Разные

Мегатрон выронил из манипуляторов тренировочный меч и со злостью отшвырнул от себя щит. Сегодня его всё раздражало, не давало покоя, не позволяло сосредоточиться на чём-то конкретном. Один раз он едва ли не проиграл, сдал позиции, однако вовремя опомнился и от злости нанёс противнику такой удар, что бедолага отлетел на несколько метров, а когда поднялся, обнаружилось, что в битву он уже вступить не в состоянии. Впрочем, десептикона это только обрадовало, поскольку сейчас не было настроения ни на что. – Что-то ты разошелся, – произнес крупный трансформер, возвышавшийся даже над Мегатроном. – Ты и раньше не отличался мягкостью, но сегодня агрессивен даже для самого себя. – Не твоё дело, Астротрейн, – недовольно ответил десептикон, не глядя на собеседника. – Между прочим, я уже давно готов выйти на Арену, а ты меня всё туда не пускаешь. – Потому что не уверен, что ты не натворишь непоправимого, Мегз, – улыбнулся тот, разглядывая десептикона. Мысленно он отметил, что тем невозможно не залюбоваться – сильный, высокий, статный и мужественный – он будет истинным украшением Арены. Если бы не излишняя вспыльчивость… Манипулировать таким, как Мегатрон, точно не удастся. Между тем Мегатрон, не позаботившись сложить оружие как следует, развернулся и направился прочь, совершенно не думая об оставшемся собеседнике. Астротрейн направился за ним и, догнав, положил манипулятор на серое плечо. – Мегатрон, что у тебя случилось? Какие-то проблемы? Серебристый трансформер повернул голову, на его красивых губах появилась горькая, презрительная улыбка. – Разве у меня могут быть проблемы? Я могу решить что угодно… – Вот поэтому и спрашиваю. Нетипичное поведение для тебя, Мегз. – У меня просто плохое настроение. Ещё удивляет: почему до сих пор я не могу сразиться по-настоящему? Неужели я не заслужил такой чести? – Заслужил. И скоро мы предоставим тебе эту возможность. Но меня волнует то, что ты последнее время не сосредоточен. Это может тебя погубить. Я возлагаю большие надежды на тебя, и у тебя нет права на поражение. – Я не проиграю. Докажу, что я лучший! – Кому ты собираешься это доказывать? – тихо спросил Астротрейн. – Самому себе. Тебе. Другим гладиаторам. – Ты и я это знаем. Другие тоже не исключение. Но, видимо, есть кто-то ещё. Тот, кто не верит, тот, кому, по сути, всё равно. Мегатрон поджал губы, выражение лица стало еще более напряженным. Ему не нравилась проницательность Астротрейна. Хотя бы потому, что он был прав… Признаваться в этом Мегатрону не хотелось даже самому себе. – Меня удивляет следующее, – хмыкнул Астротрейн, – кто это может быть? Кто посмел доставить проблемы тебе в плане отношений? Тебе невозможно отказать, Мегатрон. Любой, кто рядом с тобой, не пройдет мимо… – Да, ты прав, – резко ответил Мегатрон, – нет никого, кто бы посмел мне противоречить. Нужно напомнить… Мегатрон отправился прочь так стремительно, что Астротрейн не успел даже слова сказать. Он смотрел вслед десептикону несколько растерянно, в Искре теплилось некоторое недоумение: какую власть над другими имеет этот десептикон? Почему здесь он ведёт себя словно хозяин, почему он сам готов едва ли не преклониться перед Мегатроном? Подсознательно Астротрейн чувствовал, что появление этого необычного десептикона в будущем повлияет на судьбу каждого из них… Оптимус поймал себя на мысли, что улыбается. Вот уже целую неделю он думал только о Мегатроне с яркой синей оптикой. Впервые он переживал такие положительные эмоции в отношениях. Правда, молодой автобот не мог похвастаться богатой личной жизнью, но почему-то был уверен, что на этот раз сделал все верно и все ошибки и переживания позади. Оглянувшись, Оптимус понял, что находится в аудитории один. Задумавшись, он забыл обо всём на свете. Нужно идти домой. Кроме того, его там ждут. – Хорошо, что ты один, никого выгонять не придется, – послышался позади него низкий голос. Оптимус, вздрогнув, обернулся, моментально узнав этот голос. Случилось то, чего он боялся. После того, как у него появилась новая любовь, автобот