Разные

Оптимус вернулся в свой отсек, ощущая Искрой странное беспокойство. Впрочем, последнее время подобное чувство преследовало его практически постоянно, и он не мог дать отчет, почему и откуда всё это. Тихо прикрыв дверную панель, заблокировав замки, молодой автобот обернулся к платформе. На ней никто не сидел, да и само помещение было пустым. Прайм прошелся по отсеку, огляделся, все больше понимая, что находится здесь один. Подойдя к компьютеру, он включил его и вдруг обомлел, поняв, что пароль взломан. Не успев опомниться, Оптимус услышал негромкий стук в дверь. Приблизившись к дверной панели, автобот разблокировал её, открыл, при этом на лице у него, несмотря на выдержку, отразилось недовольство. – Почему ты закрылся? – спросил Мегатрон, входя в отсек, небрежно отстраняя Оптимуса. – Почему ты ушёл без разрешения? – вопросом на вопрос ответил красно-синий автобот. Тот пожал плечами, словно всё это было настолько очевидно, что не требовало ответа. – Я уже достаточно долго нахожусь на вашем Кибертроне, и мне интересно узнать больше об этой планете. Кроме того, я ищу способ вернуться домой… – Тебя могут заметить… – И что? У вас, к счастью, сейчас пока мирное время. Дальше – кто знает… Кроме того, я использую фальшивую броню, которую взял тоже у тебя. Ты ведь не против? Оптимус немного растерянно смотрел на странного знакомого. При виде неуверенного выражения на красивой лицевой пластине автобота Мегатрон невольно смягчил тон: – Прости… Я привык приказывать. А ты, видимо, не привык слушать приказы. С этими словами десептикон прошел в соседний отсек, и через некоторое время Оптимус услышал звуки, похожие на плохую связь. Автобот поджал губы – видимо, любой Мегатрон оставался прежним, в какой бы мир не попал. – Это ты взломал мой компьютер? – твердо спросил красно-синий автобот, заходя в отсек, который он отвел для десептикона. Манипуляторы Мегатрона замерли на несколько мгновений, голова опустилась ниже, в голубых окулярах загорелся огонек вины. – Да. Но ты не беспокойся, я там ничего не нашел. – Ты не имеешь права брать мои вещи, тем более личные, – сурово сказал Оптимус Прайм. – Я вижу, что десептиконы везде одинаковые. – Что ты знаешь о десептиконах? – горько спросил Мегатрон, вставая с платформы и выпрямляясь во весь рост. Оптимус невольно отступил перед высоким ростом и мощной фигурой лидера десептиконов. Большая синяя оптика серебристого меха пылала каким-то необычным огнем, и где-то подобное выражение автобот уже видел. Прайм сделал неловкое движение, словно пытаясь отгородиться от этого странного и в то же время величественного трансформера. Мегатрон заметил растерянность молодого автобота и, не удержавшись, тихо рассмеялся: – Насколько необычно видеть тебя в таком состоянии, Оптимус Прайм. Привык совершенно к другому. – Я о тебе совершенно ничего не знаю, – вынужден был признаться красно-синий автобот. – Точнее, знаю, но другого. – Так же как и я о тебе, – хмыкнул десептикон. – Однако вижу насквозь. Ты еще слишком молод и наивен, чтобы судить о мире или Кибертроне. Пока что ты веришь, что война между знаками невозможна, но время покажет… – Зачем ты мне говоришь об этом? – раздраженно спросил автобот, которого уже начинали злить такие разговоры. – Ты хочешь отвлечь меня от того, что залез в мой компьютер? В этом твое десептиконское хваленое благородство? – А ты, я вижу, с характером… – прошептал Мегатрон, наклоняясь к сидящему напротив Оптимусу. Автобот обомлел, не ожидая, что десептикон вот так окажется близко от него. Словно завороженный, он глядел в его глубокую синюю оптику, всматривался в правильные мужественные черты. Неужели это Мегатрон? Другой Мегатрон… Благороден ли он? Или точно такой же, как и привычный для него десептикон? Мегатрон, протянув манипулятор, провел указательным пальцем по скуле Прайма, ласково улыбаясь ему. Но на этом все и закончилось – десептикон отстранился и отсел на порядочное расстояние. – Оптимус, прости меня. Прости за то, что посмел воспользоваться твоим компьютером. Мне это нужно для того, чтобы найти способ вернуться домой. Я не могу здесь оставаться, меня ждут совершенно в другом мире. – Расскажи мне о своём мире, – тихо попросил Оптимус Прайм. Серебристый мех лишь пожал широкими плечами. – Что мне рассказать тебе? Возьми свой мир и переверни его. Такое себе зеркало наоборот… Если говорить