Burning Sky

Эммануэль подняла голову и встретилась с взглядом ореховых глаз, в которых плясали бесенята. Это выражение она усвоила давно – если люди говорят «пляшут бесенята», это не значит, что в их глазах танцует Люцифер, это значит, что там блестят озорные искорки. Она обожала эти искорки в ореховых глазах. Почему-то именно им больше всего шли «бесенята», даже радостно как-то становилось. - У тебя опять выражение лица, будто ты силишься понять людские закидоны, - замаслился Гавриил, взъерошивая тёмно-каштановые вихры Эммануэль. - У тебя в глазах пляшут бесенята, - прямолинейно сообщила Серафим и подалась вперёд. – А я соскучилась по людским приветствиям. С этими словами она поднялась на носочки и настойчиво впилась в губы Архангела, запуская пальцы в золотистые волосы. - Хэй! – усмехнулся Гавриил, когда Эммануэль отстранилась, облизывая верхнюю губу. – Люди так не здороваются! - Брось, ты не против, - Эмма озорно улыбнулась и воспроизвела любимое подёргивание бровями Трикстера. - Ух, ты! – Фокусник вытянул губы в трубочку и захохотал. – А я хороший учитель! Да и ты не промах. Гляжу, за всё это время опыта-то понабрала. Эммануэль надулась и ударила Архангела в грудь. Тот, не ожидавший такого поворота, что-то тявкнул и свалился на внезапно оказавшуюся рядом кровать. Серафим села рядом и положила голову на грудь мужчины, тяжело вздохнув. - С такими Небесами волей-неволей научишься обрастать колючками, Гавриил. - Да ты ж одна сплошная колючка, сколько я тебя знаю. Неопытная, правда. - Ой, да ну тебя! – девушка рассмеялась и ткнула Архангела под рёбра. – Ты понимаешь, о чём я. Я уже сколько лет храню твою тайну? Без тебя вообще скучно, а тут ещё Метатрон, Ханна… Слышь, Гейб, как ты позволил этому самодуру собой управлять, м? - А ты попробуй отвертеться, когда тебя Ангел-мутант-почти Бог за шкирку из убежища достаёт, - проворчал Гавриил, моментально мрачнея. – Тем более, Кастиэлю встряска нужна. Иначе Метатрон вконец расслабился бы, не встречая на своём пути никакого сопротивления. Хрен усатый. Я тут слышал, что он в темнице? Эммануэль кивнула. Была б её воля, она бы потратила весь небесный арсенал на пытки и медленную смерть для Метатрона. В миллион раз мучительнее, чем получила она сама от Михаила пару сотен лет назад за очередное неподчинение. Вообще, это было скорее лёгкое предупреждение – старший Архангел относился к Эмме благосклонно, но всякому терпению приходит конец. Правда попала Серафим случайно – тупо не успела сбежать под крыло Гавриила и спалилась Захарии, который никогда не упускал возможности кого-нибудь подставить и понаблюдать за наказанием. Помер – и поделом ему. Девушка внезапно забралась на Гавриила сверху и чуть склонила голову, изучая его лицо. Тот лишь улыбнулся и положил ладони на бёдра Эммы, слегка поглаживая и разглядывая её в ответ. Ангел не знала, как назвать их с Гавриилом отношения. Как и не знала, почему миллионы лет назад среди кучи недавно созданного и абсолютно неповоротливого отряда Серафимов Архангел-озорник выбрал именно её. Если переводить на человеческий лад – Гейб нянчился с Эммануэль и буквально менял ей подгузники, а уже много позже начал учить проказам. - Почему ты выбрал тогда меня? – тут же озвучила свои мысли Серафим, изучая тонкими пальчиками лицо лучшего друга. Да, пожалуй, она была лучшим другом Гавриила. - Я ж говорил, что ты колючка, - хмыкнул тот, дёргая девушку за тёмный локон. – Просто представь – заходишь ты в комнату, видишь новый выводок мелких Серафимчиков, все, как один, послушные до тошноты. И тут – раз! – им приказывают