Hello

Утренний туман, роса вперемешку с инеем на зелёной траве и морозный запах. День начинался тихо, даже не были слышны крики рано вскочивших и спешащих поскорее выйти на улицу играть детей. Почтальоны сегодня опаздывали, может, где-то образовалась пробка из велосипедов или все они разом заболели или сломали себе ноги, всякое может случиться. Тихая улица и мерное пение птиц, - вот и всё, что ознаменовало собой начало очередного дня. Длинный писк режет слух, а затем раздаётся голос автоответчика. «Блять, вот нахуя нужен мне ёбанный автоответчик?! Некому мне звонить! Но ладно, ты прав, Паучок нам звонит, и если мы не берём, сильно потом злится… Чё? Как, уже идёт запись? Блять. Ну и хрен бы там. Слышьте, кто бы там не звонил, если ты услыхал эту запись, значит я очень, блять, занят и не могу поднять эту ёбаную трубку. Или мне просто похую на тебя, если ты, конечно, не Паучок. А если это Паучок, то не волнуйся, сладенький, к тебе последнее не относится! Просто папочка занят, и если ты оставишь сообщение (блять, а если у меня его спиздят? И то верно, кто осмелится – тот труп, хе) после сигнала, то я обязательно выслушаю его и перезвоню. Только не паникуй, если я этого не сделаю, я ведь тебе пообещал, что вернусь в любом случае и виде! Верь мне, Паучок, и я вернусь! Для остальных же - засуньте свои слова себе поглубже в задницу и заткните пробкой, мне похуй на вас!» Короткий сигнал, запись пошла. Питер судорожно и устало вздыхает, открывает рот, но так ничего и не произносит. Он не знает, с чего начать. Кнопка сброса, вызов завершён. Питер выдыхает, глаза режет, горло саднит, а он сжимает в руках мобильный телефон, больно прикладываясь им об лоб. Слёзы скатываются по щекам и на поверхность стола, но ему плевать. На несколько минут он позволяет себе слабость, разревевшись, словно ребёнок. Всхлип, Питер вытирает рукавом нос и глаза. Привычным движением снимает блокировку и нажимает на последний вызов. Гудки. «Блять, вот нахуя нужен мне ёбанный…» Питер улыбается, а слёзы с новой силой текут по щекам. Он просто не может сдержаться. Он так давно не слышал этот голос. Родной, сука, голос, от которого всё тело пробирает дрожь. Короткий звук, запись пошла. Секунда – сброс. - Уэйд… - он всхлипывает его имя, сильнее сгорбившись на диване. Если бы он мог, он бы к чертям сломал мобильный, бросив его в стену со всей силы. Просто – от безысходности. Но телефон был единственной вещью, которая связывала его с Уэйдом. Даже пусть призрачно, даже пусть с минусной вероятностью, что Уэйд всё-таки примет вызов. Разблокировка, вызов, гудок. «Блять, вот нахуя…» Во всём этом вина Питера, и только его. Если бы он не был такой тварью и последней сволочью, то сейчас они бы с Уэйдом спокойно бесились бы где-нибудь в парке или на крыше СтаркИндастри. Но вместо этого Питер сидит в двухэтажном пустом доме тётушки Мэй, на старом пыльном диване, сгорбившись над столом и держа в руках мобильный телефон, словно утопающий, цепляющийся за спасательный круг. Вот только даже с этим кругом Питер не мог нормально вздохнуть, потому что воздух не поступал в легкие. Питер не позволяет себе думать о плохом, он бьёт себя каждый раз, стоит только промелькнуть чему-нибудь такому. Он бьёт себя ладонью, наотмашь, со всей силы. Если не помогает, он бьёт стену, оставляя на ней отпечаток. Костяшки его рук сбиты в мясо, но Питеру плевать, он даже не обращает внимания на боль, когда разжимает руку. Короткий звук, запись. Что ж, Питер, ты должен сделать это, сейчас или никогда. Глубокий вдох. - Привет, Уэйд, - его