Игра без правил

Никогда ни о чем не жалейте вдогонку, Если то, что случилось, нельзя изменить. Как записку из прошлого, грусть свою скомкав, С этим прошлым порвите непрочную нить.(с)

Тонкий лучик восходящего солнца пробился сквозь толстые занавески и скользнул по лицу девушки. Она поморщилась, но спустя секунду открыла глаза. Едва пелена сна окончательно спала с неё, Наталья резко села на постели, прижимая одеяло к груди. События минувшей ночи ярким огнём вспыхнули в её памяти, и княгиня покраснела, скосив глаза на спящего Александра. На губах цесаревича играла мальчишеская улыбка, и Наташа тоже улыбнулась. Он был так красив, что ей бы не составило никакого труда влюбиться в него ещё раз. Во дворце царила тишина. Сегодняшний день был небольшой передышкой для Двора, который уже завтра должен был отправиться из Царского Села обратно в столицу, и только поэтому Натали не должна была уже быть подле цесаревны. Воспоминание о Марии раскалённым клеймом обожгло девушку. Если бы она могла всё поменять, то обошла бы кабинет Александра десятой дорогой. Если бы только… Её Высочество никогда не простит её. А простит ли Александр? Простит, когда его жена вместо поцелуя отвернётся от него? Простит, когда противные шепотки будут сопровождать его, куда бы он не направлялся? Она – женщина, а женщина стерпит что угодно ради любви, но мужчины не таковы. Минутная радость сменится ненавистью, и тогда Александр будет потерян для неё навсегда. Прикосновение к её коже отвлекло Долгорукую от невесёлых мыслей. - Натали… - промурлыкал Александр. Он казался вполне довольным и, похоже, не испытывал ни малейших угрызений совести. – Это моё лучшее утро за многие годы… - Ваше Высочество… - девушка не удержалась и, наклонившись, прижалась к его губам. Прервав поцелуй, она отвернулась и помрачнела. Александр несмело прикоснулся к её подбородку, поворачивая лицо возлюбленной к себе. На душе у него было неспокойно. Прежние интрижки никогда особо не волновали его и заканчивались, едва очередная девица переставала казаться привлекательной. Но с Натали всё было по-другому. Он любил её уже не первый год, и чувство это крепло с каждым мгновением его жизни. Он любил её и был готов поклясться в этом перед всеми образами на свете, но уберечь от бесчестья не смог. - Отвернитесь, - голос девушки звучал сердито. Великий князь усмехнулся, но всё-таки покорно зарылся лицом в подушку. Пока в комнате слышался шорох шелков, было легко представить, что он вовсе и не наследник престола, а просто мужчина, которому суждено просыпаться с любимой женщиной. – Помогите мне, - молящий голос девушки вырвал его из сладостных грёз, возвращая в реальность, в которой Наташа была лишь его любовницей. Любовница – какое мерзкое слово, даже оставило неприятный привкус на языке. Возлюбленная – так куда лучше. Как будто бы это что-то меняет на самом деле. Запутавшаяся в лентах корсажа, зардевшаяся и едва не плачущая от досады княгиня Долгорукая вновь вызвала улыбку у Александра. Цесаревич выбрался из-под одеяла и подошёл к ней. - Я люблю тебя, - просто произнёс он, пока его пальцы машинально затягивали ленты и шнурки. В глазах Натали, направленных на него, сквозил интерес, и ему стало неловко. – Не спрашивайте ни о чём, пожалуйста. Моя молодость была достаточно…бурной. - Но теперь она миновала, - грустно произнесла девушка. – Вы женаты, и ваши дети не простят вам этого…когда вырастут. Люди будут говорить… - Люди забудут о том, о чём говорили, едва порог дворца переступит какой-нибудь посланник или кто-то вроде того. - А я – нет. Вы тоже. И Её Высочество наверняка не забудет. Александр помрачнел. Он не желал задумываться, что будут чувствовать женщины, которых он любит, если вынуждены будут делить его. Не сейчас. Только не тогда, когда он почувствовал себя счастливым и свободным. Он почувствовал, как она аккуратно высвобождает ленты из его пальцев. - Я люблю тебя, - исступлённо повторил он. Как будто бы это могло что-то изменить. Девушка ласково улыбнулась ему и отступила на шаг. Цесаревич едва удержался от того, чтобы шагнуть следом за ней: ему казалось, что сейчас он потеряет её навеки. - Если меня спросят, я скажу, что всю ночь бродила по дворцу и заснула где-то на кушетке… А вы…вы не видели меня, Ваше Высочество. - А ваш муж? – на мгновение его всего наполнила злость на мужчину, который до такой степени не ценил Натали. - Наши ссоры ни для кого не секрет, - пожала плечами девушка. – Он не может не понимать этого. В комнате повисло молчание. Цесаревич сделал шаг и коснулся волос Наташи, но она присела в реверансе, ускользая от ласкового жеста. Ей нужно уйти сейчас же, иначе она без оглядки отдастся своим чувствам, забывая обо всём и обо всех, не заботясь больше ни о чём. Мука в глазах Александра была отражением её мучений. Уже на пороге она оглянулась и прошептала: - Я тоже люблю тебя… Но это…не должно повториться, - она успела скользнуть за дверь прежде, чем великий князь ответил ей.