о тамошнем Прайме, то это редкое чудовище, монстр, что способен вселять ужас всем и каждому. Его боятся, ненавидят, в то же время он харизматичен и величествен, способен вызвать уважение и восхищение… Мегатрон запнулся, понимая, что говорит лишнее, что в его словах звучит неприкрытый, хотя и сдержанный восторг. Оптимус внимательно смотрел на собеседника, словно хотел прочитать в его взгляде и словах то, что происходило в его Искре. Десептикон натянуто улыбнулся: – Оптимус Прайм страшен, не каждый может совладать с ним… – Ты бы хотел, чтобы он был другим? – тихо спросил Оптимус Прайм. Улыбка десептикона стала несколько шире, Оптимус отметил, что она у него очень искренняя и красивая. Он снова коснулся лица автобота, на этот раз приподнял его голову за подбородок, вглядываясь в его оптику, любуясь яркими красками, которыми переливались большие линзы. – Знаешь, до того, как познакомился с тобой, я действительно об этом желал, потому что думал, что Оптимус Прайм может быть только таким и никаким иначе. Но ты показал мне обратную сторону медали. Оптимус почувствовал, как фейсплейт начинает гореть инфракрасным, ему хотелось прижаться к манипулятору Мегатрона, но почему-то он не осмелился этого сделать. – Мне бы хотелось так сказать, но «мой» Мегатрон меня лишь разочаровывал, – тихо признался Оптимус. – Не то чтобы он плохой, просто не подходит мне… Ты совершенно другой, но… – Тебе бы хотелось, чтобы «твой» Мегатрон был другим, потому что ты его любишь, так? Оптимус Прайм молчал, не в силах признать очевидного, и почему-то ощущая стыд за такие чувства. Мегатрон, видя замешательство автобота, положил ему манипулятор на плечо. – Ты ещё молод и неопытен, Оптимус. Вполне возможно, что первая любовь окажется для тебя не последней. Может быть, найдется тот, кто сможет покорить твою Искру, и этот «кто-то» будет более достойным. Мегатрон, подмигнув Оптимусу, быстро поднялся и отправился в соседний отсек, оставив автобота наедине со своими мыслями. Молодой Прайм даже не мог сейчас понять, нравится ли ему этот новый Мегатрон или нет… Оптимус Прайм быстрым шагом шел по университетским коридорам. Его оптика пылала, губы были плотно сжаты, руки судорожно стискивали датапады с последних лекций. Впервые в жизни он не помнил, что говорилось на лекциях, не мог даже слова воспроизвести. Всё оттого, что перед занятиями он случайно подслушал разговор между двумя мехами, которые обсуждали Мегатрона. Не скрываясь, они смеялись над ним, злорадствовали над его несдержанностью и неумением держать себя в манипуляторах. Суть заключалась в том, что Мегатрон избил одного из занимающихся в тренировочном зале, и теперь его недруги напрямую надеялись на то, что гордого десептикона исключат из спортивной секции. Первая реакция Оптимуса заключалась в том, чтобы подойти к сплетникам да врезать по зарвавшимся рожам. Но в последний момент он остановился, поняв, что Мегатрона судят не без причины. Ведь как бы там ни было, он побил того, кто был слабее. Наверняка не сразился, не вызвал на честный поединок, а избил, пользуясь тем, что он сильнее практически любого другого меха, как десептикона, так и автобота. Злость не утихла, скорее, вспыхнула с новой силой, но на этот раз была направлена на молодого десептикона, на его наглость и вседозволенность, на то, что он рискует собой и другими. Опомнился Оптимус, когда наткнулся на высокую крепкую фигуру, в которой сразу же признал Мегатрона. Едва автобот это понял, как решил пройти мимо, не заговаривая с бывшим любовником. Но последний быстро и ловко перегородил дорогу, не давая никакой возможности обойти его. Оптимус почувствовал, как его злость усилилась, но он постарался держать себя в манипуляторах, желая уладить всё мирно и в то же время надеясь, что, возможно, Мегатрон сможет объяснить ситуацию со своей стороны. – Что тебе нужно? – не слишком приветливо спросил автобот, стараясь не смотреть на десептикона, показывая, что его общество ему неприятно. – Ты мне нужен, – твердо ответил Мегатрон, напротив, глядя на автобота, словно бы желая его охватить единым взором. – Зачем? – наиграно небрежно спросил Оптимус, но при этом почувствовал, как в Искре что-то дрогнуло. Все же он не мог чувствовать себя равнодушным, находясь рядом с тем, кого когда-то любил… или любит до сих пор. Мегатрон, протянув манипуляторы, обнял автобота за