тщательно старался избегать встречи с бывшим Мегатроном, надеясь – хоть это было маловероятно, – что перестал быть интересным серебристому меху. Несмотря ни на что, Прайм постарался взять себя в манипуляторы. Вполне возможно, что действительно нужно поговорить с бывшим возлюбленным, объяснить, точнее, сказать, что вместе они больше никогда не будут. – Что тебе нужно, Мегатрон? – спросил Оптимус, собирая датапады. – Если хотел поговорить, могли бы увидеться где-то вне Академии. – Не могли, – резко ответил десептикон. – Ты меня избегаешь, заставляешь искать встречи. – Ничего я тебя не заставляю, – возмущенно ответил автобот, задетый таким обвинением. – Может, тебе стоит прекратить обвинять других и заметить свои ошибки? Мегатрон почувствовал, что начинает злиться. Никому другому он не позволил бы с собой так разговаривать, но почему-то этому автоботу он готов был простить подобное. Десептикон постарался успокоиться, произнес как можно мягче: – Оптимус, я хочу поговорить с тобой. Спокойно, без свидетелей. Ты можешь уделить мне немного времени? Прайм улыбнулся, глядя на Мегатрона – ему гораздо больше нравился такой десептикон. В Искре затеплилась едва заметная нежность. – Хорошо, Мегатрон, пойдем, поговорим. Можешь проводить меня немного. Но пообещай, что уйдешь, как только я тебя попрошу. – Обещаю, – кивнул Мегатрон, чувствуя искреннюю радость, что таки сумел уговорить автобота. Вместе они шли по улицам Аякона, первое время разговаривая об обыденных вещах. Мегатрону хотелось оттянуть время выяснения отношений, хотелось просто побыть рядом с Оптимусом. Автобот был рад, что Мегатрон ведёт себя спокойно, не пытается никого обвинять или же проявлять агрессию. Подобное поведение было достаточно нетипично для этого десептикона, и красно-синий трансформер чувствовал, что таким Мегатрон нравится ему значительно больше. – Оптимус, послушай, – тихо начал Мегатрон, – я хотел… в общем… – Как идут твои дела, Мегатрон? – перебил его Прайм. – Я надеюсь, что у тебя все получается, как ты хочешь? – У меня всегда всё получается. Ведь не может быть иначе… – Я рад за тебя, – искренне сказал автобот. Это вызвало улыбку на лице десептикона, ему было очень приятно слышать такое от того, кого он любил и кем хотел обладать. У него затеплилась надежда в Искре. Мегатрон остановился, заставив Оптимуса остановиться тоже. Серебристый аяконец взял за манипулятор красно-синего. Синие линзы автобота тихо светились, устремленные на собеседника. – Очень надеюсь, что у тебя и дальше будет получаться, но при этом ты не станешь вредить другим. Улыбка на лицевой пластине Мегатрона погасла, в окулярах промелькнуло выражение неудовольствия. – Невозможно добиться своего, не причиняя никому вреда, Оптимус. Брось свои привычки идеалиста, – приказным тоном сказал десептикон. Оптимус, ничего не ответив, быстрым шагом направился прочь, видимо, решив, что разговор окончен. Десептикон, поняв, что допустил оплошность, бросился за ним. – Оптимус, постой… – Ты не изменился, Мегз, – ответил автобот, не останавливаясь. – А я уже надеялся… – На что? На то, что я внезапно стал пацифистом-идеалистом? Этому не бывать – я другой. Оптимус Прайм снова остановился и посмотрел в оптику бывшего любимого десептикона. – Что тебе нужно, Мегатрон? Зачем ты искал со мной встречи? Давай не будем затягивать. – Хорошо, – кивнул десептикон, – хотел сказать тебе… Он запнулся, затем произнёс твердым голосом: – Оптимус, давай попробуем ещё раз… то есть снова будем вместе. Оптимус Прайм молчал несколько мгновений, словно бы решаясь на что-то. Затем произнес: – Я не думаю, что это правильно, Мегз. Мы разные с тобой… – Так что же? Разве это мешает? – Да, мешает, – твердо ответил Оптимус. – Мы слишком разные с тобой… Автобот замолчал, чувствуя, что на этом его решимость заканчивается. Что-то удерживало его, не позволяло оттолкнуть десептикона сейчас. В глубине Искры Прайм ощущал некую признательность Мегатрону, потому что знал, каких усилий ему стоило вот так спокойно говорить с ним. – Послушай, я не хочу сейчас это