топать на полигон с Михаилом войнушку репетировать, а один крошечный комок света плюёт на приказ и выдёргивает у тебя сразу десять штук перьев! У третьего по старшинству Архангела! Как я мог устоять? - Я не крошечный комок! - Ты всегда была мелковата для Серафима, - ухмыльнулся Гавриил, за что тут же получил тычок в щёку. – Ну а что? У тебя даже сосуд в полторашку. Но милый, признаю, - острый взгляд карих глаз со стороны Эммы, и Архангел прыснул. – Хорошо-хорошо! Очень даже симпатичный. Иди сюда. Фокусник дёрнул подругу на себя, одновременно сбрасывая с неё надоевшую толстовку. - Кончай носить эту долбанную бесформенную хрень, - буркнул Трикстер, проводя ладонями по острым плечам и полной груди. – Она скрывает все твои формы. Эмма не ответила, мысленно поставив в уме галочку «Отвыкнуть от привычек бывшей хозяйки этого тела». Многие Ангелы упорно не меняли одежду после того, как вселялись в сосуд, но Гавриил яро высмеивал такую лень, так что Эммануэль уже давным-давно выкинула полосатое платье, в котором Джинни дала ей согласие стать весселем. Архангел приподнялся и скользнул языком по губам Эммы, собирая вместе с её вкусом и воспоминания о том, что он пропустил. Это довольно весёлая процедура – никто, кроме Эммануэль не знал, что Гавриил жив, а если учесть, что на «ангельское радио» выходить, когда ты полный инкогнито, опасно, то Серафим всегда передавала Фокуснику последние известия самым приятным способом. Почему нет? - М-м-м, как всё запущенно-то, - хмыкнул Трикстер в губы Эммы и резко перевернулся, подмяв её под себя. – А для полной информации требуется глубокое проникновение, как считаешь? Эмма считала, что Гавриил заменит Небеса и ещё излишек оставит. Если б Архангел хотел и если б это было в её власти, она бы не задумываясь скинула всех Ангелов из Рая и променяла их на Гавриила. Выгнувшись навстречу мужчине, девушка обхватила ногами его талию и позволила стянуть с себя джинсы вместе с нижним бельём. Она не любила его так, как любят свой предмет обожания девушки. Для Эммануэль такая любовь была скрыта за семью печатями, и она понятия не имела, что это вообще значит. Братская любовь – да, она любила некоторых своих братьев и сестёр, дружеская – тоже. К Гавриилу она испытывала сумасшедшую потребность, привязанность, уважение, которое скрывала («И даже не думай заводить все эти речи на тему «Уважаю тебя, учитель», поняла меня? Ничего, пройдёт время, и я выбью их твоей маленькой головки подобные ангельские мысли» - и последующий щелчок по носу, сотни лет назад). Она не представляла своей жизни без него, но не любила так, как могла бы. И он тоже. И относился к ней так же. Возможно, такие отношения просто за пределами человеческих – Эмме нравилось так думать. - Мне поручили убить Дина Винчестера. Архангел замер, прижавшись губами к ключице Серафима. Девушка понятия не имела, что толкнуло её сообщить об этом именно сейчас, но сказанного не воротишь – такая новость явно выбила Фокусника из намеченной колеи. - Издеваешься? - Нет, - Эммануэль вздохнула и опустила голову, коснувшись лба мужчины. – Видимо, заноза под названием «Винчестер» выросла до таких размеров, что уже не умещается в заднице Небес. - И ты вызвалась? – Гавриил сжал губы в тонкую линию. Эмма видела, как потемнели его глаза – верный признак того, что Гейб злится. В моменты особой радости глаза Архангела становились почти медовыми, в противоположность – темнели до карих. - Ха! – искренне заулыбалась девушка. – Меня буквально пинком отправили в портал. Матариэль окончательно обнаглела. Надо как-нибудь ей в копчёное крыло