Разные

Мегатрон чувствовал, что привязывается к этому чужому, но такому знакомому Кибертрону. Часто, нацепив на себя маскировочную броню, он мог часами разгуливать по улицам Аякона, заходить в самые темные закоулки и наслаждаться тем, что может делать это, не рискуя – здесь из-за угла никто не нападет и из окна случайно не застрелят. Здорово было видеть, как по улице гуляют представители обоих знаков, а драки, если они и были, не завершаются ничем трагическим, а только штрафом и тем, что наиболее буйных хулиганов отправляют в тюрьму на несколько солнечных циклов. Но даже не мир и спокойствие держали его в этой реальности. Мегатрон понимал, что главная причина заключалась в том, что он искренне полюбил впервые в жизни. Но по иронии судьбы там, в своем мире, у лидера десептиконов-повстанцев имелся партнер, его Старскрим – трансформер, который всегда был рядом. Этот крылатый изумительно красивый, добрый и где-то наивный десептикон любил Мегатрона по-настоящему, до безумия. И Мегатрон думал, что любит его тоже… Осознал, что это не так, когда ощутил взаимное чувство к красно-синему автоботу. Серебристый трансформер никогда бы не подумал, что способен к неверности, изменить, но получилось именно так. Оптимус Прайм – этот Оптимус Прайм – стал для Мегатрона очень дорог, и мысли о том, что с ним в итоге придется расстаться, оставить его, вернуться в свой мир, причиняли лидеру десептиконов острую боль, на которую тот старался не реагировать, утешая себя тем, что это случится еще не скоро, да и случится ли вообще? Ведь десептикон не имел ни малейшего понятия ни как попал сюда, ни о том, как можно вернуться. Практически каждый солнечный цикл Мегатрон в назначенное время приходил к главному входу Академии и ждал своего партнера. Подобный ритуал стал для него частью актива, хоть этот актив и был чужой… Мегатрон ощущал, что действительно живет чужой жизнью, но каждый раз, видя стройную, высокую фигуру автобота, он чувствовал, что отказаться от этой самой жизни ему все сложней и сложней. То, что он встречал и сопровождал автобота, было замечено. Мегатрон часто ловил на себе завистливые и косые взгляды, понимал, что многим перешел дорогу, что многие не могли понять, кто он такой и откуда взялся. Где-то даже ощущал гордость, что так быстро привлек внимание окружающих, поскольку обладал тем, о ком мечтали многие. И все же чувство тревоги не покидало его, и это было не только волнение от того, что он не мог вернуться в свой мир, где его ждали как своего предводителя. Он беспокоился за нынешнего Прайма, который пока представлял из себя лишь наивного, доброго трансформера, юного студента, еще не знающего жестокой стороны жизни. Мегатрон ощущал, что так не будет вечно, потому что такие, как Оптимус, не могли оставаться простыми автоботами, их ждали великие свершения, даже если они этого не желали. Что будет тогда? Останется ли Оптимус прежним, сумеет ли сохранить чистоту своей Искры? И будет ли он сам, Мегатрон, в тот момент рядом? Десептикон с болью осознавал, что нет… Внезапно лидер десептиконов остановился и прислушался. За ним кто-то следил, он это ощущал. Неуловимым, незаметным движением он нащупал лазерную пушку, готовясь стрелять в том случае, если это будет необходимо. – Не старайся, не успеешь, – послышался голос из темноты, и лидер повстанцев узнал моментально, кому тот принадлежал. – Хочешь проверить? – хмыкнул он, немного расслабляясь, но при этом не опуская манипулятор. – Нет. Поговорить хочу. – Догадываюсь, о чем, точнее, о ком. Говори, Мегатрон. Если, конечно, не боишься. На какое-то мгновение повисла тишина, но замаскированный десептикон знал, что это ненадолго. Понимал, мог точно сказать, что задел гордость самоуверенного трансформера и тот обязательно выйдет к нему, хотя бы для того, чтобы доказать, что не боится. Он еще молод и не знает, что ни в коем случае нельзя поддаваться на провокацию врага. И пусть они не были явными врагами, но соперниками – точно. Из темноты на освещенное место вышла высокая, статная фигура, которая поражала своей мощью, красотой и величием. Невольно Мегатрон отметил про себя, что его соперник действительно