Burning Sky

Эммануэль медленно подбиралась к трухлявым балкам. Трухлявые они только с виду – в конце концов, эта конструкция выдержала американские бомбардировки, причём во времена разрушений Хиросимы балки выглядели примерно так же, как и сейчас. А это о многом говорит, если забыть, что такую нехитрую маскировку конструировала сама Эмма очень и очень давно. Район был самый подходящий: заброшенный, унылый и с кучей всяких «опасностей» на подобии обрушивающихся зданий, диких собак, обвалов и подозрительных шприцов. Сюда изредка забредали только наркоманы и заядлые алкоголики, которым было абсолютно плевать, где закинуться новой дозой. На протяжении многих лет это место ветшало всё больше, и только накиданные друг на друга балки, казалось, не истлеют во веки веков. А чего им тлеть – их Ангел притащила. Эммануэль легко отодвинула «маскировку» и вгляделась в чёрный провал, кажущийся бездонным. Он действительно был бездонным – если слегка оступиться, можно угодить в Ад Круг на Седьмой и повстречать весьма неприятную компанию в виде томящихся там демонических сущностей, что давно не выпускали за пределы положенного им Огня Преисподней. Седьмой Круг вообще место гиблое, и в раз, когда Эмму туда случайно занесло, Гавриилу пришлось спускаться и вызволять её. Нагоняю, полученному Серафимом от Архангела, Круг этот мог только позавидовать, правда Эммануэль так и не поняла причину гнева обычно смешливого Гейба – то ли ему не понравилось путешествие и битва с сущностями в Аду, то ли его просто пробесило гигантское шило в заднице Эммы. Во всяком случае, вытаскивать друга на «прогулку» сейчас в планы девушки не входило, поэтому она в который раз задумалась об адекватности своей затеи. Не первое такое путешествие, но всё же…       Перед глазами пронёсся весь путь из Хамптона в Хиросиму, в процессе которого Серафим раз десять обнаруживала себя под толщей океанской воды, пару раз на странных островах и коронное – на пальме в Мадагаскаре, прежде чем опуститься до человеческого транспорта. В Марианскую впадину она всё равно чуть не провалилась, так что уходить просто так не собиралась. Этот вход в Ад неизвестен никому, так что внезапных попутчиков не объявится. Да и обустроен он не по канону Преисподней – всё так, как говорил Гавриил: «Делаешь идиотизм – делай его красиво». Эмма сделала. Теперь она без крыльев, но с заданием, поэтому Эммануэль с громким визгом – для храбрости, - прыгнула в чёрную бездну, которая изнутри точь-в-точь походила на кручёную горку в аквапарке людей. Тут было море света. В самом прямом смысле этого слова – ей нравилось создавать большие волны, состоящие из небесных огней, а уроки Гавриила зря не проходили. В этом были и плюсы, и минусы – Ангелом она считалась способным, но абсолютно бестолковым и растрачивающим таланты попусту. Ну а что можно было ожидать от «внеклассных занятий», которыми они с Гейбом занимались каждый день? Третий по старшинству Архангел был ближе всех к «народу», а к Эмме особенно – баловство и опека над молодым Серафимом не исключали факта отменных боевых тренировок, так что Ангел искренне не понимала, чем заслужила титул «бестолковая». Ей был всего век, поэтому сбежать с полигона и плавать на только что созданных световых волнах не представлялось ей большим грехом. А ещё, говорят, Метатрон чем-то заслужил честь лицезреть Отца – Эмме так хотелось хоть разочек взглянуть на Него, что обида на дурацкого Метатрона за то, что тот видит Его, а она нет, вконец заглушила совесть. Нечестно! И плевать на тренировки с Рафаилом, лучше придумать новую форму жизни и похвастаться Гавриилу. Странное рыжее создание, которое