талию, быстрым движением привлек его к себе, заставив упасть на серую широкую грудь. От неожиданности Прайм даже не сообразил, как ему лучше поступить: прижаться к корпусу бывшего возлюбленного или начать отбиваться. Все же он машинально дернулся, и десептикон расценил это по-своему. Хватка усилилась, он властно прижал автобота к себе, одним манипулятором схватил Оптимуса за подбородок, заставил посмотреть в свою оптику. – Как ты думаешь, – страстно прошептал десептикон, – сколько мы уже не виделись? – Мы видимся практически каждый солнечный цикл в Академии, – спокойно ответил автобот, стараясь отстраниться от представителя фиолетового знака, что ему пока не удавалось. – Это не совсем то, и ты это знаешь, – тихо сказал Мегатрон. – Оптимус, я скучал по тебе, – с этими словами десептикон приник к губам автобота. Поцелуй получился долгим и страстным. Оптимус, несмотря на упрямство и злость на десептикона, не смог противостоять чувствам, что сейчас захлестнули его. Какое-то время трансформеры не могли оторваться друг от друга, но всё же Оптимус, опомнившись, усилием воли отстранился от высокого десептикона. – Мегатрон, скажи, это правда, что о тебе говорят? – Что именно? – хмыкнул тот, проводя пальцем по знаку на плече автобота. – Обо мне столько говорят, что ты даже не можешь представить. – Твоя последняя тренировка, – сурово произнес автобот. – Это правда, что ты уже успел разжечь там конфликт? Мегатрон лишь пожал плечами. – Ты про небольшую потасовку, что я устроил? Не вижу ничего плохого. В конце концов, я отстаивал своё мнение. – Да, конечно. Ведь есть только два мнения: одно неправильное, другое твоё? – с поддевкой спросил Оптимус Прайм. Тон автобота показался Мегатрону оскорбительным. Его большие красные окуляры вспыхнули предостережением и пока еще контролируемым гневом. – Что ты хочешь этим сказать, Прайм? – Только то, что на тренировках ты так долго не продержишься. Тебя исключат, и всё! – Ошибаешься, Оптимус, – голос Мегатрона снова зазвучал мягко. – Ты забываешь о том, что я еще занимаюсь подпольными боями, попросту говоря – гладиаторскими. Это то, о чём все знают, но при этом молчат… – Я знаю, что такое гладиаторские бои, – перебил его автобот. – Значит, тебе отныне все можно, потому что ты демонстрируешь таланты на Арене? Значит, чувствуя вседозволенность, начинаешь избивать других серьезно? Что будет дальше? Быстро ли ты станешь убийцей, Мегатрон? – Не смей со мной так разговаривать, – прошипел десептикон. Его манипулятор невольно потянулся к горлу Оптимуса, словно Мегатрон желал пережать топливные шланги автобота. Тот это заметил и горестно засмеялся: – Как у тебя все просто, десептикон. Что-то не понравилось – устранил! Я ухожу. Если желаешь, можешь напасть на меня со спины. С тебя станется. С этими словами Оптимус развернулся и направился прочь, совершенно не заботясь о том, что Мегатрон действительно может напасть на него. В глубине своей Искры Прайм понимал, что поступает эгоистично, что сейчас им руководят эмоции, но ведь он знал, что десептикон может быть другим. Почему же он не становился лучше? Мегатрон вошел в свой отсек, ощущая, что его покинуло чувство гордости собой и удовлетворения собственной жизнью. А все из-за того, что он не слишком удачно поговорил с бывшим возлюбленным. Он лишь убедился, что автобот не изменился, остался таким же упрямым и несговорчивым. На самом деле характер Оптимуса доставлял десептикону немало проблем. Сколько же раз у них были разногласия, только потому, что их взгляды не совпадали… Серебристый десептикон почувствовал, что раздражение его усилилось, когда он вспомнил о том, что порой, несмотря ни на что, ему приходилось уступать автоботу, хотя случалось такое достаточно редко. Теперь, когда они были порознь, Мегатрону бы радоваться, поскольку рядом не было того, кто постоянно выступал против его планов и целей. Так почему же он не ощущал себя счастливым и свободным? Мегатрон улегся на платформу, подключился к зарядной системе, задумался. Невольно все его мысли были обращены в сторону длинноного красно-синего автобота, того, кого, один раз увидев, невозможно было забыть, невозможно было отказаться от такого. И десептикон ощущал, что, несмотря на быстрое приближение к своей цели, совершенствование в сражениях, ему всё же чего-то не хватает. Он стремился заполнить ту пустоту, что жила в его