Разные

В темноте городской улицы промелькнула высокая прямая фигура, казавшаяся чернее ночи. Трансформер явно был взволнован, он кого-то искал, иногда останавливался и оглядывался. Нырнув в ближайший переулок улицы, снова оглянулся. Удостоверившись, что рядом никого нет, отправился дальше. Впрочем, он успел сделать всего два шага, как был схвачен за манипулятор. Это оказалось настолько неожиданным, что трансформер невольно вздрогнул. Рядом с ним раздался низкий, в чем-то даже зловещий смех. – Надо же! Я все же застал тебя врасплох. Мне уже начало казаться, что это невозможно. Правда, не для меня. – Здесь нет ничего смешного, Мегатрон, – ответил тоже низкий, но более мягкий голос. – Ты хоть представляешь, что натворил? И чем это может закончиться для твоей репутации? Мегатрон повернул к себе голову говорившего. В темноте вспыхнули два больших окуляра ярко-синего цвета, которые с укором смотрели в его собственную багровую оптику. – Чем же? – тихо спросил десептикон, любуясь потрясающим цветом автоботской оптики. – Минимум – исключением из Академии. Максимум – тюремным сроком и даже изгнанием, – при последних словах голос говорившего дрогнул. Мегатрон провел указательным пальцем по скуле стоявшего напротив автобота, наслаждаясь этим контактом. – Не беспокойся, Оптимус. Нет такой проблемы, которой бы я не решил. – Нет такой проблемы, в которую бы ты не ввязался. – Возможно. Из Академии меня не исключат, поскольку я лучший студент. Тюрьма? Посижу и выйду – мы ведь бессмертны. Изгнание? Я вернусь из самих плавилен, если понадобится. Кроме того, ты ведь будешь меня ждать, так? – Твоя самоуверенность не знает границ, Мегатрон. – Я уверен в себе, вот и весь секрет. – Тогда почему ты прячешься? – Чтобы ты за меня немного поволновался, – ласково улыбнулся десептикон. Оптимус не поддержал в этом Мегатрона, не улыбнулся в ответ. На его красивой лицевой пластине отразилось беспокойство. Десептикон протянул манипуляторы, обнял автобота за талию, нежно, но настойчиво привлек партнера к себе. – Иди ко мне, – страстно прошептал Мегатрон. Оптимус неохотно повиновался, обнял десептикона в ответ. Некоторое время они стояли, обнявшись. Мегатрон тихо что-то говорил любимому автоботу, и постепенно последний немного расслабился, положив шлем на плечо кибертронцу с фиолетовым знаком. Опомнился он тогда, когда десептикон спросил: – Оптимус, ты замолвишь за меня словечко? Ведь Альфа Трион может замять мое хулиганство? Уговорить ректора забыть то, что я… мягко говоря, влепил ему… Да он сам виноват – нечего было провоцировать. Молодой автобот отстранился от Мегатрона, провел тыльной стороной ладони по его лицевой пластине. – Снова? Мегатрон, но ведь… – Тебе же это ничего не стоит, – резко прервал его десептикон и тут же добавил уже мягче: – Сделаешь это для меня? Ведь твой альфа не сможет отказать своему воспитаннику, верно? – Сделаю, – тихо ответил представитель красного знака. – Ни о чем не волнуйся, Мегз… Оба трансформера склонились друг к другу, их губы слились в страстном поцелуе. На какое-то время все неприятности были забыты… «Ты будешь со мной». Это было не вопросом, а утверждением. С того момента прошло около года, но, как и сейчас, блок памяти воспроизводил молодому автоботу эту яркую картину. К нему подошел высокий, статный десептикон, потрясающе красивый и самовлюбленный, мужественный и жестокий. Подошел к красно-синему трансформеру, собственнически обнял его за талию, произнес эти слова, на которые Оптимус не нашелся, что ответить, и это послужило знаком согласия. Юный и неопытный Оптимус Прайм привык к вниманию тех, кто находился рядом с ним. Он смутно понимал, что красив, но никогда особо над этим не задумывался. Зато видел красоту Мегатрона, иногда украдкой бросал на него заинтересованные взгляды, но никогда не замечал, чтобы десептикон отвечал ему тем же. До Мегатрона за Оптимусом пытались ухаживать, однако автобот мягко, но решительно пресекал эти попытки, давая понять, что на данном