создала и назвала «лисой» Эмма, Архангелу очень понравилось – «зверь» отныне жил в Саду, и Ангел часто его навещала. Теперь она думала о маленьком комочке перьев с крыльями, «воробей» - ей хотелось сделать его точно по образу в голове, получится очень мило. Как бы крошечный Ангел, только с острым клювиком и весь в перьях! Такого же цвета, что и её… Яркое свечение, не имеющее отношение к её «волнам», отвлекло внимание молодого Серафима. Только одно существо может излучать такой свет! Затаив дыхание, Эмма бесшумно поднялась в воздух и подлетела ближе к колоннам. В груди поднялся благоговейный восторг и блаженство – она никогда не знала старших Архангелов так, как Гавриила, но сдержать безграничное восхищение их величеством и красотой было выше всяческих сил. Они учили младших братьев и сестёр, все их любили, но увидеть их настолько близко, ощутить их безграничную благодать… Совсем недалеко от Серафима, за колоннами, летал Люцифер. Его сияние всегда было ярче других, а лик превосходил красотой даже Михаила. У Эммы перехватило дыхание; любовь к старшему брату и упоение его совершенностью захватили её так, что подступили слёзы, а шесть небольших коричневых с отсветом золотого крыльев мелко задрожали. Его огромные белоснежные крылья, грациозные движения, мудрость… Ангел не замечала, как льются слёзы счастья. - Подглядывать нехорошо, Эммануэль. Несильная хватка на крыльях, и Эмма чувствует, как благодать стынет от ужаса. Немедленная расправа, наказание, пытки – всё это мелькало в сознании ровно до того момента, как Серафим увидела добрые и улыбающиеся глаза Михаила. Сейчас он не походил на могущественного воина, каким казался на тренировках Ангелов. Его улыбка была очень тёплой и любящей, а хватка на перьях уже не казалась устрашающей – он просто поддерживал сестру. - Не стоит подкрадываться к братьям так, будто задумала что-то нехорошее, - мягко произнёс старший Архангел, ласково взъерошив коричневые перья. – А то Люцифер подумает, что Гавриил научил тебя новой уловке и теперь хочет поддеть старшего брата с помощью маленькой подружки. Верно, Люцифер? - Не преувеличивай, - по щекам Эммы вновь потекли слёзы, когда рядом появился Люцифер с весёлой улыбкой на устах. – Не думаю, что Гейбу ещё удастся меня удивить. Не плачь, малышка Эмма. Что тебя расстроило? - Я вас очень люблю, - пискнула Серафим, ощущая себя донельзя глупой и смешной дурой. Но разве любовь к старшим братьям возбраняется, тем более такая беззаветная? Улыбки Люцифера и Михаила стали для неё самым большим счастьем наравне с покровительством Гавриила. Я вас так люблю… - Опять ты. - Не будь таким грубым, Люцифер. Я знаю, ты рад моему визиту. Сарказм – не лучший вариант; Эммануэль ещё чувствовала слёзы на щеках, когда обнаружила себя в подпространстве, висящей где-то совсем рядом с Клеткой. Порывы несуществующего ветра взъерошивали тёмные пряди сосуда, били по щекам, выворачивали наизнанку все представления о свете и свободе. Бесконечное тусклое пространство навевало безысходность, но Серафим давно знала эти ощущения и почти так же давно научилась справляться с ними. Тесное общение с Архангелом-проказником давало стопроцентную гарантию шила в попе, и то, что Эммануэль века назад откопала никем неизведанный проход к Клетке, не должно было стать для вышеуказанного пернатого сюрпризом. Как и то, что Эмма ухитрилась пару раз промахнуться и загреметь на Седьмой Круг вместо Девятого, впрочем. Суть в том, что небольшой «туннель» насквозь Ада был прямым и имел выход с двух концов «Земля-Клетка», а вот если ты придурок и попадаешь на другие Круги по глупости, «туннель» моментально исчезает