достойный, где-то даже польстило, что они так похожи. Два десептикона с фиолетовым и красным знаками смотрели друг на друга, и эти взгляды очень отличались. Взгляд красной оптики горел гневом, уязвленным самолюбием, желанием к разборкам. Голубая оптика – спокойствием, уверенностью в себе, пониманием, что без этих самых разборок не обойтись. Но также было в этих взглядах и общее: нежелание уступать и отказываться от того, кого любили. – Я тебя слушаю, – спокойно и размеренно сказал десептикон с голубой оптикой. – Ты догадываешься, зачем я тебя искал? – сурово произнес фиолетовозначный. Сопернику будущего гладиатора стало смешно: как же этот Мегатрон старался выглядеть взрослее и сильнее. Видимо, этот юнец еще не понимал, что обладает самым ценным даром на это время – молодым взглядом на жизнь и еще не испорченной реальностью. Как и следовало ожидать, десептикон этого не ценил. Придет время, и он поймет, да, скорее всего, будет уже поздно. – Допустим, знаю, – спокойно произнес Мегатрон, – но хочу услышать от тебя. Трансформер с горящей алой оптикой быстрым шагом подошел к такому же высокому и красивому десептикону. – Раз ты такой умный, что делаешь возле моего Прайма? – Положим, он уже не твой, – дерзко ответил «голубоглазый» Мегатрон, ощущая, что в нем вспыхивают давно уже забытые азарт и дух соперничества. Он сам удивился этому. Привыкший к вечным битвам, присутствию врагов и спорам, он уже давно не чувствовал в этом ничего хорошего и величественного. Но сейчас в нем проснулось странное ощущение того, что у него есть за кого бороться, есть кто-то, кого он уступать и отдавать не хотел. – Послушай меня, – снова начал Мегатрон, полыхая красной оптикой, – я очень не люблю, когда зарятся на то, что принадлежит мне. Поэтому прошу по-хорошему отступить. Потом буду действовать по-плохому, так, как сочту нужным. – Не угрожай мне, не дорос ты еще до этого. Оптимус заслуживает счастья, у тебя был шанс дать ему это. Ты не справился – теперь моя очередь. – Это не твое дело… – Это мое дело! Хотя бы потому, что я люблю Оптимуса. Стоило только произнести эти слова, как красная оптика соперника заполыхала от ярости и какого-то неконтролируемого гнева. Его черные пальцы сжались в кулаки, голос стал страшным. – Не смей так говорить! Ты не имеешь права его любить, Прайм может быть только мой!!! Быстрее молнии он кинулся на соперника. Замаскированный Мегатрон увернулся, при этом отметив, что удалось ему это с трудом. Он твердо решил не драться с этим юным хулиганом (как он считал), но в то же время преподать ему хороший урок жизни. Перехватив серый манипулятор, он с усилием заломил его за спину десептикона и ловким движением сбил того с ног. Прижав манипуляторы поверженного механоида за головой, подождал, пока тот утихомирится. Удостоверившись, что тот перестал исходить бешенством, удобно уселся на нем и, не выпуская манипуляторов из хватки, произнес: – Мегатрон, послушай, я буду говорить один раз. Ты зря считаешь, что миром правит сила. Конечно, сила и власть многое решают, но далеко не все. Догадываюсь, что тебе тяжело это понять, поэтому преподаю тебе наглядный пример… – Умолкни! – яростно прервал его поверженный. – Оставь Прайма в покое, иначе я заставлю это сделать… Трансформер с голубой оптикой переместил руку на горло Мегатрона, легонько надавил куда нужно. Пленник захрипел, все так же пытаясь вырваться. – Ты когда-нибудь убивал? Я думаю, что нет. В будущем, наверное, будешь, но пока ты до этого еще не опустился. А вот я убивал, хотя не скажу, что мне это нравится, скорее, я ненавижу себя за это. Себя и обстоятельства, которые меня к тому вынуждают. Но также я умею защищать тех, кто мне дорог. И это касается Оптимуса, автобота, которого я искренне полюбил. И тебе придется с этим смириться. – Да кто ты такой? – прохрипел пленник. – Откуда взялся? – Тебя это не касается, – все также спокойно ответил Мегатрон. – Только знай, что я не позволю решать за Оптимуса, с кем ему быть. Знаю, что тебе уступить будет тяжело, но придется… Мегатрон не договорил, когда в его лицо влетел черный кулак. Трансформер с фиолетовым знаком усилием воли высвободил манипулятор и со