обсуждать, скоро экзамены. У тебя, кстати, тоже. – Я не переживаю за это. Как всегда, сдам их блестяще. Не понимаю, почему ты волнуешься, когда за тобой стоит Альфа Трион. Автобот покачал головой. – Зря ты так. Альфа Трион для меня не способ достижения цели. Он мой наставник, и главная задача заключается в том, чтобы он мною гордился, а не разочаровывался во мне. – Оптимус, прошу тебя – дай мне еще один шанс, – десептикону противно было говорить такое. Он ощущал, что унижается, но всё же старался не сорваться, не повысить голос. Автобот чувствовал это, и ему становилось немного страшно, даже не за себя, а за серебристого трансформера. Он решил распрощаться. – Я пойду, Мегз. Тебе советую хорошо подзарядиться... Не давая возможности десептикону опомниться, Оптимус почти бегом направился прочь. На Искре было тяжело и неспокойно – чувство вины и неопределенности давило словно камень. Он ощущал, что не завершил это дело, не смог сказать Мегатрону категорическое «нет». В чём была причина такого решения, он не мог до конца сказать. Может быть, жалость, а может – что–то другое… Оптимус Прайм задумчиво шагал темными улицами, размышляя над последним экзаменом. Он сдал его хорошо, но не блестяще, и это его очень заботило, поскольку случилось впервые за курс. Как он теперь посмотрит в оптику Альфа Триона, автобот представлял плохо. Оптимус постарался сосредоточиться на чем-то другом, вспомнил, что вот сейчас вернется к себе, застанет там Мегатрона, заглянет в его ярко-синие линзы, прикоснется к нему… Замечтавшись, автобот не заметил, как позади него мелькнуло несколько массивных фигур. Когда Оптимус почти подошел к месту, где жил, он услышал позади себя шум и резко обернулся, чувствуя, что могут начаться неприятности. Прямо перед ним стояли четыре высоких, сильных незнакомца, полускрытых темнотой улицы. Оптимус почувствовал тревогу, однако при этом надеялся, что, возможно, они ничего плохого ему не желают, хотя глядя на их достаточно угрожающие позы, сложно было в это поверить. Но автобот не терял надежду решить все мирно. – Кто вы и что вам нужно? – Поговорить с тобой хотим, – пришельцы приблизились к красно-синему автоботу. – Кое-кто хочет тебя увидеть. Пройдешь с нами? – Кто? И зачем? – Узнаешь чуть позже, – трансформеры подошли к автоботу, и тот увидел, что все четверо – десептиконы. – У меня нет желания узнавать, – не слишком приветливо сказал Оптимус Прайм. – Вы, скорее всего, меня с кем-то спутали. Красная оптика самого высокого десептикона угрожающе вспыхнула, и невольно Прайм подумал о том, что реакция десептиконов на отказ всегда одинаковая. – Мы тебя не спутали – очень даже хорошо знаем, – хмыкнул десептикон, подходя к автоботу вплотную, – поэтому не упрямься и иди с нами. Фиолетовозначный грубовато схватил автобота за локоть. Оптимус рывком освободился и отпрянул. В голубой оптике вспыхнуло предостережение – сущность воина дала о себе знать – пока еще слабо и контролируемо. – Оставьте меня! – Пойдешь с нами, – уже более угрожающе сказал десептикон. – Нас больше, если будешь упрямиться, волоком потащим. Так что не провоцируй. Наглое поведение десептиконов возмутило автобота, привыкшего к совершенно другому обращению. Однако, не желая провоцировать конфликт и наживать себе врагов, Оптимус повернулся к трансформерам спиной, собираясь уйти. Моментально двое десептиконов оказались перед ним, остальные двое позади него. Оптимус вскрикнул от боли, когда ему заломили манипуляторы за спину. Его растерянность длилась несколько мгновений, затем это чувство сменилось раздражением и злостью. – Отпустите меня! – крикнул автобот, стараясь вырваться. Хватка удерживающего его десептикона была сильной, но автобот изловчился и нанес тому удар локтем в корпус. Захватчик выпустил добычу, но тут же в Оптимуса вцепилось еще несколько пар манипуляторов, стараясь его обездвижить. Автобота потащили вперёд, куда-то в глубину пустынной улицы, да и время сейчас было такое, когда мало кто мог прийти на помощь. Кричать Оптимусу не позволяла юношеская гордость; кроме