руками за плечи. Исходящая от неё Сила маленькими электрическими разрядами бежит по телу, сосредотачиваясь на кончиках пальцев - это ощущение дарит экстаз и осознание того, что ты всемогущ. Бог? А что Бог? Где он, ваш Бог? Сгинул, исчез, и Свет Его забыт, изуродован, покрыт горькой дымкой мглы. Есть только Тьма, лишь она оседает невидимой сеткой в умах абсолютно каждого живого существа. Она радуется, что Великий Свет сгинул, и олицетворения его нет настолько давно, что никто и не помнит, как это – ощущать всем естеством прикосновение чистейшей благодати. Тьма имеет вместилище, она сосредоточена в нём, не в силах вырваться на свободу полностью. Она любит свой сосуд – вьётся, играет в его мозгу, бушует в глазах, радуется рекам крови. Тьма – наркотик, и Дин прекрасно это понимает, разбивая кулаки о дерево возле полюбившегося ему обрыва. Дерево – не лучший вариант, его кора уже хрустит, и что-то подсказывает Винчестеру, что долго растение не протянет. Вырубка лесов в этом округе не пользуется популярностью, а этот дуб станет уже четвёртым за сегодня. Рыцарь Ада честно попытался порадоваться собственной шутке о вырубке лесов, но ничего не получилось, и дуб, протяжно скрипя, повалился назад. Раздался громкий вскрик, и Дин поднял брови, заглядывая под сломанное дерево. Раздавил собаку. Чудесно. Винчестер присел, неосознанно любуясь лужей крови и внутренностями, расплющенными вековым дубом. Ему казалось, что Тьма смеётся над ним, но демону было абсолютно плевать. - Тор! Тор! Дин вскинул голову, разглядывая мальчонку с поводком в руке, зовущего своего пса. Называть пса именем норвежского бога? Шерсть у него и правда походила на шевелюру Хэмсфорта, но сама псина была жирной и неповоротливой. Такую даже Сэмми не стал бы заводить. - Тор… - пробормотал ребёнок, увидев то, что осталось от собаки. По его щекам покатились слёзы. Пока Дин размышлял над тем, как мальчик сумел разглядеть своего пса в месиве из кишок и крови, тот поднял взгляд и вздрогнул, увидев Винчестера. Мужчина почти сливался с тенью, и казалось, что он соткан из неё. Говорят, маленькие дети могут видеть сверхъестественное. Возможно, именно из-за этого мальчонка громко заорал и, забыв о своей собаке, бросился бежать куда-то в сторону парка. Рыцарь понимал, что ему хочется догнать ребёнка и растерзать на мелкие кусочки. Вгрызться зубами в шею и порвать сонную артерию так, чтобы алая кровь водопадом обрушилась на его руки. Разодрать грудную клетку и вытащить ещё пульсирующее сердце. Оторвать конечности и, обмотав кишками, развесить по деревьям, как новогодние гирлянды. Тьма шептала об этом, почти улыбалась, подсовывая в подсознание картинки убийства. Метка на правом предплечье загорелась огнём, и Дин вскрикнул, обрушиваясь на колени. Бездонные словно чёрные дыры глаза устремились вслед уже невидимому за деревьями мальчишке, а с губ сорвался звериный рык. Это же ребёнок. Винчестер опустил взгляд, наблюдая, как избитые в кровавое месиво костяшки кулаков затягиваются, исцеляясь. В груди боролись Тьма, освещаемая Меткой Каина и старый Дин, человек, который как никто другой ладил с детьми. Бить деревья – хороший способ вылить свою грёбаную агрессию, - Дин-человек ухмыльнулся и, к удивлению его же самого, победил. На этот раз. Винчестер поднялся, рыча сквозь стиснутые зубы. Оставляя на стволах деревьев выжженные следы ладоней, демон поплёлся в сторону Импалы. Он не знал, от какой боли страдал на этот раз. От той, что приносила Метка, жаждущая убийств, или от той, что так часто мучила Дина-человека. Очень часто. Почти постоянно. А ещё он ненавидел. Ненавидел Метку, Тьму, проклятый Клинок, Ад, демонов, Сэма, который то желал выбить из него Тьму, то пытался с ней смириться; Кастиэля, избегающего Дина всеми возможными и невозможными способами, людей, Бога, Ангелов, но больше всего Винчестер ненавидел самого себя. Эта ненависть будто выжигала его и так едва тлеющую душу, рвала на части яростнее, чем он сам рвал невинных людей, ослепляла, как благодать Ангелов. С трудом открыв дверцу, Дин тяжело упал на сиденье и вцепился в руль. Так много «не знаю». Он не понимал, зачем до сих пор разъезжает на своей раритетной тачке, если мог в мгновение ока переместиться хоть на край Земли. Наверное, в какой-то степени здесь