этапе функционирования его интересуют только учеба и будущая карьера, которой обещал поспособствовать Альфа Трион. Поэтому он отказывал всем, кто пытался на него претендовать. Но Мегатрон не пытался – этот десептикон просто подошел и взял, предъявил на него права. Молодой автобот не посмел ему противоречить. И вот уже скоро год, как они были вместе. У них часто случались горькие минуты… хотя нет, у него были горькие минуты, причиной которых и являлся Мегатрон. Этот десептикон – гордый, самоуверенный, самовлюбленный – порой не готов был отвечать за свои поступки, не думал о том, что от них страдают другие. Иногда Оптимус спрашивал себя: действительно ли он любит этого потрясающего серебристого трансформера? И любит ли десептикон его? Ведь, по сути, Мегатрон не позволил даже подумать над этим, сразу решив за них двоих. Оптимус, зайдя в свой студенческий отсек, аккуратно сложил на столе нужные датапады, включил компьютер, попытался сосредоточиться на заданиях, полученных на последних занятиях. Ему нужно было постараться все выучить за пару часов – сегодня у него еще была назначена встреча с Джазом. Надо успевать везде и всюду, если хочешь себе достойного будущего… Мегатрон, попивая крепкий энергон, наслаждался атмосферой праздника и веселья, что царила в этом подпольном баре. Собственно, это был одновременно бордель, но Мегатрон пока не спешил пользоваться подобными услугами, несмотря на то, что к нему весьма часто подкатывали с такой целью. Однако Мегатрон лишь улыбался в ответ, и эта улыбка объясняла все. Молодой десептикон обладал необычной энергетикой и внутренней силой, которым мало кто решался противоречить, а кто все же пытался, потом отсиживался в ремонтном отсеке. Серебристый мех с любопытством разглядывал тех, кто находился в этом баре. С некоторой долей удовольствия он отмечал, что все они, даже самые красивые, значительно проигрывали по внешним данным его партнеру, с которым он был вот уже почти год. Тогда в один момент десептикон увидел потрясающе стройные ноги, красивый бампер, миловидное лицо с правильными чертами, идеальными губами и синей оптикой. Тогда же Мегатрон поклялся, что этот прекрасный автобот будет только его… Как выяснилось потом, характер у длинноногого красавца оказался далеко не идеальным в отличие от внешности. У Оптимуса были странные представления о жизни, высокие моральные принципы. Он верил в то, что успеха и славы можно достичь честными путями, никого при этом не растоптав и не унизив. Конечно, Мегатрон понимал, что его порой заносит. Он не всегда мог вовремя отследить, что и кому говорит, кого бьет и калечит. Иногда приходилось действительно обращаться за помощью к Оптимусу и его наставнику, но десептикон верил, что когда-нибудь все изменится. Он, Мегатрон, станет управлять Кибертроном и, возможно, Вселенной, а Оптимус Прайм будет рядом с ним. Мегатрон, притушив оптику, позволил себе увлечься мечтам о грядущих свершениях. Он верил, что его ожидает блестящее будущее, что он сам построит свою судьбу и судьбу любимого автобота. Сейчас он ограничился тем, что заказал себе еще порцию крепкого энергона… – Я не ожидал от тебя такого, Мегатрон, – тихо произнес Оптимус, сидя на платформе и не глядя на своего партнера. – Точно не ожидал? – хмыкнул десептикон. В отличие от автобота, он смело смотрел на своего партнера, любуясь его красивой, статной фигурой. – Ведь эта тварь посмела коснуться тебя, а я такого не люблю. Нечего было провоцировать. – Ожидал, – невольно признался Оптимус, вспоминая прежние выходки возлюбленного. Похоже, Мегатрон ненавидел то, что на Кибертроне более высокое положение занимали автоботы и стремился сорваться на любом представителе алого знака по любому поводу. – Скайфайр положил мне манипулятор на плечо, не более того. У него есть партнер, если ты забыл… – Я ему не доверяю, – упрямо произнес десептикон, – не хочу, чтобы к тебе вообще кто-то прикасался. Ревность, что поделаешь, – Мегатрон улыбнулся такой обаятельной улыбкой, что