Искре. Сначала Мегатрон старался завязать новые отношения, причем с представителями обоих знаков, но надолго они не затягивались. Он подсознательно ощущал, что искал кого-то, подобного Прайму, но такого другого не было. Кроме того, десептикон следил за бывшим возлюбленным, желая убедиться, что у последнего никого нет и быть не может. Частично он это делал из самолюбия, частично – потому что ревновал… И хотя Оптимус постоянно возвращался домой в одиночестве, на Искре Мегатрона было неспокойно – он почему-то был уверен, что в отсеке автобота кто-то ждет. Вот только убедиться в этом у десептикона не было возможности. Большие красные линзы задумчиво мерцали в полумраке помещения. Мегатрон серьезно думал, как быть дальше. Он понимал, что без Оптимуса Прайма жизнь его станет значительно легче – не будет лишних вопросов и упреков. Но всё же… Расстаться с Праймом – это значило отказаться от него, отдать кому-то. Кто-то другой будет обладать этим потрясающе красивым мехом. Такого серый трансформер допустить не мог… Почувствовав, что зарядка дошла до нужного уровня, Мегатрон поднялся. Тоска по Прайму стала такой острой, что десептикону хотелось скрипеть клыками. Почему этот автобот не даёт покоя? Ведь они же совершенно разные. Зазеркальный Мегатрон сидел в отсеке Прайма, внимательно осматривая оружие. Наконец после долгих солнечных циклов ему удалось связаться по внутренней связи с верным помощником Старскримом, с которым он сумел немного поговорить. У лидера десептиконов появилась надежда в скором времени вернуться домой. Услышав шум, Мегатрон поднял голову, на его правильных губах появилась легкая, теплая улыбка, поскольку он уже давно научился различать шаги Оптимуса Прайма. Хотя бы потому, что уже ощущал к нему не только дружеские чувства. – Что-то случилось? – тихо спросил он, разглядывая фигуру Прайма, который остановился в дверном проёме. Оптимус лишь безнадежно махнул манипулятором, давая понять, что разговаривать об этом не желает. Десептикон практически безошибочно понял, в чём дело. – Расстроил кто-то тебе близкий? – тихо спросил лидер красного десептиконского знака. Прайм посмотрел на собеседника, с одной стороны понимая, что десептикон проявляет излишнюю проницательность, но с другой стороны… разве это секрет? Ведь, по сути, все его эмоции были написаны на лицевой пластине. – Не знаю, близкий ли он мне, – ответил Оптимус, садясь напротив собеседника, – ведь мы с ним настолько разные, что даже не верится, будто между нами что-то было… Он осёкся, понимая, что говорит лишнее малознакомому меху. Хотя последнее время они подружились, это не был повод уж слишком ему доверяться. Но в то же время Оптимус чувствовал, что ему очень хочется кому-то поведать о том, что камнем лежало на его Искре. – Так что у тебя произошло? – тихо спросил Мегатрон. Прайм вместо ответа пристально посмотрел на десептикона, который так близко сейчас находился от него. Такой похожий на Мегатрона внешне и совершенно другой по характеру – мягкий, всегда готовый выслушать и поддержать. – Знаешь, – тихо произнес Оптимус, – никогда не думал, что для меня будет тяжело примириться с чужими взглядами, однако это сейчас я и чувствую. Но ведь каждый имеет свое право на выбор. Это выбор каждого чувствующего существа. – Знакомая фраза, – хмыкнул Мегатрон, – только вот слышал я её с точностью до наоборот. Оптимус Прайм из моей Вселенной считает, что ни у кого выбора нет и что жизни других зависят от него самого. Думаю, ты станешь хорошим лидером алого знака, когда придет время… – Надеюсь обойтись без этого, – резковато ответил Оптимус, поднимаясь. Его уже начало раздражать твёрдая убежденность десептикона с голубой оптикой, что кибертронское противостояние неизбежно. Но Мегатрон не дал ему отойти от платформы. Немного неуверенно, но достаточно твёрдо он схватил Оптимуса за манипулятор, заставляя его сесть обратно на платформу. Его большие линзы вспыхнули страстью, когда он вгляделся в лицо сидящего напротив меха. – Оптимус… тебе говорили о том, какой ты красавец? – Было дело, – странно охрипшим голосом ответил автобот. – Но я не придавал этому значения. Да и, кроме того, только слова Мегатрона… – …были важны для тебя? – договорил десептикон. – Я уверен, что ты умеешь любить, Оптимус. Просто сам ещё не знаешь об этом. Слушая собеседника, Прайм разглядывал его словно впервые, с