Игра без правил

Александр усмехнулся и коснулся её вздёрнутого носика кончиком пальца. Ещё не до конца проснувшаяся девушка смешно поморщилась и замотала головой, но через мгновение окончательно раскрыла зелёные глаза. Намотав на палец прядь её волос, цесаревич оставил лёгкий поцелуй на её губах. - Доброе утро, - прошептала Натали. - Доброе, любовь моя, - он откинулся на подушки и счастливо улыбнулся, чувствуя, как она прильнула к его груди. В такие моменты Наташа была удивительно домашней, тёплой и светлой, не той уставшей и сдержанной Натали, к которой он уже успел привыкнуть. И любовь к ней в подобные мгновения переполняла его. - Я готов отречься от престола, лишь бы каждое моё утро было таким, - тихо произнёс он, глядя в потолок. - Тссс, - девушка прижала палец к его губам, - это опасные мысли, Александр. Я не хочу, чтобы меня постигла участь Оли. Александр нахмурился, ощущение счастья слетело с него, словно её слова спугнули его. Всё чаще в их разговорах, в его памяти всплывала Ольга Калиновская, но теперь-то цесаревич мог лишь удивляться тому страстному чувству, что владело им несколько лет назад. Оно не шло ни в какое сравнение с тем, что он чувствовал сейчас к Долгорукой. Наверное, он действительно повзрослел. Взглянув на часы, он вздохнул и поднялся с постели. Натали внимательно следила за ним, приподнявшись на локтях. - Отец тоже так сказал. - Отец? – Натали почувствовала, что краснеет при одном упоминании императора. – Его Величество? Он, что…знает? Натянув через голову рубашку, Александр лишь пожал плечами. - Он всегда знает всё, тебе ли не знать. У него везде соглядатаи, шпионы… Да, впрочем, какая разница? Он ведь давно уже знал… - Тогда мы лишь притворялись, Саша! - Но он-то об этом не знал, - с лёгкой улыбкой он повернулся к девушке. – В любом случае, мне наплевать. Я люблю тебя и… - он замялся, не в силах подобрать правильные слова, -…и мне всё равно, что он там думает! Девушка только покачала головой. Какой же он всё ещё мальчишка. Да все мужчины по сути своей – дети. - Я не хочу, чтобы знала Её Величество, - тихо произнесла она, опуская взгляд. Александра Фёдоровна входила в число тех трёх женщин, чьё мнение было крайне важным для Натали, чьё сердце было для неё драгоценным. - Ах, это… Не узнает. Maman уже давно не прислушивается к дворцовым сплетням. А если бы и прислушивалась, то скорее интересовалась бы интрижками императора, а не моими. Интрижка. Она пропустила мимо ушей это ужасное слово, зная, что для наследника она – не простая интрижка. Но, также она знала и то, что, прознай об их связи Двор, все будут называть её отношения с цесаревичем этим жутким вульгарным словом, какие бы чувства Александр к ней не испытывал. Видя, что Наташа помрачнела, Александр присел на край постели и прикоснулся к её подбородку, заставляя её взглянуть на него. - Послушай, - в свой взгляд он постарался вложить все свои чувства, которые, наверняка, не смог бы выразить словами, - мне плевать на всех. Мне не интересно, кто и что будет говорить, но обидеть тебя я не позволю никому. Я люблю тебя, Наташа…и буду любить, что бы ни произошло. Вместо ответа девушка потянулась к нему, запечатлев на его губах долгий сладостный поцелуй. А в следующее мгновение она подскочила с места, и Александр услышал только топот босых ног по паркету и шорох шелков её наряда, затихший в будуаре. - Помочь? В ответ ему раздалось смущённое хихиканье. - Нет, спасибо, я сама. Кивнув в пустоту, он растянулся на постели, положив руки под голову, стремясь продлить эти счастливые тёплые мгновения ещё хоть на немного. Хотелось навсегда остаться в этой комнате, с Натали, отгородиться от всего мира с его заботами, обязанностями, церемониями… Но он уже не тот мальчишка, что когда-то очертя голову бросался