того, его разочаровало то, что он не мог постоять за себя, забывая о том, что противников четверо. Молодого автобота охватило отчаянье, что усилило его попытки вырваться. Один из противников, выведенный из себя строптивым поведением пленника, разозлился окончательно. – Угомонись, автоботская дешевка! – рявкнул он. В запальчивости десептикон схватил Оптимуса за остроконечную антенну и со всего маху ударил об угол высокого здания, мимо которого они проходили. Оптимус невольно застонал от боли, земля под его ногами залилась энергоном. Растерявшиеся насильники выпустили пленника, и Оптимус упал на колени, почти отключившись. Медленно, как в забытьи, поднес манипулятор к лицу – вся ладонь была окрашена энергоном, что хлестал из рассеченной лицевой пластины. – Что ты натворил?! – крикнул главарь. – Что делать теперь будем? Десептиконы растерянно стояли вокруг автобота. Между тем Прайм, немного придя в себя, попытался встать, но у него это не получилось. Ему помогли, поставили на ноги. – Всё равно нужно его привести куда запланировали. Оптимуса шатало, он смутно понимал, что его все же пытаются куда-то увести, но сейчас не мог точно сообразить, как быть дальше – страшный удар помутил процессор, потеря энергона не давала прийти в себя. Он оказался в манипуляторах неизвестных похитителей. Внезапно хватка десептиконов ослабла – все четверо практически сразу были отброшены в разные стороны. Оптимус, не сразу поняв, в чём дело, посмотрел перед собой: четыре десептикона кинулись на кого-то пятого, но тот с легкостью одолевал их всех, что казалось настоящим волшебством. В сторону Прайма блеснула ярко-синяя оптика – в ней читалась тревога за него. Это был Мегатрон. Когда фокус синих линз пересекся с красными предводителя шайки смутьянов, на лице последнего отразилось неподдельное удивление. – Почему ты мешаешь нам? Ведь мы это делаем по твоей просьбе… – Астротрейн запнулся, понимая, что здесь что-то не так. – Уходим, – громко приказал он своим товарищам. Десептиконы, оттолкнув от себя серебристого меха, скрылись в глубине улицы. Мегатрон не стал их преследовать, поскольку сейчас его больше интересовал Оптимус. Последний таки сумел подняться на ноги и сейчас стоял, глядя на своего спасителя. Практически весь корпус был залит энергоном. – Ты в порядке? – спросил его Мегатрон. Его манипулятор коснулся разбитой лицевой пластины автобота. Оптимус постарался улыбнуться, однако тут же улыбка угасла, когда он почувствовал боль от раны. – Да. Спасибо тебе. Ты защитил меня, хотя я всегда думал, что способен это сделать самостоятельно. – Ничего. Нет ничего странного в том, чтобы защитить того, кого любишь… Оптимус почувствовал, как его Искру захлестывает волна нежности и признательности к этому десептикону. Он потянулся к нему, желая поцеловать, но внезапно начал оседать на землю. Мегатрон поспешно поддержал его, не давая упасть окончательно. – Да уж… сильно они меня огрели, – тихо сказал автобот, прижимаясь к любимому трансформеру. – Боюсь, не доберусь теперь… – Не переживай, я помогу, – так же тихо ответил ему Мегатрон. Он подхватил красно-синий корпус на манипуляторы, с легкостью удерживая, и направился в их общий отсек. Спустя несколько минут он уложил Оптимуса на платформу, склонился над ним, разглядывая повреждение. Прекрасную лицевую пластину автобота уродовала глубокая трещина, в области скул виднелась вмятина, заделать которую обычной полировкой не представлялось возможным. Повреждение нужно было устранять в несколько этапов. Десептикон невольно почувствовал боль от того, что кто-то посмел обидеть этого красивого автобота. И это несмотря на то, что Мегатрон пережил в жизни достаточно много потерь… – Нужно позвать Рэтчета, – тихо сказал Оптимус, – он мне поможет. Видя недоуменный взгляд друга, он пояснил: – Рэтчет – это аяконский медик, недавно закончил Академию. Он поможет мне… – Не нужно его звать, – ответил Мегатрон, – я сам займусь твоим повреждением. Будь уверен, что справлюсь не хуже любого медбота. – Я доверяю тебе, Мегз, – прошептал