Осколки

— Ты так сильно хотел со мной встретиться, что примчался сюда как можно быстрее? — в глубине коридора стояла девушка в кимоно, которое слегка приспустилось, оголив плечи и немного грудь. — И когда ты успела стать такой стервой? — вампир резко оказался возле неё, но красноволосую это ничуть не испугало. — Стервой? — усмешка сменилась по-детски невинным выражением лица. — Как грубо… — Я просто называю вещи своими именами. — Так о чём ты хотел со мной поговорить? — Для начала проясни — что за игру ты затеяла? — Оу, это всего лишь способ убрать лишних пешек. С самого начала моей целью был ты… — Сакамаки был выше на пол головы, поэтому девушке пришлось приподняться на носочки. — Но ты сам пришёл ко мне, я и пальцем не пошевелила для этого, действия Аято легко предсказать… — эти слова, что Окума прошептала в самые губы, взбесили итак уже злого вампира. Парень резко прижал к себе девушку и, переместившись в класс, грубо опрокинул её на парту, затем прижал своим телом. — Такой ход событий ты тоже просчитала? — шепот возле уха заставил пробежать мурашки по спине, но своей азартной ухмылки Сачико не утратила. — Я впечатлена. Ты действительно превзошёл все мои ожидания. Но для начала хочу кое-что тебе показать. — она подняла рукава кимоно до запястий, на которых были два чёрных полумесяца. — Это клеймо, которое я получила из-за тебя. — Ч-что? — вампир с огромным удивлением смотрел на эти сигманты. — Откуда? Как? — Хотя, в этом есть и доля моей вины. — вздохнула Окума. — Это доказательство того, что я порвала с тобой связь. Хоть она и была односторонней, но ты мог вычислить меня с помощью неё. — Ты больная?! Так вот почему ты руки себе порезала! — Аято ещё сильнее вжал её в парту. — А что мне ещё оставалось?! Ты же… Ты же не любишь меня! Зачем тогда тебе эта связь?! Я тебя.! — но договорить ей не дали, заткнув поцелуем. Красноволосая не успела сомкнуть губы, так что для Сакамаки не составило труда углубить поцелуй. Девушка пыталась вытолкнуть его язык, оттолкнуть от себя, но безуспешно. Аято был настойчив и сильнее. Пригвоздив руки волчицы к парте своими, он мягко, но в тоже время властно, поглаживал её язык, пытаясь выбить ответ, клеймо на запястьях отзывались глухой болью, будто напоминая обо всех пережитых моментах. Вскоре девушке воздуха стало нехватать, и вампир был вынужден прервать поцелуй и дать ей отдышаться. — Сволочь… — тяжело дыша, прошептала она. — Я тебя ненавижу… Пользуешься мной, издеваешься… Я же тебе нужна только для развлечений. — Я разве тебе только что не доказал обратное? — Сакамаки наклонился к уху и, прошептав эти слова, слегка прикусил хрящик, стараясь не задеть клыками, а затем лизнул место укуса, вызвав приглушённый вздох волчицы. — Не верю. Не поверю никогда. — красноволосая с ненавистью взглянула в ядовитые зелёные глаза, но их обладатель продолжал настаивать на своём и, прильнув губами к шее, поставил большой засос. — Кгх! Тут сквозь потолок в комнате неожиданно появляется Шики. — Отвали от неё! — одним ударом вампира отбросило в сторону. — Ты не слышал? Ты ей не нужен! — Шики… — Сачико непонимающе смотрела на призрака, заключившего её в крепкие объятия. — Кто ты ещё такой? — Сакамаки прожигал гневным взглядом соперника. — Тот, кого она выберет! — Ну уж нет! — Аято притянул Окуму за руку и, оголив её ногу, забросил себе на бедро, ставя на шее большие болезненные засосы. — Ты не получишь её… — Шики взял девушку за подбородок и, повернув её лицо к себе, впился в губы страстным поцелуем. Красноволосая вырвалась, но как можно вообще выбраться, когда зажата между двумя хищниками, и никто не собирался выпускать свою добычу из своих рук. Собрав все свои