был виноват Дин-человек, а демон подсознательно хранил в памяти свою дурацкую привязанность к машине. Поначалу всё было спокойно. Если слово «спокойствие» вообще можно было отнести к их жизни. Дин умер – Дин воскрес, почти уж по привычке, и не важно, что сейчас он был чуточку мертвее, чем всегда. Единственным отличием был холод. Лютый холод, хоть Метка, постоянно мучавшая его при жизни, на тот момент будто заткнулась, позволяя свыкнуться с новым существованием. Естественно – плевок в лицо святой водой от Сэма, незабываемое ощущение кожи, слезающей с лица и нехилый удар в плечо младшему брату, от которого тот полетел в стену. Шутки в стиле «Что, завидуешь, что я теперь буду жить вечно?» в конце концов убедили младшего Винчестера, что перед ним сменивший цвет глаз Дин, а не сошка из Ада. Первый Клинок – в сейф, Дина – в кресло для долгого разговора с ангельским клинком, направленным точно в лоб. Впоследствии к клинку Сэма добавился и клинок Кастиэля, но всё это только веселило старшего Винчестера, что удивляло всех троих. Им ничего больше не оставалось, как разрешить новоявленному Рыцарю издеваться над младшим братом, внезапно появляясь в туалете, а тайком изучать книги. А потом… Потом Дин очнулся на улице с руками по локоть в крови. Метка алела, в груди было приятное чувство удовлетворённости, а сам Винчестер в первый раз остро почувствовал Тьму, окутывавшую его со всех сторон. Он думал, что тот, кого убил, заслуживал смерти. Не может же Дин просто взять и убить невинного человека? Правильно, он же, чёрт подери, Дин Винчестер, всю жизнь спасавший людей от теневого мира. Наверняка надрался в баре и слегка перестарался, выколачивая дерьмо из последнего подонка или, скажем, вампира. Это уверенность пребывала с ним несколько недель, пока он не обнаружил себя посреди бара, целиком заполненного искорёженными трупами. Именно тогда Тьма позволила ему выбирать, и именно тогда Дин решил, что пора оставить Сэма. Он ушёл, всё ещё не до конца осознавая свой проигрыш перед Тьмой. Просто сбежал, прихватив легко найденный Клинок, не зная и не желая знать, может ли он контролировать себя хоть немного. Дин ударил кулаками по рулю и склонил голову, будто в молитве. Он убивал, много убивал. Наслаждался кровью, стекающей по его рукам, а потом скрючивался от боли и сожаления, шепча очередной мёртвой девушке никому ненужное «прости меня». К чёрту! К чёрту всё! В нём ещё достаточно человека, чтобы понять – он чудовище, такое же чудовище как те, на кого он охотился всю жизнь. Только во сто крат хуже. Резко дёрнув ключ зажигания, Винчестер отъехал назад для разгона. - Помирать, так вместе, малышка? – пробормотал он, опуская ладонь на приборную панель. Дин не был уверен в том, что умрёт. Он пытался, уже много раз пытался. Но на дне моря невозможно убивать невинных. На дне моря та Тьма, что живёт в его венах, станет его домом навсегда и без выхода. Так будет лучше.       Два метра назад, сменить передачу, врубить музыку. Знакомые с детства движения. Глаза почему-то жжёт. Надавить на газ… Странный свист был слышен даже сквозь орущий рок. Дин убавил звук, и в это же мгновение что-то обрушилось на капот Импалы с такой силой, что машина чуть не перевернулась. Ударившийся о потолок Винчестер выплюнул короткое «блять!» и почувствовал, как правая рука снова загорелась – внутри поднималась злоба. Кто или что бы не приземлилось на теперь к чёрту разбитую переднюю часть его Детки – тому не поздоровится. А уже в следующую секунду на помятый капот запрыгнула девушка. Дин открыл рот и полностью смешался. - Мудаки! – заорала незнакомка в небо, взмахнув руками. Внешность у неё была странная – сама маленькая, чуть ли не миниатюрная, кожа загорелая, лицо эльфийское, нос длинный и острый, волнистые каштановые волосы до плеч и большие карие глаза, которые сейчас, впрочем, светились небесным светом. Это окончательно поставило Винчестера в тупик. Он продолжал таращиться на девушку, забыв о Метке и вообще о том, что тут делает. – СЛЫШИТЕ МЕНЯ?! Дилетанты хреновы! – не получив, по всей видимости, ответа, девушка одёрнула чёрную толстовку, пряча начинающие затягиваться раны от падения. – Что пялишься? – с неприкрытой неприязнью рявкнула она и звучно хрустнула явно сломанной ногой. – Что-то не нравится?