Игра без правил

Девушка тихонько протиснулась в приоткрытую дверь: статс-даме Её Высочества совсем не к лицу опаздывать, даже если это всего лишь чаепитие у цесаревны. В комнате раздавалось приглушённое воркование фрейлин и звон тончайшего фарфора, но Натали всё равно захотелось убежать отсюда. В последнее время ей всё время казалось, что все взгляды придворных направлены только на неё, словно все знают о том, что она совершила. О том, что она предательница и клятвопреступница. Её появление в гостиной Марии всё же не осталось незамеченным. - Натали, где же вы были? – с губ княжны Нарышкиной сочился елей, но улыбка, словно прилипшая к худому бледному лицу, была полна презрения. Долгорукая едва сдержалась, чтобы не показать той язык, как, бывало, делала раньше, когда никто не видел. – Не иначе, как вас задержали важные государственные дела… - Зинаида Ивановна! – осадила её Мария. Прежде всегда тихий и ласковый голос цесаревны зазвучал неожиданно повелительно и даже угрожающе. Нарышкина вздрогнула, как от пощёчины, совсем юная княжна Орлова потупила глазки и зарделась, тяжело вздохнув. Наташа нервно сглотнула: не хватало ещё, чтобы Мария, защищая её от острых языков, снискала худую славу среди придворных. Она перевела взгляд на цесаревну и невольно удивилась: маленькая и тихая раньше, Мария вдруг преобразилась, исполнившись такой царственности, которой позавидовала бы даже Александра Фёдоровна. Серые глаза Её Высочества смотрели на Долгорукую прямо и твёрдо, но в глубине их плескалось тепло. Она не заслужила его, не заслужила защиты и даже доброго слова. Если бы Мария только знала… - Простите меня, Ваше Высочество, - не обращая внимания на горящий злобой взгляд Нарышкиной, девушка присела в реверансе, низко склонив голову. – Я дописывала письмо маменьке… Курьер ожидал его, я не могла бросить. Ласковая улыбка скользнула по губам Марии. Любая причина не стоила таких униженных оправданий Натали. Девушка обеспокоенно вглядывалась в лицо подруги, стараясь, впрочем, чтобы такого пристального внимания не заметили остальные фрейлины. Слухов вокруг персоны Долгорукой и так по дворцу ходило немало. Что-то словно надломилось в Натали: Мария не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь раньше та вот так лепетала или заикалась. Замужество определённо не пошло Наташе на пользу, хотя цесаревна не могла понять причины этого. Андрей казался ей вполне милым и предупредительным молодым человеком и раньше, а теперь он и вовсе был сама галантность. Она всей душой хотела разобраться в том, что происходит с подругой, помочь ей, но что-то остерегало её вмешиваться. - Это пустяки, Наталья Александровна. Это, - она обвела рукой чайный сервиз, - всего лишь полуденный чай, наша маленькая прихоть. Тем более, что теперь вы со мной. Она похлопала по дивану рядом с собой, и Наталья поспешила к ней. Как завороженная, она наблюдала за тем, как цесаревна наливает ей чай. В горле стоял ком, грозивший вот-вот разлиться слезами и исповедью, которой наверняка не была бы рада ни одна из них. - Благодарю вас, - произнесла она, но из горла вырвался только шёпот. Наташа осторожно приняла чашку из рук великой княгини и сделала маленький глоток. Выдержка Марии заставила её выровнять спину и гордо вздёрнуть подбородок. Её грех – её крест, но даже его она сможет нести с достоинством. Однажды наступит расплата, такая жестокая, что она и представить себе не может. Но пока что она ничего не подкинет для новых пересудов. Горничная Марии Александровны внесла шкатулку с драгоценностями и по приказу царевны раскрыла её. Собравшиеся в комнате девицы принялись ахать и наперебой расхваливать украшения великой княгини, а Мария лишь сдержанно улыбалась. - Мне