силы, Сачико всё же удалось оттолкнуть хоть чуть-чуть от себя парней и, воспользовавшись случаем, быстро отошла от них. — Два дебила — это сила! Нет мозгов, зато красиво! — поправив кимоно, она вышла из класса, громко хлопнув дверью. А по всему коридору разнёсся её возглас. — Идиоты! Вампир повернул голову в сторону Сейджуро, но того уже и след простыл. Аято остался наедине со своими мыслями. POV Сачико. Я шла по улице в одном кимоно и мне было абсолютно плевать на косые взгляды прохожих, будь я так одета летом или поздней весной, никто бы не обратил внимания. Снег кружился вальсом над городом, вызывая восхищённые возгласы и вздохи детей, что лепили снеговиков в парке неподалёку. Снежные сугробы хрустели под ногами и блестели на солнце разными цветами от голубого до розового. Мои ноги уже посинели от холода и отзывались тупой болью, но я не замечала этого, со мной ничего не случится: пусть и в человеческом облике, но я всё-таки оборотень, а нас такой чепухой не возьмёшь. Хотя, я знаю, какие зимы бывают в России, и от них, пожалуй, у меня не только зубы стучать будут, так и помереть вполне возможно. Спустя минуту я почувствовала небольшое жжение в груди. Что этой падле ещё надо? Я о медальоне. Я взяла в руки это чудо техники — мне показалось, что камень начал слегка светиться, и его свет становился всё интенсивнее с каждым шагом. — Что, блин, за световой компас? — я не заметила, как столкнулась с кем-то, и в этот момент резкий заряд тока прошёлся по моим ладоням, оставив красный ожог на них. — Ай! — Вы в порядке? — открыв глаза, моему взору предстало обеспокоенное лицо парня, на вид младше меня где-то на год. — В порядке. — я встала и оттряхнулась. — Простите, пожалуйста, для Вас это, может, прозвучит бредом, но я оборотень, и мой медальон… — что он сказал? Я взглянула на свой камень, что полыхал алым огнём. — Т-ты… Твой медальон тоже горит? — мы были одновременно в шоке. Как это возможно? Ведь, не может первый встречный парень открыть медальон. — Моё имя Хисаме Окума. А Вас? — Сачико Окума… — Приятно позна… —  Чтооо?! — крикнули мы в один голос и отпрыгнули друг от друга. Нас обоих как током пробило, хотя это уже случилось. Надеюсь, мы всего лишь однофамильцы. — Так вы оборотень тоже? Давайте зайдём ко мне, а то на улице вести такой разговор не очень, да и ещё при том, что Вы так одеты. — я на это только кивнула. Дом Хисаме, как он сказал, находился как раз за углом, так что путь недолгий. — Давай на ты. Я ведь не тётя какая-нибудь, да и ты не волчонок. Мы прошли к нему в квартиру: дорогие обои, оригинальные люстры, плазма — всё это и многое другое создавало впечатление, что мой новый знакомый довольно-таки богат. Я села на чёрный кожаный диван, а Хисаме пошёл на кухню, чуть позже я услышала его голос: «Тебе чай или кофе?». «Чай.» — ответила я, постепенно отогреваясь. Ноги уже начали оттаивать, и я хотя бы чувствовала, как шевелю ими и пальцами. К жжению своей чудо-техники уже привыкла, так что сейчас было абсолютно наплевать на него. Хисаме вошёл с подносом на руках, на котором стояли две чашки с ароматным зелёным чаем, сахарницей и вазой с печеньем и зефиром, и сел рядом. — Итак, — он протянул мне чашку, — говоришь, твоя фамилия Окума? — Да, но, не смотря на японские имя и фамилию, я приехал из России. Моя мать японка, а отец русский, но фамилию я ношу мамину, потому что мне так хочется. — тут парень неожиданно хихикнул. — Ну согласись, японское имя Хисаме с русской фамилией Ерёмичев никак не вяжется. — Это точно. — я улыбнулась в ответ. Его по-детски наивное лицо невольно вызывало у меня улыбку. Белые, как снег, что падает с неба за окном, волосы чуть лезут в глаза; карие, как