и предоставляет тебе необходимость искать выход самостоятельно. Эмма много раз была здесь. После обнаружения прохода и взбучки за риск от Гавриила, она навещала Люцифера, не веря, что тот, кто называл её «малышкой Эммой» мог окончательно отвернуться от их Дома и предать братьев и сестёр. Она винила Отца, через силу винила Михаила, винила и себя, отчаянно любила свою семью, но… Михаил сверг Люцифера и изменился, Светоносного нарекли Дьяволом, и только Гавриил был с ней всегда. Только Гавриил… Эммануэль не могла сказать, как Люцифер относится к её визитам. Конечно, когда в беспробудной безысходности пространства вокруг Клетки внезапно появляется горка из аквапарка, а оттуда вываливается взъерошенная девушка с крыльями набекрень – это весело. Но Эмма не считала себя той, кто мог бы как-то повлиять на озлобленного и одинокого Дьявола.       Тем не менее, ухмыльнувшись, она забралась на верхнюю часть Клетки и свесилась вниз, изучая раздражённое лицо Падшего. - Не говори, что не скучал. Последний раз, когда я здесь была, Метатрон как раз сжигал наши перья. Вряд ли ты не любовался картиной моих горящих серафимских крылышек. - Мне не доставляет удовольствия смотреть, как горят ангельские крылья, - холодно отозвался Сатана. – Зачем припёрлась, Эммануэль? Проходи, малышка Эмма. Слышал, ты изобрела новое животное, «воробей», да? Покажешь? Серафим прикрыла глаза, ощущая такую яростную тоску, что казалось, будто лицо обжигает изнутри адское пламя. Руки задрожали, и она чуть не сверзилась вниз, в пустоту – если быть неосторожным, то это вполне возможно. Нельзя быть такой несобранной. Сегодня она действительно пришла с вопросом, и почему-то именно в этот раз Люциферу удалось пробить её панцирь. Воспоминания мучили всегда, когда она летела в самые глубины Ада, всегда Дьявол заставлял её гореть ими изнутри, всегда Светоносный за решёткой доставлял ей боль. Но теперь, когда они больше не семья, нельзя проявлять слабость в его присутствии. - Так ты что-то хотела? – голос Падшего казался более мягким, чем раньше. - Как ты тут? – проигнорировала вопрос Эмма, не открывая глаз. - Пою дифирамбы и танцую венский вальс, - фыркнул Сатана, и Эммануэль почти поверила, что ему весело. – Можешь присоединиться. Тем более мне понравился тот раз, когда ты ползала по Клетке и пыталась попасть в ноты Led Zeppelin. Может, разбудишь Спящую Красавицу. Он круговым движением указал на тёмную фигуру человека, сжавшегося в противоположном конце Клетки. - Познаёт дзен, - сообщил Люцифер, но Эмма даже не улыбнулась. Михаил выглядел ужасно. Если в прошлый раз он ещё метался по Тюрьме в попытках хоть как-то противостоять её угнетению и лишению жизненных сил, то сейчас Архангел скорчился, словно маленький ребёнок в тёмной кладовке. Голубые глаза его сосуда смотрели безучастно и пусто, губы приоткрыты и слегка подрагивают. Внезапно он поднял голову и закричал так, что Эммануэль вздрогнула, а потом так же неожиданно вернулся в прежнее состояние – только длинные пальцы задрожали. - Ассимилируют, - в ответ на искривлённое ужасом лицо Эммы пояснил Дьявол. – Издевательство над Миллиганом уже не приносит удовлетворения, теперь они сходят с ума на пару. То соединяются, то распадаются – было бы занимательным зрелищем, если бы Адам постоянно не орал, а Михаил не пялился в одну точку. Так и не смирился. Скучно. Эммануэль быстро перебралась на другую сторону Клетки и приложила ладонь к поверхности, на уровне которой находилось лицо Михаила. - Не дрожи так, сестра. Я всего лишь хочу показать тебе Эдем. - Но ты ведь никогда не брал простого Серафима с собой в Эдем, Михаил. Я бестолковая и