ножиком ткнуть. - Эмма, - серьёзно оборвал девушку Архангел. – У тебя четыре крыла сгорели, а этот придурок – Рыцарь Ада с Меткой Каина. Возможно, останься он человеком, я и послал бы тебя к охотничку совершить рейс «Небеса-Разгульная жизнь», но сейчас ваш рестлинг может закончиться плачевно для тебя. - Ой, вот только не надо говорить, что я не справлюсь, - Серафим скатилась с мужчины и обиженно сложила руки на груди. – Я уже от этой сучки небесной наслушалась множество приятных глаголов и эпитетов. Не Купидончик, не пропаду. Гавриил внимательно оглядел подругу с ног до головы, будто проверяя на прочность. Он давно должен был привыкнуть, что держать этого несносного Серафима под своим крылом вошло в привычку и осело глубоко в душе. Трикстер никогда не горел желанием оберегать рядовых Ангелов до нервного тика, но разве не он сам прибрал к рукам наглого новорождённого пернатого и поселил его как раз там, откуда были вырваны те пресловутые десять золотых перьев, до сих пор хранящиеся где-то в Раю Эммануэль? Взаимная поддержка, дружба и привязанность длиной в миллионы лет значат слишком много, чтобы удивляться тому, что от одной мысли о смерти девушки от руки Рыцаря Ада благодать леденеет, камнем застревая в груди. А вот то, что Эмма, чьи коричневые крылья давно отдавали золотом под влиянием Архангела, не догоняет, что он просто о ней волнуется, немного подбешивает. Гейб протянул руки и сгрёб Серафима в охапку, плотно прижимая к себе. - Сколько тебя не учи, всё такая же тупенькая, - тихо произнёс он в самое ухо Эммануэль. – Если так рвёшься выполнить «просьбу» - пожалуйста, геройствуй, сколько влезет. Но учти, если помрёшь, я тебя за обгорелые крылья вытащу и отшлёпаю так, что никакая ангельская регенерация не поможет. А потом запру в одной комнате с Метатроном и помножу его на десять. Уяснила? Вместо ответа Эмма извернулась и впилась губами в губы Архангела. Тут же забыв всё своё раздражение, Гавриил ответил и усмехнулся в рот девушки – всё-таки круто, что он воспитал этого Серафима так, что она не прогнивает до оснований крыльев как другие Ангелы. Эта идея поселилась в разуме Дина подобно паразиту. Уже несколько дней она не давала покоя, но сейчас, когда Метка опять горит, идея превратилась в навязчивое желание, не отпускающее ни на минуту. Винчестеру даже казалось, что Метка требует этого – отчего-то Тьма ему импонирует и не желает делить с кем-то другим. Она переливается в сознании, вычерчивая его образ: «Убей, убей, убей!» Потребность ощутить на губах кровь этого человека, а в руках – его сердце. Смотреть, как жизнь уходит из глаз, как затухает разум. Прочувствовать свою мощь, не сравненную ни с чем… «УБЕЙ!» - Довольно! – рыкнул Дин, напугав девушку, которая вилась около бывшего охотника вот уже двадцать минут. - Ну, если ты против… - поджала губы блондинка, выводя Винчестера из себя. – Скажу честно – ты лишаешься очень… Тьма ударила в голову, и Рыцарь молниеносным движением схватил девушку за горло, приподнимая над барной стойкой. Весь бар в мгновение ока умолк, а Дин, глядя в испуганные глаза блондинки, потерял остатки разума. Дверь сама собой запечаталась наглухо, жалюзи плотно закрыли окна, а старый радиоприёмник, что-то хрипло бубнивший в углу помещения, вдруг взорвался помехами, оглушив посетителей. «Не можешь добраться до него, так убей их всех» Кто сказал, что не может? Метка горит – горит пламя в бездонно-чёрных глазах Винчестера. Если тщательно приглядеться, можно заметить, как воет и бьётся зеленоглазый охотник в глубинах этих чёрных дыр. Погрязший в пучинах мрака, залитый