всей силы ударил врага в лицо, заставив того отлететь на несколько шагов. – Слишком много болтаешь, ублюдок, – прорычал он и тут же замолк, замерев на месте. От удара со второго десептикона слетел маскировочный шлем, и тот предстал перед соперником в своем настоящим обличье. Несколько мгновений они смотрели друг на друга, затем получивший удар мех медленно поднялся, раздумывая, сбегать ли ему или же остаться, раз все равно раскрыл себя. Все-таки нужно было надежней крепить накладную броню. – Да кто ты… такой? – срывающимся голосом произнес Мегатрон, подходя к пришельцу и словно бы стараясь заглянуть ему в лицевую пластину получше. – Да как тебе сказать… Я – это ты, если можно так выразиться, – небрежно ответил тот, к кому он обращался. – Бред какой-то!! – воскликнул десептикон с фиолетовым знаком срывающимся голосом, в котором явно угадывались страх и растерянность. Собеседник не ответил, занятый мыслью о том, что же теперь будет. Невольно подумал, что, возможно, лучшим вариантом станет убрать этого неожиданного свидетеля, который так некстати встал на его пути. Но он не успел ничего предпринять, поскольку серебристый трансформер развернулся и быстрым шагом пошел прочь, словно бы почувствовав, что ему нужно держаться подальше от этого непонятного меха. Для Мегатрона с алой оптикой любое отступление было настолько нетипичным, что он сомневался в реальности своего бегства, но тем не менее так было. – Мегатрон, что это с тобой? – хмыкнул Астротрейн. – У меня такое впечатление, что ты кибертронского дьявола увидел! Как никак, но страх на твоей лицевой пластине видеть непривычно. – Можно и так сказать, – мрачно ответил тот, к кому обращался высокий десептикон. – Но чем больше я об этом дьяволе думаю, тем яснее понимаю, что должен узнать о нем больше. – Ты о чём, Мегз? – настороженно спросил десептикон, запоздало вспоминая, что однажды видел кого-то очень похожего на будущего гладиатора и даже ошибочно принял за него. Странно, что тогда никто не придал особого значения тому случаю. – Нужно узнать об этом десептиконе, если можно его так назвать, – тихо, но твердо произнес Мегатрон. – Думаю, это будет полезно всем нам. Яркая голубая оптика словно бы стала тусклой, взгляд не отрывался от дверного проема. Мегатрон ощущал недоброе, но что именно, понять до конца не мог. В первую очередь это ощущение было связано с тем, что он встретился лицом к лицу со своим отражением, и теперь понимал, что последствия будут, и весьма недобрые. Если бы его узнал какой-то другой десептикон или автобот, то, скорее всего, Мегатрон бы не переживал, но его увидел… он сам. И все это должно было как-то повлиять на их судьбу. Впрочем, собственная судьба и участь того другого Мегатрона не особо волновали. Трансформера-лидера беспокоила судьба Оптимуса, который сейчас находился в Академии. Что будет с ним дальше? Предугадать было невозможно… Только бы его увидеть скорее, выяснить, как у него дела, и не повлияла ли встреча двух десептиконов и на него тоже. Знает ли он об этом? Дверная панель тихо отъехала в сторону, в отсеке появилась стройная красно-синяя фигура. Остановившись, Оптимус посмотрел на Мегатрона, который сидел на платформе, словно бы ожидая каких-то новостей от него. Но у Прайма новостей особых не было, по крайней мере, плохих. Десептикон понял это с первых слов. – Прости, что задержался, сегодня были дополнительные занятия, – тепло произнес автобот, подходя к партнеру и садясь рядом. Без лишних слов обнял Мегатрона, прижался к нему. Было заметно, что Оптимус измотался за этот солнечный цикл, искал поддержки и какого-то утешения. Неизвестно почему, но у Мегатрона защемила Искра – внезапно он понял, насколько этот автобот еще наивен и беззащитен для этого мира. И, как ни странно, десептикон боялся не того, что Оптимус может не выстоять перед тяготами реальности, а, скорей, наоборот – потерять эту самую наивность и жизнерадостность. Однажды он очень сильно в чем-то разочаруется… или в ком-то. – Тебе твой бывший партнер не надоедал? – внезапно спросил серебристый трансформер, немного отстраняя от себя Прайма, заглядывая в его синюю оптику, любуясь ярким