в водоворот страсти, влекомый слепым отчаянным желанием пойти против воли отца и императора, желающий невозможного. Он изменился, повзрослел и сумел принять груз своих царственных обязанностей со всей выдержкой, на которую был способен. - Я готова, - перед ним появилась Долгорукая, на ходу вкалывавшая последние шпильки в причёску. - Жаль, что моя помощь тебе уже не требуется, - с усмешкой произнёс Александр. - Это было бы неприлично, Ваше Высочество, - в тон ему ответила девушка. Но буквально через секунду её лицо приняло привычное серьёзное выражение, и цесаревич понял, что моменты его безоблачного счастья закончились, сменившись безрадостной рутиной. – Мне пора. Не говоря ни слова, он поднялся и, крепко сжав её ручку в своей руке, подвёл к скрытой в драпировке стен двери. За этой дверью открывался ход, оканчивавшийся двумя этажами ниже, словно нарочно недалеко от покоев фрейлин цесаревны. Раньше Александр никогда не пользовался им, не считая нужным скрывать свои мимолётные связи. Но сейчас на карту было поставлено куда больше, чем прежде: честь его любимой женщины, спокойствие его жены, и то, что Натали ценила превыше собственной чести – её дружба с Марией. Девушка уже переступила порог низенькой дверцы, но Александр и не думал выпускать её руку. - Мы увидимся за ужином, - словно уговаривая его, произнесла она. - До ужина ещё слишком долго. - Саша… - Я не могу расстаться с тобой, - с этими словами он вновь притянул её к себе и поцеловал в губы. Наташа спрятала зардевшееся лицо у него на груди. - Я бы тоже не хотела расставаться с тобой, - едва слышно пролепетала она, - но так нужно… У каждого из нас есть свой долг, пусть даже он гнетёт нас. Умом он понимал, что девушка права, пусть его сердце отчаянно сопротивлялось этому пониманию. Почувствовав, как её ладони упираются ему в грудь, он со вздохом выпустил девушку из своих объятий и долго слушал затихающий звук её шагов.

***

Чем ближе девушка подходила к своей комнате, тем сильнее ныло сердце от недоброго предчувствия. Стоило ей распахнуть дверь, как она поняла, что предчувствие её не обмануло: на диванчике, вальяжно закинув ногу на ногу, сидел её муж. Андрей скользнул заинтересованным взглядом по вошедшей жене, но промолчал, однако его глаза и усмешка говорили обо всём лучше любых слов. Поэтому Натали решила попробовать перехватить инициативу. - Что вы здесь делаете? Она решила держаться подчёркнуто официального тона, показывая мужу своё неудовольствие от его присутствия здесь. Лицо князя удивлённо вытянулось – похоже, он действительно не ждал решительных действий от неё. - Я ваш муж, сударыня. Если вы, конечно, об этом ещё помните. - Муж? –Долгорукая усмехнулась, постаравшись вложить в эту ухмылку всю неприязнь, какую чувствовала в этот момент к сидящему напротив мужчине. – Долго же вы об этом не вспоминали. Дайте-ка подумать…пожалуй, с того самого дня, как умерла наша дочь. Муж, говорите?! – при воспоминании о её маленькой девочке боль, смешанная со злостью, захлестнула её. – Тогда почему вы так и не стали искать причину смерти нашего ребёнка? Почему вас даже не интересовало, почему последней, кто видел мою дочку живой, была… Господи! – девушка в отчаянии закрыла лицо руками. – Почему последней видела её живой ваша ненаглядная крепостная девка, а более – никто?! В повисшем на несколько мгновений между ними молчании было что-то зловещее. И, когда, немного совладав с собой и своими чувствами, княгиня решилась отвести ладони от лица, с ужасом увидела, что лицо её мужа побагровело от ярости. В таком состоянии она видела Андрея впервые и не на шутку испугалась: что-то он сейчас сделает? Внезапно в переполненном людьми огромном дворце Натали почувствовала себя совершенно одинокой и беззащитной. Но, всё-таки нашла