***

- Ваше Высочество. Из соседнего зала доносились взрывы смеха, но здесь было тихо. Здесь он и нашёл цесаревну. Мария подняла на него глаза – казалось, она вот-вот готова была расплакаться. Андрей сел рядом с ней, и девушка нашла в себе силы улыбнуться ему. - Балы становятся всё больше похожими один на другой. - Да, Ваше Высочество. - Я рада, что вы с Натали помирились. Князь внимательно посмотрел на неё, стараясь не выдать своего удивления. Наташа в последние дни действительно выглядела куда веселее, чем прежде, и глаза её вновь засияли, как до их свадьбы. Но Андрей был не склонен связывать хорошее настроение жены с улучшением их отношений. Натянутость никуда не исчезла, и если они больше не ссорились, то лишь потому, что почти не разговаривали. Наташа умело избегала любых скользких тем и обращалась к нему лишь по делу. Но разочаровывать цесаревну ему не хотелось, поэтому он выдавил из себя улыбку. - А как поживают ваши сёстры, князь? - Хорошо, благодарю вас. Александр Николаевич сказал, что сделает всё, что сможет для Владимира. При упоминании мужа улыбка сбежала с лица великой княгини, и девушка потупила глаза. - Все эти слухи… - в её голосе слышались слёзы, но глаза оставались сухими. Слухи не оставляли его ни на минуту. Они приходили к нему во сны и преследовали, когда он бодрствовал. Андрей знал, что половине из них верить просто абсурдно, но вот другая половина… Жалость к несчастной покинутой девушке наполнила его сердце. - Вам больно? - А вам? – от волнения в её речи вновь послышался немецкий акцент. - От них у меня мигрень, и я не могу спокойно уснуть. Почему люди так любят порочить других, Андрей Петрович? Он только пожал плечами. - Не верьте никому. Ни единому их слову, - он накрыл ладонью руку Марии. – Верьте только вашему мужу и Наталье Александровне? Они любят вас. В глазах девушки застыла мольба, срывая лживые утешения с его языка. Он не был уверен уже ни в чём: ни в верности жены, ни в любви цесаревича к Марии Александровне. Но Наташа действительно всем сердцем любила великую княгиню и, казалось, ничто не в силах было это изменить. Тонкие пальцы до хруста сжали его руку. - Вы - мой единственный друг. - Ваше Высочество, Натали… Девушка мотнула головой: - Натали мне как сестра, но вы – мой друг. Только вы. Она поднялась и оправила шёлковые юбки. Андрей по-прежнему видел в цесаревне ребёнка, которого нужно утешить, и понял, как ошибался, когда в её полуулыбке скользнуло что-то обольстительное.