голос дрожит, Питер знает это, но не пытается скрыть. Ему надоело скрываться и скрывать что-либо от единственного человека, который всегда был с ним честен, и дорожил им больше, чем своей смертью. Питер этого не заслужил. – Как дела? Знаю, тебе уже, наверное, надоело слушать эти сообщения от меня. Но, - Питер сглатывает и шмыгает носом, - ничего не могу с собой поделать. – Он замолк, не зная, как продолжить. Питер вздыхает повторно. – Ладно, Уэйд, не стану увиливать больше. Я скучаю по тебе, Уэйд. И это, блять, не ложь. Слышишь? Это. Не. Ложь! – Питер запускает ладонь в волосы, до боли сжимая и оттягивая, будто пытаясь вырвать их. – Уэйд, пожалуйста, прости меня! Я знаю.. Знаю, что не должен больше звонить, ведь ты сам говорил, что пристрелишь меня. Но что прикажешь мне ещё делать, Уэйд?! Как мне жить дальше, без тебя?.. Уэйд, мне никто не нужен больше, кроме тебя. Ты… - Питер горько усмехается, - Ты словно наркотик, тебе никто не говорил? Я подсел на тебя, и теперь вот не знаю, как слезть. Да и не хочу этого, если честно. Мне столько надо тебе рассказать, Уэйд. Уже прошло столько времени с тех пор, как ты ушёл, оставив меня. Уэйд… Тётя Мэй, она… Она умерла. Это случилось год назад. Не волнуйся, она умерла своей смертью, счастливая и умиротворённая. На похороны пришло не много человек – все самые близкие. Мери Джейн там не было, если тебе интересно. Хотя знаю, тебе бы в последнюю очередь хотелось знать о ней. Ещё.. Мстители вроде как распались. Не знаю подробностей, но во всём, как ты и говорил, виновато правительство. А, может, замешано третье лицо. Вот видишь, даже сейчас, когда тебя нет рядом, я умудряюсь спорить с тобой! Точнее, с твоим автоответчиком… Знаешь, у меня никого не было за это время. Совсем. Это так странно, да? Я даже от Гвен так долго не отходил. А тут – пять лет... – Питер вытирает слёзы, шмыгает носом, всхлипывает. Уэйд… Мне снова снятся кошмары. Там я убиваю… Убиваю тебя. Ты, наверное, посмеёшься, но мне от этого страшно. Уэйд, мне реально плохо без тебя. Знаю, знаю, я во всём виноват, не предупредил, обманул, изменил… Я недостоин тебя. Слышишь, Уилсон! Я – Человек Паук – недостоин самого лучшего наёмника – Дэдпула! Я – Герой – не стою тебя – злодея… Самого заботливого, нерешительного, милого, иногда глупого, дурашливого, любящего смазливые фильмы о любви, поедающего тоннами мексиканскую еду, всё время разбрасывающего свои вещи где попало, забывающего всё на свете и страдающего от раздробления личности наёмника. Я – Питер Паркер – не имею права даже одним воздухом дышать с тобой – Уэйдом Уинстоном Уилсоном. Мне очень страшно от этих снов, Уэйд. Я… - Вздох, - не знаю, что ещё тебе сказать. Я не видел тебя долбанную тысячу лет, и до сих пор не забыл. До сих пор звоню каждый день в тщетных попытках услышать твой голос. Как ты поднимешь трубку, отчебучишь какую-нибудь наркоманскую шутку, а потом и пошлость начнёшь говорить. Я представляю себе, как ты говоришь мне, что какой-то отморозок отрезал тебе руку – правую – и теперь ты не сможешь нормально подрочить; как ты будешь просить меня, когда вернёшься, приласкать твоего маленького дружка, потому что твоя рука всё ещё не отросла. А после ты скажешь, как сильно любишь меня. Я безумно истосковался по тебе, твоим недостаткам, да что там, - по всему тебе, Уэйд. Пожалуйста, Уэйд, прости меня. И вернись. Я… Я люблю тебя, Уэйд. Даже если ты меня давно уже забыл. Питер плачет в телефон, шепча слова прощения. Он поднимает глаза на телефон. Запись идёт. Это хорошо. И Питер жмёт на кнопку завершения вызова.