Оптимус невольно смягчился. Красно-синий автобот поднялся и подошел к своему партнеру. – Не нужно ревновать, Мегз, – тихо сказал он. – Прошу тебя, заканчивай с драками. Прекращай спорить с теми, кто стоит выше тебя… – Кто поставил их выше меня? – тут же серьезно задал вопрос Мегатрон. – Я лучше их… Оптимус не дал ему договорить – просто обнял, поскольку понимал, что эта тема всегда начиналась и заканчивалась одинаково. – Мне все сложнее быть с тобой, – признался Оптимус. – Альфа Трион не доволен нашей связью. – Пусть Альфа Трион меньше лезет в наши отношения, – резко сказал десептикон, крепко, собственнически обнимая красно-синего трансформера и прижимая к себе. – Я многим обязан ему… – Я ему не обязан ничем, – так же бескомпромиссно парировал Мегатрон. – И довольно уже говорить об Альфа Трионе и других высокомерных механоидах. Лучше давай проведем это время с пользой. Десептикон обхватил манипуляторами лицевую пластину Оптимуса, впился в его губы страстно и несдержанно. Его глосса проникла в рот автоботу – требовательно, словно предъявляя на него права. Автобот немного дернулся – ему всегда было немного неуютно от таких повадок, – но не отступил, обнял Мегатрона в ответ, даже вцепился в него, словно боялся, что если не будет держать, то просто потеряет… Потом оба меха опустились на платформу, даря друг другу прикосновения и поцелуи. Мегатрон тут же перехватил инициативу, прижал автобота к поверхности платформы, жестко раздвинул ему ноги, содрал интимную броню. В его действиях были заметны нетерпение и страсть, которые он и не собирался скрывать. – Когда-нибудь, я подарю тебе Вселенную, Оптимус, – жарко прошептал Мегатрон. – Только будь со мной всегда. – Мне не нужна Вселенная, – тихо ответил автобот. Он явно хотел сказать еще что-то, но в этот момент десептикон начал двигаться, и его партнер застонал, откинув голову, ощущая, как его накрывает волна удовольствия, приближая к перезагрузке. – Мой ответ – нет. Я не позволю… – Я не спрашиваю твоего разрешения, – холодно сказал Мегатрон. По его лицевой пластине было заметно, что он разозлен и расстроен. – Тогда зачем ты рассказал мне об этом? В чем мое участие? – Рассчитывал на поддержку. И, как оказалось, зря. – В чем же я должен тебя поддержать? В твоем желании и стремлении убивать? При этих словах Мегатрон, стоявший, прислонясь к стене, резко отпрянул от нее. В его алых окулярах загорелись возмущение и уязвленное самолюбие. – Как у тебя все просто! Меня там тоже могут убить, но я не боюсь дезактива. Меня взяли, чтобы научить сражаться, держать в манипуляторах оружие, смотреть любому врагу в оптику без малейшего намека на страх! – Все это можно выучить в Академии, Мегз. Разве я плохо стреляю или неумело держу в манипуляторах меч? И мне совершенно не нужно становиться для этого гладиатором! – Да. Тебе это не нужно. За тобой стоит Альфа Трион и прочие важные особы, которые все решают вместо тебя. Мне приходится строить свою судьбу самому… – И ты выбираешь судьбу убийцы? – горько спросил Оптимус. – Я выбираю судьбу того, кто сам достигнет всего. Мое место не в Академии, а значительно выше. – Твои гордыня и самоуверенность погубят тебя, Мегатрон. – Возможно. Но все это будет потом. А сейчас мне нужно, чтобы меня поддержал тот, кого я люблю. И тот, кто любит меня. Оптимус закусил губу, в его прекрасной синей оптике заблестел омыватель. Он поспешно вытер его, и, когда заговорил, его голос дрожал от горечи и разочарования. – Боюсь, что моя любовь окажется не настолько сильной и жертвенной, чтобы я мог поддержать тебя в этом… Трансформер с фиолетовым знаком вперил взгляд красных линз в своего, как он уже почувствовал, бывшего возлюбленного. – Объяснись! – Мегатрон, ты решил твердо? Ты будешь проходить тренировки, а потом выйдешь на Арену? Это твое окончательное решение? Десептикон, которому был задан этот вопрос, поднял голову, посмотрел прямо в голубую оптику любимого автобота. – Да. Это моя жизнь. Никто не вправе мне