Оптимус, протягивая манипуляторы, желая обнять своего героя. Десептикон почувствовал, как его Искра безумно заколотилась. Он склонился к автоботу, легко коснулся своими губами его губ… – Я оправдаю твоё доверие, Оптимус… – Что вы натворили, кретины!!! – крикнул Мегатрон, со злостью глядя на других десептиконов. – Между прочим, ради тебя старались, – недовольно ответили ему оппоненты, – за что и поплатились. – Вы лицо ему разбили! Изуродовали! Зачем он мне нужен такой? – молодой десептикон, казалось, был просто вне себя от гнева. – А тебе он нужен только красивым? – серьезно спросил Астротрейн, в упор глядя на Мегатрона. – Это вас не касается, – мрачно ответил десептикон. Мегатрон покинул десептиконских товарищей в отвратительном настроении. Он никак не ожидал того, что всё так обернется. Зачем вообще обратился к этим недоумкам? Ничего же не могут сделать так, как нужно. Надо было поговорить с Оптимусом один на один… но Мегатрону тяжело было преодолеть себя и пойти на сближение первым… Он заметил Прайма на очередной лекции. Тот стоял спиной к нему, делая вид, что не замечает, но десептикон чувствовал, что это не так. Дождавшись, пока большая часть трансформеров выйдет из аудитории, подошёл к автоботу, положил манипулятор на красное плечо. – Оптимус, послушай… Красно-синий автобот быстро повернулся к бывшему возлюбленному, и Мегатрон невольно отшатнулся. Фейсплейт Прайма закрывала маска, оставляя открытыми только синие оптические датчики. В них горели презрение и легкая злость, которую он всё же контролировал. – Что тебе нужно? – голос из-за забрала звучал немного глухо. Мегатрон поджал губы – он догадывался, в чем причина такой перемены, но все же спросил: – Что за намордник? Откуда он у тебя? – А ты не догадываешься? У меня лицо разбито. И случилось это благодаря тебе… по крайней мере, косвенно ты к этому имеешь отношение. Только поэтому я не заявил в полицию. – Разве тебя не отремонтировали? – напряженно спросил серебристый трансформер. – Отремонтировали. Но трещина очень глубокая, придется какое-то время носить защиту. – Потом ведь это не понадобится? Оптимус Прайм почувствовал раздражение, ощущая, что отчитывается перед этим властным механоидом. – Тебя это не касается, Мегз… Мегатрон, точнее. Почему ты спрашиваешь? – Мне это важно… – Почему? Не волнуйся за меня. Оставь в покое! – резко ответил автобот, чувствуя, что злость на этого десептикона усиливается. Обида и разочарование от поступка когда-то любимого существа жалили Искру. Оптимусу хотелось завершить этот разговор. – Послушай, Мегатрон. Я надеюсь, этот раз был последним, когда из-за тебя у меня возникли неприятности. Если это повторится, я обращусь к кому нужно… – Надо же, как заговорил, – прошипел десептикон. Его большие рубиновые окуляры загорелись гневом и нетерпением. – Тебе функционировать надоело, что ты решился мне угрожать? – Я не угрожаю, – твердо ответил Прайм. – Хотя, впрочем, какая разница? Ты все равно услышишь только то, что хочешь слышать. Оптимус направился прочь из аудитории, но Мегатрон, лишь мгновение постояв на месте, ринулся за ним. – Оптимус, постой… Ты так хочешь, чтобы я унижался перед тобой? – Я ничего от тебя не хочу, – Прайм произнес это мягко, но решительно, поскольку понимал, что гордому десептикону действительно тяжело принять отказ. – Я хочу, чтобы мы были вместе. Снова, – внезапно искренне произнес Мегатрон, чувствуя, как Искра начинает биться сильнее. – Ты уверен? – тихо спросил автобот, касаясь указательным пальцем забрала на лице. – Откуда ты знаешь, что у меня там под этим? Мегатрон не ответил, лишь манипулятор автоматически потянулся к маске, видимо, желая снять заслонку. Оптимус твёрдо остановил его руку. – Не нужно, Мегз. Я понял твой молчаливый ответ. И принимаю его. Прощай. Молодой автобот направился дальше, не оборачиваясь. Слегка растерявшийся Мегатрон не стал на этот раз его догонять. Десептикона донимали неприятные мысли: неужели его красивый автобот теперь всегда будет носить эту маску? Но если даже так, разве это настолько важно? Оптимус