нужно выбрать ожерелье для предстоящего приёма французского посла. Не поможете мне, мадемуазель Нарышкина? – при этих словах в глазах Зинаиды вспыхнул благодарный огонёк, и Наталье на миг даже стало жаль её: так старалась понравиться Марии Нарышкина, что готова была сделать для неё что угодно, а не только подобрать украшение. - С большим удовольствием, Ваше Высочество! - Чудесно. А, впрочем…каждая из вас сможет предложить мне свой вариант, а та, чей выбор окажется самым удачным, получит от меня подарок. С гомоном и смехом фрейлины подхватили ларец и удалились в другой конец комнаты. Натали не смогла сдержать смешок, увидев, как цесаревна облегчённо вздохнула и облокотилась на спинку диванчика, проводив своих фрейлин взглядом. - Их желание услужить давит на меня. Знаете, Натали, иногда я скучаю по тем временам, когда они меня ни во что не ставили. Помните? О, она помнила. Помнила так хорошо, что предпочла бы вернуть то время. Тогда бы она не совершила таких чудовищных ошибок. - Да, Ваше Высочество. Я тоже скучаю по тем временам. - В самом деле? – Мария отправила в рот конфетку и пытливо взглянула на статс-даму. – Отчего же? Наташа глотнула чай, чтобы дать себе мгновение на размышление. - Ну…мы были моложе, - уклончиво ответила она. – У нас тогда были надежды, а теперь некоторые из них разбиты вдребезги. Сердце цесаревны тревожно забилось. Уж не больна ли Натали? Она, конечно, была несколько бледна, но других признаков какого-либо недуга заметно не было. - Откуда…откуда в вашем голосе такая обречённость, Натали? Вы всё ещё молоды, по-прежнему прекрасны и здоровы…вы ведь здоровы, правда? – девушка утвердительно кивнула. – Ваша судьба и ваше счастье в ваших руках. Только в ваших, слышите? - Вы правда так полагаете, Мари? – тихо спросила она. Взгляд Долгорукой на мгновение показался великой княгине каким-то странным. - Да… Натали, скажите мне… - Да? Мария закусила губу. Может быть, ей просто показалось? Натали и Александр всё-таки не могут быть неразлучными друзьями. И всё же её беспокоила странная хмурая задумчивость цесаревича. Однажды она уже могла наблюдать ссору Александра и Наташи, может, и теперь всё дело было лишь в этом? - Я хотела спросить, не случилось ли что-то у вас с Его Высочеством? Долгорукая вздрогнула, едва не опрокинув на себя остатки чая. И всё же она нашла в себе силы посмотреть на подругу. Может ли Мария всё тем же тихим голосом обвинить её в предательстве? Может ли, вот так ласково глядя, объявить о её позоре всему свету? - Что вы хотите сказать? - Я заметила, что Александр Николаевич в последнее время весьма хмурый и невесёлый, а вы будто бы избегаете его. Я подумала…подумала, быть может вы поссорились? Может быть, я смогу поспособствовать вашему примирению? Наталья старалась унять зашедшееся сердце, надеясь, что яркий румянец всё-таки не зальёт всё её лицо. Какая же она всё-таки трусиха! Уже приготовилась к публичному позору, приготовилась покаяться, но теперь, когда оказалось, что Мария ничего не знает, словно камень упал с её плеч. Неужели она когда-нибудь найдёт в себе силы признаться цесаревне и выдержать своё наказание? Она действительно старалась избегать Александра с той самой ночи: Натали не была уверена, что, оказавшись рядом с ним, она сможет не выдать себя. Иногда она ловила на себе его отчаянные взгляды, но тут же отворачивалась или вовсе удалялась, стараясь не вспоминать слов, которые он говорил ей. Она не имеет на него никакого права, как и на свои чувства. Это единственное, о чём ей стоит помнить. - Нет, Ваше Высочество, - девушка ласково накрыла ладонь цесаревны своей. - Всё хорошо, просто у Его Высочества имеются куда более важные дела, чем друзья его юности.