препятствовать. – Тогда в этой жизни нет места для меня. Прощай, Мегз… Береги себя там, на Арене. Желаю тебе не посмертной славы, ради которой ты кладешь на карту все, что у тебя есть. Оптимус, шатаясь, словно наэнергонившийся мех, медленно направился к выходу. Первым порывом Мегатрона было кинуться за ним, остановить, уговорить, сказать, что они решат эту проблему. Но десептикон не двинулся с места, наоборот, крикнул вслед оскорбление: – Убирайся, ничтожество! Слабак! Оптимус брел по городским улицам, выбирая такие переулки, что очень плохо освещались. Зачем шел именно туда, он не мог точно сказать. Страшился идти к себе в отсек, не хотел оставаться наедине с самим собой. А главное, очень боялся, что кто–то заметит его слабость, разочарование и тоску от расставания с любимым десептиконом. Здесь, среди бездушных зданий, никто не мог увидеть омыватель, что струился по его мужественному фейсплейту. Вот и все! Первая любовь разбила его Искру. Он увидел, что амбиции и стремление к славе, признанию гораздо дороже, чем чувства. С другой стороны, может, так будет даже лучше? Ведь Оптимус оставался не до конца уверенным в любви к этому десептикону с совершенно противоположными для него взглядами на мораль и порядки. Так почему же ему было сейчас так больно? Оптимус опомнился, когда до его слуховых рецепторов донеслись громкие стоны боли. Автобот, тут же стряхнув с себя оцепенение, судорожно оглянулся. Звуки доносились из глухого переулка, что полностью тонул в кромешной тьме. Недолго думая, автобот кинулся туда. Включив подсветку, он шел вперед, размышляя, стоит ли окликать того, кто служил его целью. Наконец перед ним в тусклом свете возникли очертания фигуры, которая лежала на земле, опираясь на локоть, и пыталась привстать, но все попытки были тщетными. Автобот замедлил шаг, осторожно окликнул раненого: – Эй… кто вы? Вам нужна помощь? – Да… прошу вас… помогите… Оптимус поспешно подошел совсем близко, склонился над тем, кто молил о помощи. Последний посмотрел на него своими большими синими окулярами, и в них вспыхнули страх, недоумение, ненависть… Это было последнее, на что он оказался способен. В следующее мгновение он упал на землю, манипуляторы безвольно вытянулись вдоль корпуса. Земля вокруг трансформера обильно была залита энергоном, что вытекал из страшного повреждения в брюшной секции. Оптимус стоял на коленях перед платформой, на которой в отключенном состоянии лежал найденный им раненый робот. Словно завороженный, автобот разглядывал механоида, который перед ним находился… Мегатрон. Мегатрон с большой синей оптикой. Мегатрон с десептиконским знаком красного цвета. Рана у него оказалась серьезной и опасной, тем не менее красно-синий автобот сумел с ней справиться, ловко и надежно приварив заплату – оказывать первую помощь их учили в Академии, и сейчас Оптимус был особенно рад, что не пропустил ни одного занятия. Теперь функционирование этого десептикона было вне опасности, но все равно молодой Прайм планировал показать его Рэтчету – медику, что не так давно закончил обучение, занимался практикой, демонстрируя блестящие результаты, и был способен подарить надежду там, где её, казалось, уже быть не могло. Глядя на Мегатрона (Оптимус не мог думать о нем иначе), автобот задавался множеством вопросов. Кто этот десептикон? Почему у него знак алого цвета и голубая оптика? Он житель Кибертрона или какой-то другой планеты? Не имея возможности ответить на эти вопросы, Оптимус терпеливо ожидал, когда его необычный гость вернется онлайн. В отсек автобот принес его на манипуляторах, причем получилось это у него с трудом, поскольку по размерам «этот Мегатрон» не уступал Мегатрону, которого Оптимус знал уже довольно давно. Наконец спустя какое-то время большие синие окуляры загорелись осознанностью, стали ярче – десептикон вернулся онлайн. Его голова приподнялась, он посмотрел по сторонам, потом на автобота, что поднялся на ноги, вопросительно и с любопытством глядя на незнакомца. Когда взгляд