кровью, почти безнадёжно проигравший, но по привычке сражающийся – чёртов Дин Винчестер до сих пор не желает уступать место зверю, такой одинокий и такой жалкий… А что, если это одиночество и позволяет Дину-человеку не пасть духом, оставшись одному в темноте? Закалённая болью и тоской человечность борется, но она слишком слаба. Слишком. - Вы никуда не уйдёте, - злобно шипит демон, сдавливая горло девушки сильнее. Ему нравится чувствовать, как остатки кислорода покидают тело пустоголовой длинноногой блондинки. Она весь вечер ему докучала, так пусть теперь поплатится вместе со всеми этими бесполезными пустыми людьми, со страхом наблюдающими за Рыцарем Ада. Никакой наполненности, никакой цели, одни маски и ложный смех – как он раньше не догадался, что ничего не потерял, став демоном? Он тоже пуст, но пуст по-своему, настолько пуст, что кажется наполненным, а они? Они просто потерявшийся и запутавшийся скот, погубленный своими же бесполезными эмоциями и тщетностью жизни. Они… Дин замер, ошарашенный новым ощущением. Это что? Не может быть. Это просто смешно, несуразно и элементарно тупо! Винчестер подумал, что ему мерещится, но нет – кто-то определённо и с явным удовольствием щёлкает его по уху! - Позволь узнать, что за херню ты тут творишь? – поинтересовался в уже изрядно покрасневшее ухо до омерзения знакомый голос. Он бы и дальше недоумевал таким подходом, но чёрная ярость хлынула в мозг, и бывший охотник откинул от себя блондинку, резко поворачиваясь к обладателю противного сопрано. Эммануэль, которая развалилась на барной стойке на животе, покачивая ногами в воздухе, как небо от земли (причудливая аллегория) отличалась от типичной блондинки, отползающей сейчас от Дина как можно дальше. «Земля» - высокая, чуть ли не выше Винчестера, «аристократично» бледная, с продуманным макияжем, в чётко подобранной и модной одежде – настоящая светская львица, эталон красоты. «Небо» - существо с загорелой кожей, огромными карими глазами, смешным носом и ростом в полторашку; еле заметные стрелки на веках, дурацкая улыбочка и короткие каштановые волосы, сейчас торчавшие в разные стороны. Чёрный свитер с широким белым крестом посередине едва ли выделял её фигуру лучше, чем прошлая толстовка, зато армейские ботинки выглядели довольно тяжёлыми. Если взять эти две особы, вряд ли вторую можно было отнести к разряду Ангелов. Вряд ли её вообще можно было бы заметить на фоне светловолосой пустышки. - Сначала гробишь мою машину своим падением, а теперь настолько наглеешь?! – рявкнул Дин, угрожающе нависая над Серафимом. - Стал мужиком, Винчестер? – расслабленно поинтересовалась Эммануэль, покачивая рукой в сторону перепуганных посетителей бара. – Давно пора, а то всё сопли да слюни. Она чувствовала, как Тьма Рыцаря ядом расползается в воздухе, пока его глаза наполнялись яростной чернотой. Неужто настолько обидчивый? Ангел усмехнулась, из-за чего атмосфера в баре и вовсе начала напоминать самые глубины Ада. - Как ты смеешь, - по возможности ровным рычанием спросил Дин. – Являешься из ниоткуда, портишь веселье, дерзишь. Ты знаешь, кто я? - У-у-у-у, переходим к эпичности! – всплеснула руками Эммануэль и повернулась к бледному бармену. – У вас бар застрахован? - Н-нет, мы не… Бар не… - Плохо, - вздохнула Серафим. Она спрыгнула со стойки, хрустнула суставами пальцев и, внезапно развернувшись, со всей силы ударила Винчестера в живот ногой. Демон, ошарашенный внезапной атакой так же, как и посетители, полетел спиной вперёд в сторону двери. Раздался оглушительный звон – стеклянная дверь разлетелась на осколки так