в себе силы выпрямить спину и гордо взглянуть в сверкающие глаза Долгорукого. - Бедная, бедная Натали Долгорукая, - с каждым словом Андрей подходил всё ближе, но она оставалась на месте, - обманутая, покинутая мужем-подлецом… Вас все жалеют, все сочувствуют вам и смотрят на меня, как на исчадие ада… - он зашёл к ней за спину. – А что скажут ваши друзья, когда узнают, что вы не лучше меня: обманщица, предательница, изменница? Пожалеют ли они вас? Или вся жалость по справедливости достанется Марии Александровне? Это был удар ниже пояса. Упоминание о Мари словно вышибло из Натали весь воздух, и ей отчего-то стало больно дышать, сердце гулко забилось о рёбра, и каждый его удар отдавался болью. Но девушка твёрдо решила не показывать мужу своих чувств – он давно потерял на них всякие права. - Это не ваше дело, мой дорогой, - процедила она сквозь зубы. – Только моё и Марии Александровны. - И Его Высочества, - подсказал Андрей, вновь представ перед её глазами. Во взгляде мужа Наташа отчётливо увидела желание побольнее ужалить её. Она не узнавала этого человека: всегда, в самые трудные их времена Андрей держался в рамках образа любящего мужа, пусть немного отстранённого, но уж точно не держался такого саркастичного и насмешливого тона. - Ваш тон, ваши слова оскорбительны для меня, - отчётливо произнесла она. – Прошу, покиньте мою комнату. - А для меня оскорбительно то, что вы не ночуете в своих покоях, - пропустив мимо ушей её последние слова, парировал князь. Натали почувствовала, что краснеет. - Вас не волновало, что то, что вы проводили ночи у своей любовницы, оскорбляло меня. Почему теперь я должна считаться с вашими чувствами, Андрей Петрович? - Потому что вы – моя жена, чёрт возьми! Перед Богом и людьми! - Вы поздно вспомнили об этом, - склонив голову набок, улыбнулась она. Внезапная шальная мысль ударила ей в голову, так и норовя сорваться с языка: - по всей видимости, наш брак стал обузой для нас обоих. Мы можем подать прошение о разводе… - Развод?! – на мгновение в голове Андрея промелькнули картинки радужных перспектив этого предложения, но уже через мгновение он почувствовал себя глубоко оскорблённым самим этим предложением. – Никогда! Слышите, никогда! Я никогда не опозорю имя Долгоруких разводом. Что вы скажете, Наталья Александровна, - вдруг его лицо разгладилось, что не сулило ничего хорошего, - если цесаревна вдруг – совершенно случайно – узнает о вашем…романе с её мужем? А? На миг Наташа похолодела при одной мысли об этом. Скорее всего, однажды Мария обо всём узнает – при Дворе ни одна тайна не остаётся тайной слишком долго – но Долгорукая изо всех сил гнала прочь сами мысли об этом. Она будет думать об этом, когда это уже случится. А пока… Александр обещал, что не допустит этого. И она верила ему. - Вам не позволят сделать этого. Андрей промолчал, думая, что на самом деле так и было бы. Да и стал бы он говорить обо всём Мари, если бы мог? Стал бы очернять свою жену, тем самым бросая тень на всю свою семью? К тому же, такое откровение наверняка в считанные мгновения погубит его придворную карьеру. И, наконец, смог бы он причинить такую боль Её Высочеству? Нет, это было выше его сил. Нужно было признать, что этот раунд словесной битвы с супругой он проиграл. Коротко кивнув на прощание и щёлкнув каблуками, князь стремительно покинул покои жены, почти наяву представляя себе недоумённое выражение лица Наташи. На душе остался горький осадок, сердце неприятно саднило при одном воспоминании о минувшей ссоре, а на языке словно остался привкус колких беспощадных слов. Он нуждался в отдохновении и положительных впечатлениях. Бросив мимолётный взгляд на сад за окном, он увидел цесаревну. Губы его сами собой растянулись в нежной улыбке, и Андрей тотчас отправился в сад.