раненого сфокусировался на красно-синем корпусе, на его красивой лицевой пластине отразились недоумение и ужас. Он внезапно вскочил и сел на платформе, вытянув вперед манипулятор. Вторая рука прижалась к заплате на брюшной секции, лицо исказила боль. – Отойди от меня, чудовище! Сгинь!!! – Что?! – ошарашено спросил автобот, не понимая, что происходит. – Ты не смог добить меня сразу, так приволок в пыточную, да? Я ничего тебе не скажу, мерзавец! Десептиконское дело не умрет с моим дезактивом, не надейся на это! И пусть пролитый тобой энергон сожрет тебя во время оффлайна! Пусть не даст тебе покоя… – Прекрати! – немного повысив голос, произнес Оптимус. – Ты кто такой вообще? – Разве ты меня не знаешь? – вопросом на вопрос ответил десептикон. Его голос зазвучал чуть тише. Панический страх и ненависть несколько сгладились, когда он более внимательно разглядел того, кто находился перед ним. – Решил перекраситься… Зачем? Черный идет тебе больше, поскольку это цвет твоей Искры. Но как ты сменил линзы? – А ты? Почему они у тебя голубые? И почему твой знак красный? Ты же в этом такой принципиальный. Оба собеседника замолчали. На какое-то время воцарилась тишина, поскольку трансформеры были поглощены тем, что разглядывали друг друга. И чем больше они этим занимались, тем большее чувство недоумения и удивления отражалось на их лицевых пластинах. Наконец Оптимус осторожно спросил: – Тебя ведь зовут Мегатрон, правильно? – Да, – кивнул тот. – А ты… Оптимус Прайм? – Да, – также кивнул автобот. – Но я никого не убивал. На моей совести нет чужого энергона, поверь. – На моей есть, – твердо ответил десептикон, – но выбора не было. На войне невозможно обойтись без жертв, там или ты… или тебя. – Я не знаю, что такое война. И очень надеюсь, что никогда не узнаю. – Не зарекайся. Впрочем, речь сейчас не об этом, – десептикон поднялся с платформы, прошелся по помещению. – Где я оказался? Кто ты? – Как я уже говорил, меня зовут Оптимус Прайм. Предпочитаю просто Оптимус – я не чувствую, что заслужил этот титул. Находишься ты сейчас на Кибертроне, в городе Айакон. – У вас нет войны между знаками? – Нет, – ответил Прайм. – Неужели должна быть война? – Не знаю. На моем Кибертроне война идет, и она уже истощила стальную планету. Если бы не десептиконы… Он замолчал, словно не желая исповедоваться перед малознакомым механоидом. Но совершенно внезапно подошел вплотную к автоботу, заглянул в его небесную оптику. – Ты похож на него, почти идентичная копия. Разве что цвет корпуса другой и… взгляд. Потрясающе добрый и красивый. Так странно видеть своего врага другим… и приятно, что есть альтернатива тем событиям, к которым я привык. – Ты тоже похож на Мегатрона, но теперь я вижу, что он – не ты, – тихо ответил автобот, невольно залюбовавшись дружелюбными и мужественными чертами десептикона. – У тебя есть крылья, голубая оптика. Скажи, как ты попал сюда? – Я точно не помню, – признался десептикон, – и не хотел бы говорить об этом. Ты прости, но я бы предпочел сначала ознакомиться с тем миром, в котором оказался. И решить для себя, как вернуться в свою Вселенную. Какое-то время они молчали, затем Оптимус подошел к столу, где находились несколько кубов энергона, взял самый большой, вернулся с ним к гостю. – Вот, – заботливо сказал автобот, – тебе нужна энергия, выпей. У вас ведь тоже такое есть? Мегатрон опять смерил взглядом стоявшую перед ним высокую, стройную фигуру, улыбнулся и принял куб из чужих манипуляторов. У десептикона была потрясающая улыбка – обаятельная, милая и в то же время мужественная и открытая. – Необычно получать от Прайма энергон, а не повреждения. Я еще не знаю этого мира, но уже вижу, что в нем есть что-то очень хорошее. То есть ты… Он не договорил, залпом выпил энергон. Оптимус же почувствовал, как фейсплейт запылал инфракрасным – почему-то ему было приятно слышать такие слова от этого десептикона. – Спасибо тебе за то, что спас меня, – сказал Мегатрон, глядя в голубую оптику автобота. – Мне