Игра без правил

Тихонько прикрыв за собой дверь, Наташа с облегчением вздохнула. Ей так не терпелось оставить за спиной звонкую музыку, топот десятков ног по отполированному до зеркального блеска паркету, рябь цветастых шелков, что она не пробыла на балу, кажется, и часа. И теперь ей было не по себе, когда она думала, что её исчезновение не осталось незамеченным. Для Мари, прежде всего. Для императора и императрицы. Для десятков завистливых сплетников, готовых в любую минуту вонзить жала своих ядовитых языков в новую жертву. Но она заслужила это. Каждое колючее слово, каждый насмешливый взгляд – потому что предала. Подругу, почти сестру. Мужа, с которым её соединил Господь. Императора. Себя. Все последние дни, стремительно складывавшиеся в недели, она старалась занимать себя чем угодно, лишь бы оказаться подальше от взгляда голубых глаз цесаревича. Посещала с Мари и Её Величеством приюты и благотворительные вечера, всё время до их отъезда проводила с братом и Владимиром, а если не находилось никаких дел, пряталась в детской маленьких наследников российского престола. Дети Александра тянулись к ней, улыбаясь во все свои беззубые рты, стоило ей переступить порог их комнаты. А ей самой было так легко на миг забыть о существовании Марии и представить Сашеньку и Николку её детьми. Её и Александра. Звуки бала почти стихли, превратившись в едва различимый гул, и княгиня сбавила шаг. Но, стоило ей лишь на миг остановиться, чтобы перевести дух, как сильная рука схватила её за оборки платья и решительно потянула в одну из затемнённых ниш. Не успев опомниться, Наташа оказалась в крепких объятиях наследника. - Ваше Высочество! – возмущённо прошипела девушка, безуспешно пытаясь вырваться из кольца его рук. - Саша, - с улыбкой, от которой у неё заныло сердце, поправил он. Вздохнув, она перестала вырываться и замерла в его объятиях, вперив взгляд в бронзовую пуговицу на мундире Александра. Столько дней она старалась игнорировать его, всякий раз едва не пускаясь наутёк, когда он появлялся в дверях покоев цесаревны или в бальной зале, но одной минуты хватило, чтобы крепкий на первый взгляд барьер начал рушиться. Сколько ещё времени она сможет делать вид, что между ними ничего не произошло? Сколько она сможет убеждать себя в том, что он ей безразличен? На сколько ей хватит решимости верить в то, что он не любит её? - Пустите меня. - И не подумаю. Натали бросила на него жалобный, молящий взгляд. Если он будет всегда говорить с ней в подобном тоне и смотреть на неё так, как смотрит сейчас, она с головой окунётся в омут беззаконных, запретных чувств, забыв про гордость, честь, мораль. А этого никак нельзя допустить. Мягким движением цесаревич приподнял её подбородок, заставив взглянуть ему в лицо. Опасность быть застигнутыми здесь кружила голову слишком сильно, чтобы он мог мыслить рационально. Александр потянулся к губам девушки, но Натали поспешно отдёрнула голову, и во взгляде её мелькнуло возмущение. - Ваше Высочество! - Почему ты избегаешь меня? – немного ослабив хватку, но всё ещё не выпуская девушку из кольца своих рук, тихо произнёс Александр. - Почему?! – резкие слова были готовы сорваться с языка Натали, но она лишь нахмурилась, напомнив себе, что перед ней не Андрей, а наследник российского престола, будущий император. Прежде всего император, что бы там ни произошло между ними. – Разве вы не понимаете? – уже тише и спокойнее добавила она. – Я не хочу, чтобы кто-то…знал. Натали почувствовала что краснеет и отвернулась. - Мой отец знает, - произнёс Александр. - Его Величество?! Вы…вы хотите погубить меня? Моего мужа? Упоминание Андрея полоснуло его по сердцу. Неужели Долгорукий так дорог ей, если, находясь в его объятиях, она не перестаёт думать о его благополучии? - С чего бы тебе так заботиться о нём, после всего, что случилось? – сквозь зубы процедил он. - Он мой муж, нравится мне это или нет. И тень, упавшая на него, омрачит существование всей его семьи. И моей семьи тоже, - добавила она. Она вовсе не считала Долгоруких своей семьёй, но приличия требовали, чтобы она сказала именно эти слова. – И потом…Мари… Если она догадается хоть о чём-нибудь…я… Не в силах произнести ещё хоть слово, девушка закрыла лицо ладонями, изо всех сил стараясь сдержать подступившие слёзы. Каждое слово, которое она произносила, причиняло ей боль, потому что шло вразрез с её желаниями и чувствами. Но именно этих слов требовали условности, приличия, установленные кем-то забытым в давно минувшие времена. Натали почувствовала, как тёплые ладони цесаревича соскользнули с её талии и коснулись прижатых к лицу пальцев. Александр бережно убрал их, поцеловал ладони девушки. - Если ты того хочешь, я больше не приближусь к тебе никогда. Но знай, что я люблю тебя, люблю всем сердцем, и знать, что ты хоть немного отвечаешь на мои чувства – высшая награда для меня. Дороже, чем престол и корона… Испуганно охнув, Долгорукая прижала пальцы к губам цесаревича, заставив его замолчать. Слишком хорошо она помнила, какая участь постигла Ольгу Калиновскую, когда та вынудила Александра произнести подобные слова. - Если хочешь, я ни словом, ни взглядом не намекну на свои чувства. Больше никогда. Хочешь? – глаза парня блестели в неверном свете догорающих канделябров, и Натали почувствовала, как любовь к цесаревичу волной поднимается в ней, сметая все тщательно воздвигнутые барьеры. Вместо ответа девушка лишь покачала головой.