глупая, почему ты так хорошо ко мне относишься? - Я не считаю тебя бестолковой, Эмма. Ты очень умная и сильная. Даже если Рафаил говорит обратное. - Михаил… - прошептала Ангел. Дурацкий день. Дурацкий век. Дурацкие слёзы. Эммануэль сжала зубы до хруста, не обращая внимания на наполовину насмешливую, наполовину горькую ухмылку Люцифера. Протянув руку, она попыталась коснуться брата, но лишь едва дотронулась до его пальцев. Почти никакой реакции – пустые глаза приподнялись, пронзая Эмму невидящим взглядом. Адам это или Михаил? На Миллигана ей было плевать, но он мало чем отличался сейчас от Архангела. Оба разбитые и покинутые. - Как можно побороть Метку Каина? Светоносный поднял брови, неохотно передвигаясь в сторону девушки, чьи глаза теперь были почти такими же пустыми, что и у Архистратига. Странный она Ангел – любит сбегать с Гавриилом и практиковать фокусы, но с таким же усердием изучает боевые искусства; постоянно источает неприязнь к ангельским законам и порядкам, но обожает семью, как маленький ребёнок; не выступила за Люцифера много веков назад, но с упорством носорога искала проход к его Клетке просто, чтобы навещать. Таких любили называть «дефектными Ангелами» и списывать со счетов, но зачастую именно они превосходно выполняли сложные поручения и действительно были преданы дому. Она была бы превосходной Падшей, отличным Сильнейшим демоном, но Сатана знал, что как бы она ни любила его, она никогда не предаст Небеса. - Это как-то связано со слухами о Дине Винчестере? – с напускным равнодушием поинтересовался Дьявол. - Да, - коротко отозвалась Эммануэль. - И зачем же тебе это? Только не говори мне, что успела втюриться в этого Дон Жуана и теперь желаешь помочь ему. Смех Серафима, кажется, был слышен вплоть до Первого Круга. Это было немного неожиданным – пустота в мгновение ока исчезла из девушки, заменяясь этим чуть ли не дьявольским весельем. Уголок губ Падшего дёрнулся. Да, он прав, она была бы потрясающим демоном – один смех чего стоит. - Твои шутки всё менее смешны, - зашипела Эмма, ухмыляясь. Ни следа былой тоски, только холодная сталь и уверенность, как и положено небесному воину. – Моё задание – убить Дина Винчестера. И если б была возможность хоть как-то усмирить бесконечную Тьму, что плотным щитом овивает Рыцаря, я бы не болталась так долго рядом с этим ходячим воплощением Зла. Ты – первый хранитель Метки. Есть идеи? Люцифер улыбался. Да-да-да, именно эту Эмму он хотел забрать с собой в Ад тогда, во время Падения. Не важно, что было до, этот Серафим стала бы венцом Ордена Рыцарей. Он внезапно оказался прямо напротив Эммануэль, сшибив по дороге Михаила, но девушка даже не вздрогнула, глядя прямо в глаза Дьявола. - Если он не захочет передать Метку кому-нибудь другому, у тебя нет шансов, - голосом, полным холода, произнёс Сатана. – Вряд ли у тебя хватит силёнок самостоятельно отобрать её. Эмма с досадой рыкнула и отвернулась, устремляя взгляд в пространство. Как будто всё может быть так легко. Рыцарь с Меткой Каина – это тебе не захудалый демонёнок с Первого Круга. Значит, вариант с изъятием основного источника Тьмы придётся отменить. Это усложняло задачу, но разве она не воин? Разве она не общалась с Гавриилом последние миллионы лет, изучая искусство обманывать и изворачиваться? Чёрт с Меткой, она сможет победить Винчестера, чего бы ей это не стоило. Едва сладкие мысли о битве завладели разумом Эммануэль, она услышала странный вой. С Адом он не был связан – Клетка предполагала полную изоляцию от остальных измерений. Выходит, источник мог быть только один, тот, на который Серафим настроилась несколько дней назад. - Эй, пни меня в сторону Америки, - обратилась она к Люциферу, который без интереса разглядывал её кофту с крестом. - Я в Клетке, сестрёнка, как мне тебя пнуть? - Не кривляйся, - оборвала его Эмма. – Я тебе дырку в ней для чего проковыривала? Раз кабельное ловит, значит, и направить бескрылую меня через океан сможешь. Люцифер закатил глаза. Честно, иногда он совсем не походил на Дьявола. Просто весёлый мужчина, который не провёл века в самых глубинах Преисподней. Просто Архангел, которого Эммануэль знала и любила с начала времён.       