шоколад, глаза искрятся весёлым огоньком, создавая ощущение, что их владелец может в любой момент вскочить и выбежать на улицу, играть с детьми в снежки. Погодите-ка, кажется, что радужка приобрела оранжеватый оттенок… Вот уж не думала, что карие глаза могут быть хамелеонами… И я только сейчас заметила на макушке Хисаме белые уши, что стояли торчком, прибавляя забавности этому парню. — Сачико, а как зовут твою мать? — неожиданно спросил он. — А зачем тебе? — поинтересовалась я. — Ну, просто, ты же знаешь, что у оборотней не рождается один ребенок, вот и хочу проверить кое-что. — Ты думаешь, что наши матери сёстры? — чай кончился, а беседа начала набирать обороты. — Да. — сказал, как отрезал. — Сай Окума. Тебе это о чём-нибудь говорит? — Ещё как говорит, милая кузина. — Хисаме с победой улыбкой смотрел на меня. — Мама мне рассказывала о своей сестре, которую обманом забрал в жёны дьявол. У нас даже песню о ней поют: Как-то раз на юную деву Покусился Владыка ада. Глазам своим не поверив, Она никак не могла быть рада. Обманом открыв медальон, Он заставил её пойти с ним. В его дворце девушек мильон, И одна присоединилась к ним… У меня не было слов. Как этот гад мог так с ней поступить?! — Как же так… — я не раз видела, как мужчина из темноты избивал кнутом мою маму в обличье волка, как собаку; но всё, что я могла делать, так это смотреть на побои из дверного проёма и плакать. Но даже если я об этом знала, то никогда не заводила разговор на эту тему; а мама в свою очередь лишь по-прежнему улыбалась мне, от чего внутри всё ещё сильней сжималось с тупой болью. — Как он мог открыть медальон? — Очень просто, ведь, это он их создал. — меня уже пугает объём информации, что льётся из брата. — Чего?! Зачем?! — Чтобы держать под контролем своих «жён», но со временем это вошло в обычай оборотней и другой нечисти. — он взял в руки свой медальон. Камень светился ярким белым светом, но по лицу Хисаме было видно, что ему не очень приятно держать его. — Так же твой отец брал в жёны лишь тех девушек, чьи камни светились алым цветом, как твой. — А не было… — я взглянула на свой камень, что пылал алым огнём. — Да, были случаи, когда жёнами становились его же дочери. Никто не знает суть этой причуды, есть только догадки. — но признак скорого открытия медальона — свечение камня… — Но сомневаюсь, что я тот, кто должен быть с тобой. Я чувствую, что твоё сердце принадлежит другому, хотя эта штука говорит об обратном. Но даже традиции и обычаи не всегда могут быть правы. Никого не слушай, действуй сама по себе — это мой тебе совет, как брата сестре, которую я наконец нашёл. Спустя некоторое время. — Ладно, Хисаме, мне пора домой. — я только хотела встать, но он меня остановил. — В 12 ночи? — Да ничего, я не далеко живу. — тот скептически на меня посмотрел. — Ладно, далеко… — Я не могу позволить девушке разгуливать ночью по городу. Тем более сестре. — я хотела что-то сказать, но он меня перебил. — Даже если она оборотень и может сама себя защитить. Я на это только вздохнула и ответила: «Как скажешь…». Мы спали в разных комнатах: я в его, а Хисаме для гостей. Посреди ночи меня разбудила дикая боль в груди и жжение от этой чудо-техники. Резко вскочив, я ухватилась в грудную клетку и начала восстанавливать дыхания, откашливаясь. Камень по-прежнему горел алым огнём, ни на минуту не затухая. «Совсем скоро… Совсем скоро эта тварь вырвется наружу, и я увижусь с „папочкой“.» — с отвращением прошептала я и, положив медальон на подушку так, чтобы тот не касался меня, заснула. End POV Сачико. «Да, сестрёнка, совсем скоро этот долгожданный день настанет…» — прозвучал девичий голос, но красноволосая его не услышала.