было бы страшно умереть. Странное дело: каждый солнечный цикл я сражался с автоботами, знал, что когда-нибудь дезактив может настигнуть меня, но когда это почти произошло, я оказался не готов… – Долг любого автобота заключается в том, чтобы протянуть манипулятор помощи тому, кто в этом нуждается, – ответил Оптимус Прайм. – Могу сказать то же, но только про десептиконов, – улыбнулся представитель противоположной Вселенной. С момента странного появления неизвестного десептикона прошло чуть больше месяца. За это время Оптимус не то чтобы сильно подружился с гостем, но все же чувствовал, что у них есть нечто общее, то, что могло бы их объединить, если бы они были из одного мира. Мегатрон все это время оставался в отсеке автобота, уговорив Оптимуса не говорить о нем другим и отказавшись от похода к Рэтчету. Со своими повреждениями, получив необходимые инструменты, десептикон с непривычно алым знаком справился самостоятельно. Было заметно, что серебристый мех не особо доверял автоботам, скорей всего, на это были веские причины. Оптимусу он доверился потому, что у него не было выбора… Часто красно-синий автобот замечал, как Мегатрон втайне от него пытался с кем–то связаться, но безрезультатно. Оптимус Прайм присматривался к своему новому приятелю и с каждым солнечным циклом все больше понимал, что этот неизвестный ему Мегатрон является абсолютной противоположностью Мегатрону, которого автобот хорошо знал. В отсеке у Оптимуса была только одна платформа, к счастью, весьма широкая, на которой можно было подзаряжаться вдвоем, что они и делали. Каждый раз этот необычный Мегатрон благодарил Оптимуса за приют, отворачивался и «засыпал». Невольно вспоминался Мегатрон, который всегда и везде брал инициативу на себя, который неоднократно завоевывал Оптимуса. Нет, автобот не ждал такого шага от своего гостя и не стремился ему понравиться. Но почему он постоянно сравнивал обоих Мегатронов друг с другом? Также что-то подсказывало автоботу, что практически незнакомый ему десептикон делает то же самое, и становилось жутко, что где-то есть точная копия Прайма, и эта копия является чудовищем. Оптимус Прайм возвращался с учебы, когда неожиданно столкнулся с Мегатроном, у которого тоже только что закончилась лекция. Датапады, которые юный Прайм держал в манипуляторах, упали на пол, некоторые из них вышли из строя при падении. Невольно автобот подумал, что придется заново загружать информацию. – Здравствуй, Оптимус, – сказал Мегатрон. Он наклонился и помог автоботу собрать то, что они вместе уронили. – Здравствуй, Мегз… Мегатрон, точнее. – Куда ты запропастился? – спросил десептикон. – Все, у кого я спрашивал о тебе, говорили, что ты после учебы идешь в свой отсек, который покидаешь весьма редко и словно бы тайком… – Учеба, Мегатрон. Я не настолько талантлив, как ты, чтобы относиться к своим обязанностям небрежно. Мне, увы, это не дано… Какое-то время они молчали и смотрели друг на друга, причем Оптимус не отрывал взгляда от груди десептикона, где был изображен знак фиолетового цвета. Это было так привычно и знакомо, что Оптимус ясно ощутил, как соскучился по этому Мегатрону. – Как твои тренировки, Мегз? – на этот раз автобот не заметил, что обратился к бывшему любовнику в укороченном варианте. – Есть результаты? Серебристый трансформер пожал плечами. – Я талантлив, поэтому у меня получается лучше других новичков. Да и учеба в Академии даёт свои результаты. Так что, думаю, недалеко время, когда я выйду на Арену и покрою себя славой. «Или погибнешь», – с болью в Искре подумал Прайм, но вслух лишь произнес: – Я рад за тебя… Мне пора идти. Не оборачиваясь, Оптимус отправился дальше, понимая, что ничего не изменилось. Его когда-то любимый десептикон не стал другим, не передумал. Вспомнился другой Мегатрон, что сейчас тайно жил у него, но с которым у него ничего не было. Казалось, что большей иронии судьба не могла ему преподнести, причем нельзя было понять, для чего и с какой целью все это произошло…