цветом. – Нет, – честно ответил Оптимус. – Даже странно… Мегатрон куда-то пропал. Во всяком случае, за последнее время я его либо вообще не видел, либо только мельком. Не похоже это на него… Но, с другой стороны, я рад, что он смирился с тем, что мы расстались, смог отпустить. Я не хочу, чтобы он страдал. – Такие, как он, не страдают, – тихо ответил десептикон. – Они просто берут то, что считают нужным, а если чего-то не получают, ищут способ данную оплошность исправить. – О чем ты, Мегз? – тихо спросил юный автобот, ответно заглядывая в оптику любимого десептикона. – Не важно, – тихо сказал Мегатрон, – не думай ни о чём. Рано тебе об этом думать, мой хороший. Скорее всего, потом ты поймешь значение моих слов, но я надеюсь, что это случиться не скоро. Оптимус ничего не ответил своему партнеру, поскольку привык к тому, что тот иногда говорил непонятные для него вещи. Порой даже становилось неуютно от взрослых и чересчур серьезных размышлений Мегатрона, но молодой автобот объяснял это тем, что любимый десептикон прожил более долгую жизнь, чем он сам, и, конечно же, видел больше, возможно даже, знавал серьезные потери, страдания. Прайм ощущал, что десептикону тяжело говорить об этом, поэтому не расспрашивал слишком настойчиво. Мегатрон крепко обнял красно-синего автобота, словно пытаясь укрыть его от внешнего мира, от всех проблем и несчастий. Почему-то ему казалось, что скоро счастье держать его в объятиях оборвется. И только бы Оптимус не пострадал, только бы первое разочарование не стало для него ключевым… Поэтому, когда его двойник с красной оптикой прислал ему сообщение, в котором вызывал на разговор, Мегатрон не удивился. Знал, что так и будет, задумывался только, о чем именно будет разговор. Об объекте разборок догадаться было не сложно… Оптимус Прайм ощутил неладное, когда не застал Мегатрона в их отсеке. Вообще-то его партнер и раньше отлучался, но почему-то Искра никогда не тосковала, как сейчас. Хотелось сорваться с места, броситься на улицу, начать искать любимого десептикона, но почему-то автобот сидел в отсеке, терпеливо ожидая, когда тот вернется. Ждал, потому что верил, что так должно быть, понимая, насколько крепкой стала связь у него с этим трансформером. Почему же он так боялся его потерять?.. Боялся потерять, но в то же время понимал, что по-другому не будет. Разве что оттянуть этот момент, только зачем? Спустя четыре часа у Оптимуса должен был состояться последний экзамен, к которому он не был готов. Но это его волновало мало, что было очень нетипично, поскольку Оптимус привык готовиться и сдавать все блестяще. Сейчас, впервые для него, это не имело значения. Он поднялся навстречу партнеру, когда тот вошел в их общий отсек. Было практически темно и фигура Мегатрона казалась черной, только ярко-синяя оптика горела, словно два драгоценных камня. – Мегз… – тихо произнес Прайм, в упор глядя на десептикона. Но тот не ответил, отвернулся, взял куб с энергоном, который стоял на небольшом столе у стены. Неловко отпил, поставил на место и только тогда заговорил. – Оптимус, есть разговор… Неприятный для меня, да и для тебя тоже. – Я тебя слушаю, – тихо произнес автобот, уже понимая, о чем будет речь, но не желая пока еще в это верить. – Прощаться пора, – произнес Мегатрон, и, хотя старался говорить твердо, голос дрогнул. Дрогнул впервые за долгие сотни лет… Оптимус попытался открыть рот, чтобы ответить, но не получилось. Против его воли по красивой лицевой пластине заструился омыватель, за который ему стало стыдно. Сколько раз Альфа Трион и другие наставники говорили ему, что нужно держать эмоции при себе, нельзя показывать, насколько больно, уметь примириться с той несправедливостью, которая может приключиться. Ведь несправедливо расставаться с тем, кого любишь. Увидев, что его любимый автобот плачет, Мегатрон ощутил, что его Искра страшно и невообразимо заболела. Как же он мог вот так обидеть того, кто ему верил… того, кого любил!.. Но выбора не было – нужно было идти до конца. Он подошел к платформе, сел рядом, словно бы сомневаясь, все же взял красно-синего трансформера за манипулятор. – Оптимус, послушай, – начал он. – Мы ведь оба