Воздух резко схлопнулся, и Серафим почувствовала сильный удар в спину. Просьба о «пинке» была воспринята с самой серьёзной серьёзностью, на которую Падший только был способен – мгновение, и Эмма чувствует, как летит, кувыркаясь, бесчисленные километры, разделяющие Японию и Америку. Попытка переместиться означала возможность снова плюхнуться в океан, так что девушка, размахивая руками и вереща, съёжилась. Интересно, этот полёт видно со стороны? И если да, что подумают люди о подобном феномене? Увидев впереди быстро приближающуюся землю, Эммануэль взмахнула верхними крыльями и приземлилась недалеко от склонённой над чем-то фигуры. Она даже не сразу поняла, кто это, хотя знала, куда летит. Воздух вокруг пропитался насквозь горечью и болью. Казалось, даже листья на ветвях деревьев сникли, хотя Ангел не сразу поняла, отчего – ведь смесь Тьмы и рвущей тоски, которые совсем не сочетались друг с другом в этом существе, никогда ещё не казались настолько явными, настолько осязаемыми. И настолько ошеломляющими. Это сбивало с толку. Она была уверена, что он чувствует её. Но не поворачивается, не нападает – просто сидит на коленях и хрипит от боли. Она не думала, что демон может так страдать. Медленно, шаг за шагом, Эммануэль приблизилась, желая знать, кому принадлежит кровь, медленно пропитывающая землю вокруг. Едва заметные очертания уже давно сгоревших крыльев, пустые синие глаза, бледные полные губы… Кастиэль. Что-то щёлкнуло в груди, и вместе с этим щелчком послышался звон – из окровавленных рук Дина Винчестера выпал ангельский клинок. Он покачивался из стороны в сторону, и глаза его были пронзительно-зелёными, до краёв наполненными слезами. Демоны не плачут? В груди продолжало щёлкать, когда Эмма опустила ладонь на мелко дрожащее плечо Рыцаря. Демоны не плачут… Пустые глаза Михаила. «Зачем припёрлась, Эммануэль?». Малышка Эмма… Небеса. Ты сильная, Эммануэль. Крик. - Тш-ш-ш, - тихо обронила Серафим, обхватывая демона поперёк груди и утыкаясь носом в основание его шеи сзади. – Тш-ш-ш. Всё будет хорошо. Мы найдём его снова. Это же Кастиэль. Опустить руку. Подхватить клинок очередного мёртвого брата. Демоны не плачут, но Дин Винчестер задыхался в отвращении к себе и отчаянии, которое отогнало даже Тьму. Кастиэль был для него братом в сотни раз больше, чем для Эммануэль. Она подняла ангельское оружие, приставив его к груди братоубийцы. Слишком лёгкая победа. Слишком велика цена. Рука дрожит, почему-то колеблясь. - Давай же, - хриплым, полным отчаяния и мольбы голосом, просит Дин. Дин-человек, не демон. Блеск стали под осенним солнцем. Пустые синие глаза. Потерянный брат. Эммануэль с силой вонзает клинок прямо в сердце Винчестера, не чувствуя в этот миг никакой ненависти. Он хрипит, откидывает голову назад, заходясь в ярких всполохах демонической энергии. Метка пылает, и Дин тяжело выдыхает, уставившись перед собой. Всполохи энергии тоже гаснут, и Эмма почти не удивлена. Ангел и демон сидят рядом, глядя вперёд пустым, ничего не выражающим взглядом. Они же, чёрт подери, просто тени, марионетки, тоскующие по давно потерянному дому.