каждым мгновением ощущая, что испытывает симпатию к этому десептикону. Его большая голубая оптика просто завораживала, притягивала, заставляла довериться, почувствовать себя в безопасности. Оба трансформера склонились друг к другу, слившись в едином поцелуе, с нежностью касаясь корпусов. Оптимусу казалось очень странным прикосновение кого-то другого… или всё-таки не было разницы, ведь это был Мегатрон, хотя и другой… Десептикон ласково подтолкнул Оптимуса лечь на платформу, давая понять, что берет инициативу в свои манипуляторы, что автоботу необходимо просто пойти за ним. Прайм ощущал лёгкий страх и в тоже время понимал, что его влечёт к этому красивому и самоотверженному роботу. Ведь тот служил своему делу, не боялся жертвовать своим функционированием ради других. Что может быть благороднее и лучше? Инстинктивно Оптимус чувствовал, что когда-то ему придется взять пример с этого десептикона, совершенно отрекшегося от собственных интересов и отдающего всего себя своему делу, своей миссии. Тот уже не мог отказаться от всего этого, даже если бы захотел. Оптимус притянул к себе шлем Мегатрона, первым приник к его губам, целуя настолько страстно, насколько был способен. Кажется, это удивило доблестного десептикона, потому что в его больших синих линзах промелькнули неуверенность и тихая радость. – Не надеялся на твою взаимность, – тихо признался Мегатрон, наклоняясь к автоботу, прикасаясь губами к сплетению тонких проводов на его шее. – Почему же? – тихо спросил Оптимус Прайм. – Я всегда хотел быть с тобой, Мегатрон… точнее, с таким, как ты… Десептикон не дал ему договорить, впился в правильные губы красно-синего трансформера, наслаждаясь их сладостью и податливостью. За свою долгую и нелегкую жизнь Мегатрон встречал разных роботов, но все они были грубые, искушенные жизнью, недоверчивые… Этот милый автобот отличался наивностью, добротой и стремлением любить. Мегатрону хотелось вкусить его, пока тот еще не был испорчен войной и болью потерь. Десептикон с алым знаком осторожно завел манипуляторы Оптимуса ему за голову, наблюдая за тем, как светятся голубые окуляры – тихо и мягко. В самой глубине огромных линз угадывался лёгкий страх чего-то нового и пока ему неизвестного. – Оптимус, доверься мне, – тихо произнес Мегатрон. – Ведь ты знаешь, что это такое? – Знаю, – кивнул молодой автобот, – у меня это было… Оптимус запнулся, понимая, что сейчас произнесет имя Мегатрона, только не этого, с кем у него сейчас должна была состояться близость, а другого… которого он когда-то любил… или думал, что любит. Сейчас кибертронец не мог точно сказать, что чувствует… Между тем Мегатрон осторожно снял его интимную броню, и Оптимус невольно вспомнил, как другой его партнер всегда срывал с них эти части доспехов, вторгаясь в него со всей страстью и несдержанностью. Оптимус почувствовал лёгкую боль, которая практически сразу прошла, сменившись удовольствием. Автобот, протянув вперёд манипуляторы, обнял Мегатрона, крепко прижался к нему, снова впиваясь в его губы, давая понять, что все его чувства к десептикону искренние. – Я люблю тебя, Мегатрон, – тихо сказал Оптимус Прайм. – Ты останешься со мной? Ведь на этом Кибертроне нет войны… Оптимус не договорил – его окуляры погасли, он словно бы обмяк в сильных манипуляторах Мегатрона, который, бережно подхватив партнёра, уложил его на платформу, поцеловал в висок, затем прижался шлемом к груди автобота, слушая, как бьется его Искра, пока еще неискушенная, не знающая настоящей боли… – Иди, не пропускай лекций, – улыбнулся Мегатрон, сжимая синюю ладонь в своих манипуляторах и ласково улыбаясь стоящему напротив автоботу. – Я бы хотел остаться с тобой, – тихо сказал Оптимус, ощущая, что на него это не похоже – ведь он никогда раньше не пропускал занятий. – Ступай, – снова ласково улыбнулся десептикон, – я тебя здесь подожду. Мне ведь можно воспользоваться твоим компьютером? – Конечно. У меня там нет ничего тайного от тебя. Как только дверная панель за ушедшим автоботом закрылась, улыбка Мегатрона тут же угасла. До того, как Оптимус вернется, ему нужно будет многое успеть. Он очень надеялся, что на этот раз снова удастся связаться со Старскримом, поговорить с ним подольше. Ведь его ждали там, на родном Кибертроне. Где десептиконы боролись за свободу, где друзья нуждались в нём, где… был совершенно другой Оптимус Прайм…