вернулся в отсек, чувствуя себя расстроенным и обессиленным. Мегатрон способен был вытянуть практически все силы одним только разговором. Правда, играло огромную роль, о каком именно Мегатроне идет речь. Прайму казалось, что другой Мегатрон уже не так стремится познавать Кибертрон, поскольку все чаще и чаще автобот заставал десептикона у себя в отсеке. Особенно после того, как Оптимус пострадал в той схватке с представителями фиолетового знака. На этот раз Мегатрон тоже ждал его, сидя за компьютером Прайма, к которому уже давно получил доступ. Когда любимый автобот зашел, серебристый десептикон тут же обернулся к нему. – Как ты, Оптимус? Я тебя заждался – уже начал беспокоиться. – Всё в порядке, Мегз, – тепло улыбнулся Прайм. – Спасибо тебе за забрало. Даже не думал о таком методе защитить лицо. – Такое же забрало носит «мой» Прайм, – тихо признался Мегатрон. – Мне всегда становилось жутко от этой части доспеха. Но ты смотришься совершенно иначе... Оптимус снова улыбнулся, чувствуя, насколько же он рад этому Мегатрону. Каждый раз, когда он встречался с прежним десептиконом, его Искра ныла, и Прайм ощущал жалость к нему. Оптимусу даже казалось, что любовь не прошла… может, она действительно не прошла. Однако ласковая улыбка, забота механоида, который встречал его здесь, заставляли забыть об этом. – Позволь, я тебе помогу, – тихо произнес Мегатрон. Он протянул манипуляторы, осторожно снял с Оптимуса забрало, с нежностью обхватил синий шлем, всмотрелся в лицо автобота. – Почти следов не осталось, – сказал он. – К счастью, повреждения оказались не такими серьезными, как я опасался. Скоро снова будешь ходить как обычно. – Для тебя это важно, Мегатрон? – спросил Оптимус. – Разве важно, в маске я или нет? – Мне важно, чтобы это не тяготило тебя, – твердо произнес десептикон, – И мне глубоко безразлично, как ты выглядишь. – Мегз… – голос молодого автобота задрожал, его манипуляторы потянулись к десептикону, сомкнулись вокруг его шеи. Доверчиво он прижался к своему партнеру, положил голову тому на плечо, затих на некоторое время. Мегатрон судорожно обнял автобота в ответ, ощущая, как его Искра – закаленная и несколько остывшая для ярких эмоций и ощущений – загорается снова. Он уже и забыл, что такое любить искренне, быть по-настоящему любимым без какой-либо корысти… Серебристый десептикон лежал на боку на платформе, задумчиво разглядывая находящегося в перезагрузке автобота. Интерфейс в этот раз был особенно нежным – Мегатрон словно бы спешил передать другому свои чувства, теплоту, искренность, а Оптимус всё это принимал так, словно не знал прежде, что это такое. На Искре Мегатрона было неспокойно. В первую очередь он боялся своих собственных чувств. Сейчас он находился в ином мире – среди других трансформеров, другой жизни. И это была не его жизнь, не его Кибертрон – здесь он был чужой. Когда Мегатрон только попал сюда, он был уверен, что не задержится здесь долго, что сделает всё возможное, чтобы вернуться туда, где его ждали, где он был просто необходим. Так почему же в какой-то момент засомневался? Почему этот чуждый для него мир стал таким дорогим? Серебристый мех снова бросил взгляд на стройный корпус. Причина находилась рядом… Десептикон не ожидал, что вот так влюбится, что здесь найдет того, кого подсознательно искал в своём мире. Почему же нашел только тут? В мире, где не мог остаться? Что будет дальше? Мегатрон понимал, что где-то в подсознании желает, чтобы Оптимус отправился с ним, в его мир, на его стальную планету. Но разве он имел право подвергать любимого автобота опасности, тащить его в пламя войны? Сложно было Мегатрону представить, чтобы такое чистое и пока еще неискушенное существо, как этот Прайм, оказался там, где царят вечная вражда и ненависть. Пока ещё все это не коснулось его. Десептикон внутренне желал, чтобы подобного никогда не произошло, но почему-то ему казалось, что он ошибается. Больнее всего Мегатрону было от мысли, что когда Оптимусу понадобятся защита и поддержка, его, скорее всего, уже рядом не будет…