***

- Вы не составите мне компанию? Андрей поднял взгляд от карточного стола и с удивлением заметил подле себя цесаревну. Обычно бледные её щёки сейчас раскраснелись от тура вальса, глаза блестели, из аккуратной причёски выбился локон. Сейчас Мария выглядела живой, какой он уже давно не видел её. Как заворожённый, он поднялся навстречу великой княгине, принимая протянутую ладонь. Сквозь распахнутые стеклянные двери они прошли в сад, благоухающий весенними цветами. Порывистый ветер гнал по синему ночному небу рваные облака, и на мгновение улыбка сошла с лица Марии, когда она устремила свой взгляд к звёздам, мелькающим в дырах между обрывками облаков. - Вы не видели наших супругов, князь? – удобнее устроив свою руку на его предплечье, спросила девушка. - Натали немного нездоровится. А Его Высочество собирался работать допоздна. - Александр Николаевич становится похожим на своего батюшку. - С возрастом мы приобретаем лучшие черты своих родителей, - улыбнулся Андрей. От него не укрылся быстрый взгляд, который бросила на него цесаревна. Кто же тянул его за язык? Конечно, его отец вряд ли мог быть примером для подражания. И он действительно пошёл по стопам Петра Алексеевича, даже сам ещё того не подозревая. И, конечно же, известие о том, что молодой князь Долгорукий изменяет своей красавице-жене с крепостной девкой, давно облетело Двор, коснувшись и царской семьи. Если кто и сомневался в его неверности, то одного взгляда на Натали хватало, чтобы убедиться, что муж покинул её, предпочтя развлекаться на стороне. Сам он давно подозревал, что его жена была влюблена в наследника престола, но это было довольно глупым оправданием, да и не мог же он бросаться к каждому придворному с подобным объяснением. - Что ж, - нарушив затянувшееся молчание, произнесла Мария, - значит, сегодня нам с вами придётся развлекать друг друга. А между тем, граф Шереметьев вернулся из своей поездке по Европе и, кажется, привёз несколько реформаторских идей, которыми очень хочет поделиться с Его Высочеством. - С каких пор вы стали вникать в государственные дела, Ваше Высочество? – Андрей удивлённо приподнял бровь. Девушка звонко рассмеялась, но через мгновение притворно нахмурилась, едва сдерживая всё ещё рвущийся наружу смех. - Хорошего же вы обо мне мнения. Я однажды стану императрицей, если вы помните. А Елизавета и Екатерина держали в своих хрупких руках власть над всей страной, так чем же я хуже? – всё ещё хмуря тонкие брови, она остановилась и заставила остановиться парня. - Простите меня, Ваше Высочество. Я не имел ввиду ничего худого, просто… - он вздохнул и почесал затылок, подбирая слова. – Я лично считаю, что государственные заботы – не то, чем стоит забивать прелестные дамские головки. Для этого есть мужчины. - Полноте, - шутливо стукнув его по плечу сложенным веером, Мари продолжила свой путь. – Я вовсе не злюсь на вас. И не собиралась брать в свои руки бразды правления. Я лишь краем уха услышала о намерениях графа Шереметьева. Передайте обязательно это Александру Николаевичу, хорошо? - Непременно, - покорно склонил голову Андрей. Они шли по усыпанным гравием дорожкам, нарушая замысловатый узорчатый рисунок, молча, и Мария чувствовала удивительное спокойствие. Она знала о неверности Андрея от Натали, но сейчас ей сложно было представить, что человек, идущий рядом с ней, способен на такую подлость. Шальная, неправильная, но такая приятная мысль о том, что, возможно, Долгорукий такой мягкий и милый именно с ней, приятно грела её душу, хотя Мария понимала, что такие мысли – предательство по отношению к Натали. Да и ей это было вовсе не нужно. Вот если бы Александр вёл себя хоть вполовину так обходительно, как князь Андрей, ей было бы нечего более желать. - Знаете, мне кажется, мы с вами – родственные души, князь. Наши супруги влюблены друг в друга, подумалось Андрею, и это определённо сближает нас. - Вполне возможно. Вас не будут искать? - Искать? – Мария тряхнула головой и рассмеялась, только смех получился не слишком весёлый. – Это вряд ли. Пускай ищут, если это и вправду придёт кому-нибудь в голову. Даже если её обнаружат в обществе князя Долгорукого, это не преступление. Возможно – ах, какая сладкая, но почти запретная мысль – Александр немного приревнует её к князю. И пусть у него не будет на то никаких реальных причин, ей это будет приятно. Во всяком случае это лучше, чем вежливое безразличие, которое она чувствовала в последнее время. Часы на одной из башен пробили полночь, заставив их остановиться и переглянуться. - Пора в обратный путь, князь. Уже действительно поздно. - Поздно, - эхом отозвался Андрей, вдруг почувствовав непреодолимое желание поцеловать великую княжну. Сегодня она была особенно хороша, весела и жива, но в глубине её глаз всё ещё плескалась привычная печаль. И князю нестерпимо захотелось стереть из её взгляда эту грусть. Но он понимал, что подобные вольности по отношению к цесаревне недопустимы. К тому же, она любит своего мужа так сильно, как только можно представить себе, а в нём видит лишь друга. И, с усилием оторвав взгляд от губ Марии, Андрей легко коснулся поцелуем её руки.