знали, что этот момент настанет. Мы с тобой разные. Точнее, из разных миров, ведь я не скрывал от тебя, что явился… Впрочем, не важно откуда. Но мне нужно туда вернуться, от меня слишком многое зависит. Автобот кивнул, чувствуя, что, тем не менее, омыватель не стал слабее. Мегатрон продолжал, стараясь, чтобы голос звучал твердо и уверенно, но поняв, что это сейчас нереально, заговорил ласково и с теплотой: – Мне нужно возвращаться в свой мир, ты ведь не станешь меня держать? Оптимус кивнул. – Мегз, скажи… ты меня любишь? Любил хотя бы? Серебристый трансформер дернулся от такого вопроса, затем тихо произнес: – Могу сказать одно: ты мне нравился. И нравишься… Но ты должен знать, что там, в моем мире, у меня есть партнер. И я люблю его… Видя, какое впечатление произвели на автобота его слова, он поспешил продолжить: – Оптимус, ты только не злись на меня, не разочаровывайся. Ты еще слишком юный, поэтому объясню, что такое в жизни иногда случается. Попав в этот мир, я не планировал тут задерживаться, но встретил тебя. Ты красивый и хороший, вот я… Мегатрон замолчал, чувствуя, что не силах больше причинять боль этому идеальному существу. – Тебя ждет лучшее будущее, ты скоро меня забудешь… – Нет! – твердо произнес автобот. – Я никогда тебя не забуду. И пусть ты сейчас мне Искру разбиваешь, я не верю, что ты меня обманывал. Если я ошибаюсь, не лишай меня этой ошибки. Оптимус приник к Мегатрону, затем тихо, с нежностью поцеловал того, кого продолжал любить, несмотря ни на что. Десептикон не стал его отталкивать, наоборот, крепко обнял, притянул сильнее, ясно понимая, что это происходит у них последний раз. Скорее всего, в самое ближайшее время этот потрясающий автобот окажется в объятиях другого. Но Оптимус внезапно сам отпрянул, в синих окулярах вспыхнула тревога. – Прости. У тебя же есть партнер… Не хочу больше становиться причиной обмана. Когда ты с ним встретишься, знай, что я очень ему завидую. Мегатрон кивнул, чувствуя, что еще немного, и он не в силах будет уйти отсюда. Как он может отказаться от такого, как этот молодой, потрясающе красивый автобот? Не только отказаться, но еще и отдать тому, кто его не достоин… – Мне пора, я пойду. И очень надеюсь, что ты останешься здесь. – Как скажешь, – тихо ответил Оптимус, тыльной стороной ладони вытирая омыватель. Хорошо, что в свое время ему объяснили, как сохранить достоинство и не давать волю чувству. Только почему же на Искре так больно? Мегатрон, бросив на автобота последний взгляд, вышел из отсека, закрыв за собой дверь навсегда. Внешне он был совершенно спокоен… Выйдя наружу, он быстрым шагом направился прочь, словно бы передумав и не желая видеться с тем, с кем была запланирована встреча. Но знакомый ненавистный ему голос заставил его остановиться и замереть на месте. – Куда это ты спешишь? Неужели передумал? – Рад бы передумать, – честно ответил десептикон с синей оптикой, оборачиваясь к своему «отражению». – Мне удалось немного подслушать… – Я разбил ему Искру, как и договаривались, – резко ответил десептикон. – Недостаточно сильно, – так же резко огрызнулся фиолетовозначный трансформер. – Ты должен был дать ему понять, что он никогда не был тебе нужен, а главное, сказать ему, чтобы он вернулся ко мне. – Он и так к тебе вернется, но только знай: если бы у меня был хоть один, самый маленький шанс остаться здесь, я бы тебя не подпустил к нему. – Ладно, пойдем. Я провожу тебя к космическому мосту. – Как тебе удалось узнать обо мне? Откуда я, и, главное, как тебе удалось найти портал?.. – Это тебя не касается. Важно, что ты убираешься из этого мира. Из моего мира и от моего Прайма. Десептикон с синей оптикой скривил губы в мрачной и горькой улыбке. Внезапно понял, что нашел того, кто станет практически близнецом Оптимуса Прайма в его мире. – И все же… окажи мне услугу. Понимаю, что сложно, но постарайся сделать что-то для него. Пойди на какие-то уступки, соверши что-то хорошее. Ведь он заслуживает этого. Мегатрон с красной оптикой несколько мгновений молчал, затем произнес: – Подумаю над этим… если захочу. Теперь иди за мной. С момента расставания с десептиконом прошел месяц. Нельзя сказать, что