же, как и демонические чары, запечатывающие помещение, и Дин упал на асфальт. - Бегите, - буркнула Эммануэль. Она снова усмехнулась – основная часть людей тут же бросилась в разные стороны, но ещё оставались те, кто продолжал с ужасом наблюдать за дракой. «Какие странные эти люди», - подумала Серафим, наблюдая, как Рыцарь вскакивает и вынимает Клинок Каина. Для оставшихся смельчаков должно быть было странно наблюдать за этим боем – высокий мужчина и маленькая девушка. Он внезапно оказывается прямо перед ней, но люди всё равно смотрят словно заворожённые и не шевелятся. Мужчина бьёт девушку, но ей будто всё равно – резко развернувшись, она толкает его с такой силой, что демон отлетает в стену, по которой тут же ползут паутинки трещин. Дин снова перемещается, хватает Эмму за горло и с бешеным огнём в глазах вдалбливает её голову в пол, позабыв о Клинке. Ангел только выплёвывает кровь и ногами ударяет Винчестера в грудь так, что тот впечатывается всем телом в потолок. - Успокоился? – шипит Эммануэль, усаживаясь на демона сверху, когда чернота в его глазах уступает место остаткам человечности. Экстрималы спрятались за перевёрнутыми столами, ощетинившись телефонами с камерой. - Я тебя ненавижу, - выплюнул Дин, возвращая зелёным глазам тьму. – Ненавижу. - Взаимно, - рыкнула Серафим. – Знает Отец, как я тебя ненавижу. - Значит, никому это неинтересно, - усмехается Винчестер. Эмма вцепилась пальцами в волосы Рыцаря, наклоняясь к его шее и вдыхая аромат. Она знает, что он может сражаться. И он знает, что она далеко не выдохлась. Но почему-то оба почти не шевелятся, молча лелея свою ненависть и открыто изучая друг друга. Тьма с примесью мужского одеколона и ветра щекочет ноздри, Эммануэль наклоняется ближе, задевая своей грудью грудь Дина. Пальцами изучает его отросшие с человеческих времён и такие сексуальные волосы – есть в этом демоне что-то завораживающее, его Тьма не такая, как у остальных, она интересна и разнообразна, и насколько отталкивает создание Света, настолько и привлекает. Глаза Винчестера чернеют, а Эммы – горят небесным светом, на губах у обоих полуулыбка-полу оскал. Ненависть с оттенком ненормального интереса и капелькой страсти – Винчестер ухмыляется, проводя пальцами по бёдрам Ангела и чуть сжимая их; тоже изучает. Такая простая на вид, совсем непримечательная. Очередная пернатая, а подойди ближе – закрутит водоворотом противоположностей и совсем неангельских наклонностей. Других бы сразу на клинок, а эту хочется ненавидеть до посинения, чтоб сгорела дотла, прежде чем исчезнет. - Серафимка, - приторно тянет. - Не смей, - холодным сопрано с ноткой издёвки. И усмехается, почувствовав, как что-то твёрдое упирается в бедро. Обоих это не смущает – она думает о простынях и ангельском оружии в ненавистной, но прекрасной груди; он мечтает о скомканном одеяле и древнем Клинке меж изящными лопатками. Ангел не знает, что такое любовь, зато прекрасно понимает взаимную ненависть – она так прекрасна и ужасна одновременно, так красива и пленительна. Демон тянется вперёд, желая положить начало уничтожению Серафима, но та внезапно наклоняется и впивается губами в его шею с такой яростью, что Рыцарь придушенно стонет. - А это, пожалуй, я оставлю себе, - она поднимается, хватает Клинок Каина и исчезает, оставляя Винчестера заливаться безумным, нечеловеческим смехом. Ему плевать на людей, побелевших от животного ужаса – он смеётся, не переставая, радостно, громко, так, что целые стёкла дрожат в оконных рамах. Ему действительно весело, а убивать… Нет, сегодня он не будет. Сегодня всё иначе.