***

Платье отправилось в сундук вслед за ночной рубашкой. Плевать! У неё не было времени на аккуратные сборы, а звать горничную она не хотела: ей и так придётся вызывать носильщика, а слуги – народ болтливый. Она прибавит работы служанкам брата, которым придётся заново выглаживать складки и рюши на её нарядах, зато слуг в доме мужа она утруждать больше не будет. Смотреть на вновь беременную от Андрея крепостную у неё уже не осталось сил. Заслышав стук в двери, она лихорадочно захлопнула тяжёлую крышку сундука, проклиная беспорядок, царящий в комнате. Кто бы то ни был, ей нужно спровадить его побыстрее. - Войдите! Дверь приоткрылась, и в комнату вошла сама императрица. Девушка спешно присела в реверансе, понимая, что теперь её побег как минимум откладывается. Когда она подняла голову, то увидела, что Александра Фёдоровна с удивлением разглядывает вытащенный на середину комнаты сундук, открытый настежь шкаф и ворох одежды на кровати. - Вы куда-то уезжаете, Натали? - Да, Ваше Величество. Женщина прошла на середину комнаты, задумчиво провела рукой по обитой кожей крышке сундука. - Ваши родители здоровы? - Благодарение Господу, да. - Так куда же вы? – она присела на краешек софы, аккуратно сложив маленькие ладошки на шёлковой юбке. - Ваше Величество, мне нужно уехать, - как на духу, выпалила Наташа. В самом деле, не силой же царица оставит её в Петербурге! - Я вижу, - мягко улыбнулась она. – А князь? Он едет с вами? Она только покачала головой. Напряжение последних минут давало о себе знать, а улыбка Её Величества была почти материнской. Что, если она откроется императрице? Но девушка тут же отмела эту мысль: сердце у Александры Фёдоровны слишком мягкое, и она слишком любит своего сына, чтобы выдержать такой удар. - Он даже не знает, что я уезжаю, - тихо промолвила она. - Вот как? Но, вы же знаете, Натали, что лгать супругу – плохо. Девушка бросила быстрый взгляд на Её Величество и кивнула. - Вы едете в Двугорское? – вопросительно подняла брови императрица. Натали только покачала головой. Вдруг ей стало стыдно: Его Величество никогда не отличался супружеской верностью – и Долгорукая знала это не понаслышке – но Александра Фёдоровна всегда с достоинством сносила все его измены и не переставала любить супруга. А она, выходит, так малодушна, что готова бежать, куда глаза глядят, при любых трудностях? Она – княгиня Долгорукая, и только она, её дети унаследуют поместье, состояние и титул Долгоруких. И она должна вести себя с достоинством, пусть так отчаянно рыдает и рвётся подальше отсюда её душа. Она села рядом с императрицей. - Петербург угнетает меня, - тихо призналась она. Это только лишь половина правды, но, может быть, станет немного легче? Женщина немного наклонила голову, глядя на Натали, и улыбнулась. Тепло и ласково, словно Наташа была одной из её детей. И вдруг девушка поняла, насколько остро ей нужна её матушка. Если бы была возможность уткнуться лбом в её колени, услышать ласковый тихий голос, почувствовать прикосновение матушкиных рук, жизнь стала бы намного проще! - Вы здоровы, Натали? В последнее время вы бледны. - Да…Думаю, да… Дело в другом, - начала было она. Императрица кивнула, аккуратно прикоснувшись к плечу девушки. - Понимаю. Наша столица – не самое приветливое место на Земле, это правда. Возможно, вы просто отвыкли от Санкт-Петербурга? - Возможно, - пробормотала она. – Я просто устала, я не могу больше здесь находиться… - прикрыв глаза, выпалила Наташа. Увещевания Её Величества терзали душу девушки стальными клещами. – Князь Андрей… - Не надо, - жестом остановила её царица. – Не нужно об этом, Натали. Вы – женщина, а значит, вы должны быть сильной. Подумайте о Мари – ей будет очень плохо без вас. А малыши? Они очень привязаны к вам, Натали. Ваш отъезд станет настоящим ударом для них. И мой сын… - женщина помолчала с мгновение, подбирая слова, - …мой сын очень высоко вас ценит. А что до князя… - императрица поднялась, собравшись уходить, - Вы сильная, Натали. Вы даже не представляете, насколько вы сильная. Подумайте над моими словами, прежде, чем покинуть столицу. Натали поспешно поднялась и поклонилась Александре Фёдоровне, сморгнув слезу. Она не заслужила ни этих слов, ни тёплой улыбки императрицы. Она вытерла прозрачную капельку со щеки и, закусив губу, оглядела беспорядок в спальне. Она сильная. И больше она не станет ни от кого бегать. Ни от Александра, ни от Андрея. Ни от самой себя.