юный Прайм слишком сильно видимо страдал. Он блестяще сдал экзамены, несмотря на то, что тогда он был не слишком готов, но после того, как его любимый партнер ушел, он ни с того ни с сего засел за материалы и с какой-то судорожной поспешностью, со страшным отчаянием начал учить то, чего еще не знал… Теперь у него все было хорошо, по крайней мере, так думали все те, кто видел его. Он старался себя чем-то занять, добился огромных успехов на тренировках. Им восхищались, когда он появлялся в лаборатории, даже обратился в медицину – вдруг пригодится. Хотя Оптимус понимал, что Искру не излечит никакая медицина – боль не утихнет еще очень долго. Оставшись наедине с собой, Прайм часто думал о том, как там тот, «другой» Мегатрон, удалось ли ему свершить задуманное, и счастлив ли он с тем партнером, которого для себя выбрал. Сегодня он шел с занятий, раздумывая над словами, которые услышал от двух случайных трансформеров. Они говорили о Мегатроне, но Оптимус уже привык к тому, что его бывшего возлюбленного обсуждали, поскольку будущий гладиатор уже успел заявить о себе. Из разговора он понял, что серебристый десептикон недавно вышел на Арену, наконец достигнув цели своей победой. Прайм тогда успел подумать: «ну вот и стал ты убийцей». Однако он был поражен тем, что Мегатрон не стал добивать противника… От мыслей его отвлекла высокая фигура, которая преградила ему путь. Еще не подняв голову, Оптимус знал, кто это. Не знал только, что ему нужно и что хочет сказать. – Привет, Оптимус, – улыбнулся Мегатрон. – Давно не виделись. – Да, – согласился автобот. Какое-то время они молчали, глядя друг на друга, пока Оптимус не прервал молчание. – Слышал, ты вышел на Арену, стал гладиатором. Поздравляю тебя, особенно учитывая, что ты одержал победу. – Да. Хотя не скажу, что все было просто… – Давай без подробностей битвы, – прервал его Оптимус. – Ты же знаешь, я этого не люблю. Я рад, что ты цел и невредим, а также твой соперник. Мегатрон кивнул, затем они вместе отправились дальше по улице, не глядя друг на друга, словно сговорившись. – Знаешь, мне было сложно… – Сражаться или сохранить жизнь другого? – спросил красно-синий автобот. – И то, и другое, – задумчиво произнес будущий лидер десептиконов, причем его голос прозвучал непривычно мягко и заботливо. – Когда готов был уже проткнуть Искру соперника, вспомнил о тебе… Меня это остановило, хотя, наверное, тебе будет сложно поверить в это. Оптимус внезапно остановился, в упор посмотрел в красные полыхающие окуляры оппонента. – Мне льстит то, что я так на тебя повлиял. Спасибо тебе, Мегатрон. Сказав это, Оптимус быстрым шагом направился дальше, словно позабыв о присутствии собеседника-десептикона. Но спустя всего несколько мгновений почувствовал, как его схватили за манипулятор, заставив остановиться. – Оптимус, я ведь не зря искал тебя, не просто так. Я хочу узнать… есть ли шанс… – Шанс на что? Чего ты ждешь, Мегатрон? Ты знаешь, что совсем недавно… – Знаю. Знаю также, что его тоже звали Мегатроном. Странное совпадение, правда? – Возможно. Однако с ним я ощущал себя единым целым, а с тобой… Мы слишком разные с тобой, понимаешь? – Да. Но этого я не боюсь, потому что меня не волнуют трудности. Если я сумел ради тебя изменить свои принципы, то есть все шансы измениться самому. По крайней мере, дай мне шанс… Оптимус Прайм мягким движением высвободил манипулятор, улыбнулся своей юношеской, почти спарковской улыбкой, в которой все еще скользила боль от пережитой несчастливой любви. – Оптимус, позволь мне помочь тебе справиться с твоей болью. Красно-синий автобот кивнул. – Возможно, ты прав… Больше ничего не скажу. Все возможно… – Я могу тебя завтра встретить возле Академии? – Наверное, можешь… Как хочешь, – несмотря на равнодушный тон, десептикон ясно ощутил его волнение и дрожь в голосе. Когда Оптимус скрылся из поля зрения Мегатрона, тот не стал его догонять. Пусть автобот привыкнет к тому, что они снова будут вместе. То, что так и будет, серебристый десептикон был уверен… Тот другой Мегатрон вернулся в свою Вселенную, а здесь его мир и его любовь. Пусть они с Оптимусом разные, это не помешает им быть счастливыми.